Представьте себе: Париж, фешенебельный отель, вечер после утомительных официальных мероприятий. Советская кинодива Элина Быстрицкая, привыкшая к скромности и порядку с детства, склонилась над раковиной в ванной комнате, устроив небольшую «постирушку». Мама приучила её к этому с юных лет: свежее белье к утру – это закон.
Внезапно дверь распахнулась, и на пороге возникла горничная. Актриса замерла, спрятав руки в мыльной пене, охваченная страхом. Кто знает, какие порядки царят в этих заграничных отелях? Быстрицкая, ни жива ни мертва, ожидала скандала, позора на всю советскую делегацию. Но горничная лишь молча смотрела несколько секунд, а затем исчезла, чтобы через минуту вернуться с дочерью-подростком. Указав на советскую знаменитость, она что-то строго выговаривала девочке. Элина Авраамовна не поняла дословного перевода, но смысл был ясен:
«Вот посмотри, это известная артистка, а сама стирает своё белье – учись!».
Детство, опалённое войной
Ранние годы Элины Авраамовны, казалось, были овеяны безмятежным счастьем. В семье военного врача Авраама Быстрицкого и его прекрасной супруги Эсфирь царила идиллия. Мать создавала уют и читала детям книги по вечерам, а отец, человек долга, прививал дочерям дисциплину и знание немецкого языка.
Эта хрупкая гармония рухнула в одночасье. В мае 1941 года, перед поездкой на дачу в Нежин, семья зашла в мастерскую починить примус. Мастер мрачно обронил:
«Мадам, а куда это вы собрались? Война же будет!».
Мать тогда лишь отмахнулась, посчитав это вздором. Но 22 июня в открытое окно их нежинского домика заглянула лошадиная морда: военный курьер доставил пакет капитану Быстрицкому. Мама всё поняла сразу, выдохнув лишь одно слово: «Война…».
Тринадцатилетняя Элина восприняла происходящее с поразительной серьёзностью. Когда отец начал формировать передвижной госпиталь, она твёрдо решила помогать. Сначала её, конечно, отправили домой: слишком мала, ростом с первоклассницу. Но Авраам Петрович, не желая прятать дочь за своей спиной, произнёс фразу, ставшую для Элины жизненным кредо:
«Когда наступают трудные времена, каждый должен делать всё, что может».
Так дочь капитана стала санитаркой. Никакой романтики в этом не было. Лишь тяжёлый, грязный труд: крики, стоны, страшные раны. Хрупкая девочка наравне со взрослыми таскала носилки с ранеными бойцами, разносила почту, читала газеты и писала письма под диктовку солдат. Спустя годы врачи констатируют, что именно эта непосильная нагрузка в подростковом возрасте лишила её возможности иметь собственных детей. Она надорвала здоровье, спасая чужие жизни, но тогда, в 13 лет, об этом, конечно, даже не помышляла.
«Герцогиня», месившая навоз
Госпиталь постоянно перемещался, следуя за фронтом в товарных вагонах. Астрахань, затем Актюбинск. Быт в эвакуации был суровым даже по меркам военного времени. В Актюбинске они снимали угол в мазанке с глиняным полом. Уход за таким полом требовал специфических навыков: нужно было месить ногами раствор из глины, воды и свежего коровьего навоза, а затем размазывать эту жижу по полу. Будущая народная артистка СССР, не понаслышке знала этот тяжёлый крестьянский труд. По вечерам она собирала в степи сушёные коровьи лепёшки, чтобы топить печь.
Позже, уже в театральном институте, педагоги упрекали Элину в «холодности» и утверждали, что её амплуа – это графини и герцогини. Быстрицкая вспоминала эти слова с горькой иронией, ведь они не догадывались, как их «герцогиня» месила навоз босыми ногами.
Выбор пути: медицина или сцена?
После Победы отец Элины часто повторял:
«Теперь заживём правильно».
Для него «правильно» означало, что Элина пойдёт по его стопам. Дочь с отличием окончила Нежинскую фельдшерско-акушерскую школу. Диплом лежал на столе, родители сияли от счастья: профессия уважаемая, стабильная. Никто из них не подозревал, что каждый раз, надевая белый халат, Элина испытывала физическую тошноту.
Она осознала, что не хочет заниматься медициной ещё во время студенческой практики. Сначала на её глазах на операционном столе ушёл из жизни пациент, и это в мирное время. Затем, для получения диплома, ей пришлось принять 15 родов, среди которых были тяжёлые, с патологиями. Нервное напряжение было таким, что у 19-летней девушки поседели волосы. Однажды она подошла к зеркалу, увидела серебряную прядь и поняла: больше не может. Брать на себя ответственность за чужие жизни, когда внутри всё выжжено войной, было выше её сил…
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм