Звезды
Читайте сейчас
Геннадий Хазанов: отец знал, что я его сын, и ни разу не подошел...
0

 
1 декабря актеру и худруку Театра эстрады исполнилось 65 лет.

Досье

родился: 1 декабря 1945 года в г. Москве
карьера: запомнился эстрадными юмористическими миниатюрами «Студент кулинарного техникума», «Монолог Попугая», и других. С 1997 г. – художественный руководитель Театра эстрады
семейное положение: женат, дочь, двое внуков
предпочтения
блюдо: овощной салат
напиток: квас, виски
одежда: спортивная
музыка: классическая
спорим, вы не знали, что… с годами у артиста появилась любовь к тишине: он все тяжелее переносит громкую музыку и шумные разговоры.
– Ваши монологи – даже 20-летней давности – до сих пор смешат нас, зрителей. А вот новые вы нам больше не читаете...

– Может быть, если бы сам писал монологи, все было бы по-другому. Но я не автор, а всего-навсего исполнитель. А из того, что мне приносили, ничего не нравилось. Теперь уже и не приносят, на меня махнули рукой!
– Вы были артистом, а потом неожиданно стали директором. Зачем вам это было нужно?
– Нет, здесь все просто. Я никакой не директор, я художественный руководитель. По поводу этого теат-ра была битва. Одна ясновидящая мне тогда сказала: «У вас все в порядке. Это то место, где будет обеспечена ваша старость». Мне была нужна сцена, где я буду играть. Я шел сюда как в спасительное место. Не как руководитель. Хотя какую-то работу сделал. Театр приобрел свое лицо, на мой взгляд, более удобоваримое, чем раньше.
– Теперь вам приходится быть жестким?
– В чем-то я жесткий. А вообще достаточно толерантный человек, хотя импульсивный и бываю категоричным. Конечно, за 13 лет работы конфликтов было много, но я ни на кого зла не держу. Я всем сказал: «Ни один артист, в том числе и Хазанов, не будет шантажировать театр!» Все были поставлены в условия аренды. Ответственность за провал теперь несут сами артисты, а не театр.
– Юбилей будете праздновать в своем любимом театре?
– Мы сейчас находимся на карусели бесконечных торжеств и юбилейных дат – мне не хочется встраиваться в это бегущее стадо желающих праздновать все что угодно, лишь бы праздновать. Сыграть спектакль наилучшим образом – это и есть для меня самый большой праздник. Так что отмечать буду на сцене. Это мой творческий вечер, или «НЕконцерт с антрактом «Я вспоминаю…», как написано на афишах.

Встреча с гуру

– Жесткость вы переняли от своего наставника, Аркадия Райкина?
– Он сыграл в моей жизни наисерьезнейшую роль, он для меня всегда был гуру. Когда мне исполнилось 15 лет, я сбежал с уроков и пошел в Московский дом художественной самодеятельности, где Райкин проводил творческую встречу. Билета у меня не было, но я как-то прорвался. Когда все закончилось, я дождался его на улице. Подошел, сказал, что очень хочу попасть к нему на спектакль. Райкин дал мне номер телефона. Я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете! Я стал регулярно, во время больших перемен, заходить в учительскую с просьбой воспользоваться телефоном. Чтобы произвести впечатление, набрав номер, я громко спрашивал Аркадия Райкина. Что творилось с лицами преподавателей!
– Райкин выполнил обещание – на спектакль пригласил?
– Да. Я ждал его у служебного входа Театра эстрады, очень боялся пропустить… Он вышел из машины с женой. Жена сказала: «Какой ты маленький! Тебя же не пустят на спектакль!» Но, увидев мое выражение лица, сказала: «Пойдем!» Спектакль я смотрел сидя на стульчике за кулисами. В те моменты, когда Райкин читал монологи у микрофона, мне ничего не было видно. После первого отделения он спросил, понравилось ли мне. Я сказал: «Очень! Но половину я не видел…»
На второе отделение меня пересадили в оркестровую яму.

Я – грустный человек

– Когда вы были маленьким, родителям уже было понятно, что в доме растет артист?
– Природа меня не наградила ни высоким ростом, ни голубыми глазами, ни строгим античным профилем. Но я все время хотел выступать, быть на виду, добиваться признания. Я был пытливым еврейским ребенком. Мои первые зрители – мама, ее друзья и сослуживцы. Выступал при каждом удобном случае – это была большая беда! Пел лирические песни, читал басни, стихи, юмористические миниатюры.
– В школе вы хорошо учились?
– Я был шкодливым учеником. А когда приходило время отвечать за свои шкоды, то пытался уйти в тень. Иногда я переступал грань, например когда в 5-м классе назвал учительницу рисования дурой. Нужно было нарисовать вазу, которую перед нами поставили. Я смотрел на нее и не понимал: зачем мне ее рисовать? Вместо вазы я с большим удовольствием нарисовал футбольные ворота и мяч. Учительница поставила мне двойку, за что я и назвал ее дурой. Меня исключили из школы, потом, правда, зачислили обратно, но в качестве наказания перевели в параллельный класс.
– Неужели никаких счастливых воспоминаний от детства не осталось?
– Нет. Рос без отца, в послевоенное время, в обыкновенном замоскворецком дворе. Наверное, так было нужно, чтобы я что-то пережил, перестрадал. Думаю, что, если бы у меня не было такого детства, из меня никогда не получился бы актер.
– Слышала историю о том, что ваш отец с другой семьей жил в одном доме с вами. Это правда?
– Когда я об этом узнал, у меня спина похолодела... Все проверил – оказалось, правда. Отец знал, что я его сын! Но он ни разу не подошел ко мне! Я тогда уже жил отдельно от родителей, мама приходила ко мне в гости, но с отцом они ни разу не пересеклись, а может быть, просто не узнали друг друга через столько лет.
– И что, ни разу не попытались пообщаться со сводными братьями?
– Нет. В этом смысле я, наверное, животное странное – довольно замкнутое. Несмотря на то что вроде бы прожил такую публичную жизнь.
– Вы эгоцентричны?
– Конечно. Без серьезной составляющей эгоцентризма с актерством было бы трудно. Эта профессия существует отдельно от меня, а я ее обслуживаю. Она забрала у меня в жизни очень многое. Она сказала мне: «Хочешь, чтобы я служила тебе? Тогда служи мне! В отличие от женщины я тебе никогда измены не прощу!» Вот с этой религией я живу.
– А как же остальная жизнь? Так же можно почувствовать себя очень одиноким человеком...
– Я собираюсь освоить компьютер. Думаю, тогда мне будет совсем некогда пребывать в одиночестве наедине с бездельем.
– Но это же виртуальное общение!
– А вам не кажется, что сейчас многие, думая, что они общаются вживую, на самом деле общаются в виртуальных режимах?
– Но есть же люди, с которыми вам хочется поговорить? Старые друзья, например...
– Конечно. С Леней Якубовичем. Илюшку Олейникова давно не видел, но общаемся по телефону. Он такой же грустный человек, как и я. Но в этом нет ничего удивительного. Веселость – это прерогатива молодости. Я очень завидую людям, которые прожили жизнь и сохранили веселое мироощущение. Это большая редкость, Божий дар.

40 лет брака – не сказка

– Что вас радует?
– Какое-то время назад у меня был сложный период, когда ничего не хотелось совсем, я даже на сцену шел, преодолевая внутренний барьер, заставляя себя. Радует то, что этот момент прошел, и сейчас я нахожусь в хорошем энергетическом состоянии. Что еще радует? Люблю хороший футбол смотреть, читать. Радуют внучки, хотя вижу их редко. Мине 7 лет, характер у нее просто атас! А Эве 3,5 года, она – эссенция радости!
– Как оцениваете актерский талант дочери?
– Я вообще тяжелый зритель. И себя-то самого как минимум на 50 процентов не выношу. Что касается дочери, то у меня сердце сжимается – она выбрала трудную дорогу. Я только молю Бога, чтобы внучки никогда не пошли по этой дороге. Актерская профессия закабаляет человека.
– С женой вы вместе уже 40 лет. В семейных отношениях вы какой?
– Дома я тихий. 40 лет – очень большой путь, и наша жизнь не была рождественской сказкой. Вообще нет ничего тяжелее, чем счастливая семья. Но Злата – умный человек и абсолютно самодостаточный. Всю жизнь работала, она режиссер массовых представлений. Но чем она только не занималась! Бизнесом, строительством… Очень разносторонняя личность.
– Как и вы?
– Мой педагог по эстрадно-цирковому училищу Надежда Ивановна Слонова говорила мне: «Гена, путайте карты! Не давайте привыкнуть к себе!» Вот я всю жизнь и путаю карты.
4 декабря, Первый канал, Геннадий Хазанов
Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript
Фото из личного архива, ИТАР–ТАСС, Russian Look, Сергея МИЛАНСКОГО, из архива пресс-службы