Звезды
Читайте сейчас
Шнур: «Запрет на „Ленинград“ по-прежнему существует»
0

Новый, совсем недавно вышедший альбом группы «» «Аврора» рецензенты поспешили поставить в один ряд с триумфальными для группы «Дачниками» (2001). Однако сделать диск, равный «Дачникам» по силе, Сергею Шнурову и его коллегам вряд ли удастся.

Не потому, что не хватит таланта. Просто не повторится сама ситуация 2001 года. Вряд ли в ближайшее время родится искра, которая в 2001 году проскочила между первой усталостью столичных «ударников капиталистического труда», энтузиазмом молодых питерцев, вскормленных «Аукцыоном» и «Нолем», и ощущением ухода одной эпохи (помните: «Боря, вернись!») и прихода другой.

Сергей Шнуров

«Дачники» бросили семена в благодатную почву. Сегодня почва похуже. «Аврора» -- собрание реплик на злобу дня («Москоу», «Полный п...ц»), бытовых зарисовок в духе старого «Ленинграда» («Ремонт», «Бабцы»), песен из («Яблочко», «Между землей и небом») и по поводу кино («Фильмы про ковбоев»), ремиксов («Паганини», «Бабцы»), римейков («Кислотный DJ», «Эй, ухнем!», «Яблочко») и стандартных номеров, которые легко представить себе в любом из последних трех-четырех альбомов «Ленинграда» («Музыка для мужика», «Бухло», «И так далее»).

«Аврора», в отличие от «Дачников», -- не альбом-выдох. Во многом потому, что дышит сегодня Сергей Шнуров не одними лишь музыкой и водкой. Кроме получивших хорошие рейтинги телепрограмм о путешествиях «Шнур вокруг света», он много работает с исторической фактурой: сейчас, например, готовит к выходу документальный цикл «Окопная жизнь» -- о быте русских солдат разных эпох. Он часто появляется в кинофильмах, хотя утверждает, что снимается «только у приятелей». Его картины продают в галереях. Фактически он давно уже не просто музыкант, а медиаперсона, персонаж, к имени которого не нужно прибавлять амплуа. Впрочем, окончательного перерождения Шнура в профессионального тусовщика не произошло. «Ленинград» по-прежнему выпускает по альбому в год.

«Я не могу долго заниматься чем-то одним. В этом году я сам постоянно был в поездках, кроме того группа отыграла, наверное, на всех крупных фестивалях Европы. Если бы не поездки, вышла бы неделя студийного времени».

Первым делом хочется спросить Шнура о песне «Яблочко» -- старом матросском стандарте, в котором в версии «Ленинграда» появились строчки вроде «демократики -- морды жирные, а в сырой земле все будут смирные» или «эх, яблочко, да жизнь опасная, стала баба моя несогласная».

«Яблочко» -- это петербургско-кронштадтская морская частушка. Теоретически у этой песни есть какой-то автор музыки, а вот вариантов текстов зафиксировано, наверное, штук сто. А эта песня из телепроекта, в котором я снимался весной. Там речь идет об истории Балтийского флота".

Другая песня, которой гарантировано внимание, -- «Между землей и небом». Это трек, написанный для фильма Сергея Соловьева «Асса-2», в котором Шнур сыграл одну из главных ролей. Практически каждая строчка песни -- рефлексия на тему классических текстов Виктора Цоя. Резюме звучит как «между землей и небом не заключали мир». Как и в первой «Ассе», в фильме есть сцена концерта в «Зеленом театре» ЦПКиО им. Горького, по этой причине задолго до выхода альбома и тем более фильма разгорелись серьезные споры о том, вправе ли режиссер делать из Шнура фигуру масштаба Виктора Цоя.

Кто твой персонаж в «Ассе-2»?

— Этот тот же я, но чуть лучше, — отвечает Шнур «Коммерсанту». -  В жизни я философствую молотом, а в фильме — все-таки отверткой.

— Насколько я понимаю, говорить с тобой о сюжете фильма бесполезно.

— Не то что со мной — с Соловьевым тоже. Что там Соловей намонтирует, неизвестно, он еще и сам не понимает, куда это все вырулит. Сегодня, 11 ноября, ни один человек на земле не может сказать, что будет с этим фильмом.

— Поэтому я изо всех сил пытаюсь удержаться от сравнений двух «Асс» и тебя с Цоем.

