Его песни пела вся страна, а гонорары за них были огромными по советским меркам. При этом создатель «Подмосковных вечеров» Михаил Матусовский в быту оставался беспомощным. Всем — от домашних мелочей до семейного бюджета — управляла его жена Евгения Акимовна. Окружающие порой считали её диктатором, но именно этот контроль позволял поэту спокойно работать.
Инструкция на дубовой двери и три рубля на папиросы
Однажды Матусовский минут десять пытался открыть дверь своей квартиры в писательском кооперативе. На двери висел листок с подробной инструкцией, написанной рукой жены: вытащить ключ, вставить бородкой вниз, с нажимом повернуть дважды налево. Поэт справиться не смог, положил портфель на пыльную ступеньку, уселся на него и стал писать стихи на обороте этой записки. Вернувшаяся через полчаса с тяжелыми сумками Евгения Акимовна забрала у мужа ключ и открыла замок двумя движениями.
В СССР Матусовский был знаменитостью. Его песни звучали повсюду, а коллеги подсчитывали его доходы — за один хит поэт мог получить больше, чем инженер зарабатывал за год. Но сам автор этих денег почти не видел. Евгения Акимовна полностью взяла финансы на себя, заодно оградив мужа от приятелей, любивших погулять за чужой счет. На карманные расходы поэту выдавалось ровно три рубля — на такси и папиросы. Остальные средства жена распределяла по сберкнижкам.
От студенческих стихов до фронтовых дорог
Они поженились перед самой войной. В конце тридцатых годов талантливый студент Литературного института, приехавший в Москву из Луганска, постоянно витал в облаках. Практичная Женя быстро поняла, что поэту нужна надежная опора, иначе он просто попадет под трамвай, увлекшись поиском рифмы.
В 1941 году Матусовский ушел на фронт военным корреспондентом. Он выбирался из окружения, получил тяжелое ранение и вернулся домой с орденами. Именно тогда жена окончательно взяла на себя заботу о его покое.
Морковная диета под замок и битва за гонорары на «Мосфильме»
В середине шестидесятых у Матусовского диагностировали диабет. Для поэта, привыкшего заедать творческие кризисы конфетами и пирожными, это стало ударом. Евгения Акимовна отреагировала жестко: из дома исчезли все сладости, а ключ от буфета, где еще оставался сахар, она повесила себе на шею под блузку.
Когда в гости приходил композитор Василий Соловьев-Седой с кремовым тортом, гость и хозяйка пили чай с угощением, а перед поэтом ставили тарелку с паровой котлетой и тушеной морковью. На все просьбы дать хотя бы одну масляную розочку жена твердо отвечала отказом. Зато здоровье мужа было в безопасности.
Так же бескомпромиссно Евгения Акимовна вела и дела мужа. Сам поэт не умел договариваться о деньгах — при упоминании гонораров смущался и готов был отдать тексты бесплатно. На переговоры с киностудиями ходила жена. Директора картин на «Мосфильме» знали, что она досконально изучила авторское право, и спорить с ней было бесполезно. Она выбивала максимальные ставки за каждую секунду звучания стихов в кадре. Матусовский в это время ждал в коридоре, считая финансовые споры мещанством, но супруга знала: талант должен жить в достатке.
Два разных ботинка и спасительный гуталин
В домах творчества за супругами наблюдали с интересом. Когда поэт шел по аллее, погруженный в свои мысли и беззвучно шевеля губами, он не замечал ничего вокруг. Перед деревом или лужей Евгения Акимовна аккуратно брала его под локоть и уводила в сторону. Матусовский продолжал идти, даже не замечая, что его скорректировали.
Гардероб мужа тоже был на ней. Без присмотра Михаил Львович мог надеть старый свитер поверх фланелевой рубашки в клетку и приколоть сверху боевые ордена. Жена заранее раскладывала на стуле отутюженный костюм, чистую рубашку и туфли. Она следила, чтобы текст выступления лежал в правом кармане, платок — в левом, а карандаш — во внутреннем.
Перед важным пленумом Союза писателей поэт в спешке надел один черный ботинок, а второй — коричневый. Заметив это перед выходом, он наотрез отказался переобуваться, боясь опоздать. Тогда Евгения Акимовна достала черный гуталин, опустилась на колени в прихожей и покрасила коричневый ботинок. На пленуме поэт выступал под аплодисменты, и лишь потемневшие снизу светлые брюки выдавали эту хитрость.
«Подмосковные вечера»: от разгромной критики до мирового признания
Летом 1956 года Матусовский вернулся домой подавленным. Песню, которую они с Соловьевым-Седым написали для фильма о Спартакиаде, руководство разнесло в пух и прах. Даже Марк Бернес высмеял строчки про речку, которая «движется и не движется». Поэт чувствовал себя опустошенным.
Жена не стала сочувствовать творческим терзаниям. Она накормила мужа супом и напомнила, что работа сдана, гонорар заплатят, а значит, надо работать дальше. Вскоре песню исполнил Владимир Трошин. «Подмосковные вечера» мгновенно стали всенародным хитом. Пока поэт принимал извинения от вчерашних критиков, его супруга уже вела учет поступающих из-за рубежа авторских отчислений.
Как жена стала глазами слепнущего поэта
Со временем диабет дал осложнение — Михаил Львович начал стремительно слепнуть. Для литератора это казалось концом всего, поэт часами сидел в кресле в апатии. В этот период Евгения Акимовна стала для него сиделкой, секретарем и глазами.
Каждое утро она читала ему вслух газеты и письма. Когда к Матусовскому приходили новые стихи, она брала блокнот и записывала каждую строчку, терпеливо выдерживая долгие паузы.
В конце восьмидесятых привычный мир рушился: распадался Союз писателей, менялась эстрада, а старые песни казались новому поколению старомодными. Полностью ослепший поэт слушал новости по радио и не понимал, как жить дальше. Но Евгения Акимовна продолжала ходить по студиям звукозаписи, требуя выплаты пусть даже копеечных отчислений.
Михаила Матусовского не стало 16 июля 1990 года — он не дожил до 75-летия всего неделю. Все хлопоты по организации похорон на Кунцевском кладбище вдова взяла на себя. На кладбище она держалась стойко, без слез, из-за чего коллеги мужа шепотом называли ее «железной женщиной».
Вернувшись после поминок в пустую квартиру, Евгения Акимовна остановилась перед дубовой дверью. Достала ключ, вставила бородкой вниз и повернула два раза налево. Замок открылся. В тишине комнат все напоминало о муже. Она включила телевизор, где шла передача памяти поэта, и из динамиков зазвучали его стихи:
Не спугни очарования
Этих тихих вечеров.
Ведь порою и молчание
Нам понятней всяких слов.
И только тогда, оставшись одна в пустой квартире, Евгения Акимовна впервые за эти дни заплакала.
Полная бытовая опека помогает талантливому человеку раскрыться, но лишает его всякой самостоятельности. Что, по-вашему, важнее в союзе с творческой личностью — оберегать её от любых житейских трудностей или позволить ей самой справляться с реальностью?
ДЗЕН
Телеграм