— Мы даже не обсуждали с Соловьевым эти аналогии. В первый день знакомства с ним я сказал ему, что я не Цой и в эти штаны залезать не собираюсь. А он меня убедил, что не собирается на меня их натягивать. Хотя люди все равно будут сравнивать, даже если там такая аналогия промелькнет всего лишь краешком. Вот сегодня «Зенит» выиграл у «Сатурна». «Сатурн» играл от всей души и на полную выкладку. Еще за пятнадцать минут до конца я был уверен, что сейчас мы про...ем. Что ты думаешь, открываю сегодня фанатские гостевые, форумы, везде пишут: матч договорной. Где они там этот договор увидели? Но если ты болеешь за «Спартак», ты увидишь договорной матч там, где его даже близко нет. Но если обращать внимание на эти голоса, тогда лучше вообще в футбол не играть. И кино не снимать.

— Я знаю, что есть такой проект: концерт «Ленинграда» с оркестром под управлением Юрия Башмета на премьере «Ассы-2» в «Олимпийском».

— Никакой технической подготовки не ведется. Так, иногда, выпивая с Башметом, обсуждаем эту тему. Тем более «Олимпийский» «Ленинграду» не дадут.

— Неужели еще существует какой-то запрет в Москве? Вы же здесь постоянно играете, огромные биллборды концертов в «Б1» висят на улицах.

— «Б1» — это большая площадка, но это не «Олимпийский». И там нет участия капитала тех, кто нами правит. Я просто знаю, что запрет по-прежнему существует. Если бы его не было, какие-нибудь организаторы вроде «Мельницы» давно сделали бы нам предложение о концерте во дворце спорта или на стадионе. Так выглядит не только ситуация с «Ленинградом», такова вся политика в стране. Формально запретов не существует, обо всем можно говорить, но все знают, что на самом деле запреты есть.

Альбом «Аврора» вряд ли станет «народным», но добрая половина песен цепляется за горло мертвой хваткой. Это тот самый случай, когда вроде бы не ждешь никаких откровений, но самые банальные вещи вроде песни «Бабцы» с припевом про «танцы под попсу», или «Ремонта», продолжающего традиции «Дачников», или явно незаконченной зарисовки «Полный п...ц» на тему желтой прессы врезаются в память намертво, и сомнений в том, что на новогодних вечеринках будут танцевать именно под них, не возникает ни на секунду. Или под странную версию «Эй, ухнем», в которой Шнур перевоплощается в Федора Шаляпина, а группа «Ленинград» -- в группу The Prodigy. Или под кавер-версию дичайшего шлягера 90-х «Кислотный DJ», который Шнур решил перепеть, когда услышал в самых неподходящих, с его точки зрения, декорациях -- на дискотеке в Таджикистане. Весь этот набор самоповторов, легковесных шуток и неотшлифованных идей имеет одну общую черту: он, несомненно, имеет самое непосредственное отношение к сегодняшнему дню. В чувстве времени и места Шнуру не откажешь.

— «Аврора» — понятие революционное. Ты чувствуешь себя революционером?

— Нет, я консерватор по природе, хотя мы, наверное, много сделали в плане расшатывания стереотипов и открытия шор, как в псевдорок-музыке, так и в псевдополитике, и в псевдотелевидении. Умом я это понимаю, сердцем — нет.

— Осталось ли у тебя на данном этапе жизни такое отношение к музыке, каким оно было лет в 16? Например, какой-то новый альбом, который хочется услышать больше, чем что-либо еще, и ты можешь ради этого чем угодно пожертвовать.

— В новой музыке ничего такого не происходит, ни у нас, ни на Западе. Вот на всех фестивалях, на которых мы были в этом году, играла группа Kaiser Chiefs. И мы каждый раз слушали вот эту их песню «Рубероид» (видимо, имеется в виду хит Kaiser Chiefs «I Predict a Riot» — прим. авт.). Я это слушать не могу. И мне совершенно не интересно, какой у них второй или там третий альбом. Мне интересны Chemical Brothers, было бы любопытно послушать новый альбом Massive Attack. Но в большинстве своем новая музыка — это «пост-», подделки, а я люблю подлинники. Отношение, о котором ты говоришь, у меня сохранилось, пожалуй, к старой музыке. Тут давеча мне до дрожи захотелось послушать альбом группы НОМ «Во имя разума», а конкретнее — песню «Интеркосмос». Я нашел ее и послушал раз двадцать. Там на обложке еще Турист такой красивый, лысый: «Я знаю, как спасти Россию». Я мог бы назвать группу «Ленинград» последователями группы НОМ. Вообще «Ленинград» — это коктейль из «Гражданской обороны», НОМа и «Аукцыона» и еще немножко «Ноля». Получается тот самый «лонг-айленд--»Ленинград"". Или «мохито». Но «Ленинград» все же не про «пост-». Он про «вперед».