Два королевских двора снова оказались в центре одного дня — заочно, но так, что параллель бросалась в глаза. Карл III и Камилла были в Кардиффе: король приехал на официальную церемонию открытия валлийского парламента. Гарри и Меган в те же часы проводили серию выходов в Ноттингеме. Формально — не королевский визит. По тому, как это выглядело и подавалось, — почти королевский. В Букингемском дворце, по всем признакам, остались крайне недовольны.
Посыл считывался сразу. Команда Сассекских с показной лёгкостью повторяла, что поездка — не официальное королевское мероприятие. Но вывод напрашивался: Гарри и Меган — «публичные фигуры», которым можно всё. И, судя по всему, им хотелось играть в королевских особ. Для Гарри это привычная роль — другой жизни он не знал. Меган — вопрос другой. Но неглупая женщина, должно быть, быстро поняла: такие выходы дают общение с публикой, встречи с людьми, симпатии. Не зря настоящие королевские особы десятилетиями действуют именно так.
Кардифф: протокол, протест и память об Аберфане
Королю и королеве в тот день можно было только посочувствовать. Они держались безупречно — и с достоинством проигнорировали небольшую, но шумную группу антимонархических протестующих у входа. Карл III и Камилла приехали в Кардифф на официальную церемонию открытия валлийского парламента. Камилла шла под руку с мужем; в наряде насыщенного алого цвета её нельзя было не заметить. Король не реагировал на выкрики «Ты мне не король!» — и строго шёл по протоколу: приветствие на красной дорожке, рукопожатия, встречи с гостями.
Потом случился момент, который трудно было воспринимать спокойно. Король встретился с Гаретом Джонсом — одним из выживших при катастрофе в Аберфане в 1966 году. Джонс так разволновался, что крепко сжал руку монарха. Он показал Карлу III редкий снимок того же 1966-го: на нём шестилетний Гарет запечатлён с принцем Филиппом — на следующий день после катастрофы. Рядом стояли правнуки завхоза Стивена Эндрю. Того самого, кто вытолкнул шестилетнего Гарета из окна падающей школы со словами: «Беги, мальчик, домой!».
Не легче был и другой эпизод. Король с королевой встретились с Леном Моссом — медбратом, который в тот день был не на дежурстве, но бросился в валлийский шахтёрский посёлок, когда обрушившаяся терриконная насыпь накрыла местную школу. Два дня он отмывал руки и лица детей, извлечённых из-под завалов, — чтобы родные могли опознать погибших.
Уже в здании Сенедда, валлийского парламента, король произнёс речь — и отдал должное «духу служения обществу», на котором держится работа этого учреждения. Текст был подготовлен заранее. Но на фоне публичного конфликта Гарри с самой идеей королевского служения эти слова звучали иначе.
Можно ли быть королевской особой наполовину
Покойная бабушка Гарри, Елизавета II, стояла на том же, что и тогдашний принц Чарльз с принцем Уильямом: королевской особой нельзя быть наполовину. Нельзя то исполнять официальные обязанности, то отказываться от них — особенно если параллельно хочется заниматься прибыльными коммерческими проектами.
Сассекские ответили на это запомнившейся формулой: «служение универсально». И вот уже шесть лет пытаются раздвинуть рамки так называемого Сандрингемского соглашения — добиваясь именно тех условий, которых хотели с самого начала.
Уильям тем временем предпочёл не выходить на публику. Как стало известно, у него был давно запланированный «день герцогства» — частная работа над инициативами герцогства Корнуолл.
Служебная записка, медиагруппа и знакомые лица
Сильнее всего в тот день удивляло другое: как мало Сассекские отошли от модели поведения времён, когда ещё были работающими членами королевской семьи. Детали всей серии их «официальных мероприятий» в Ноттингеме расписали в служебной записке для журналистов — в том числе для королевских корреспондентов. Корреспондента Daily Mail среди адресатов не оказалось. Некоторых представителей прессы даже пригласили освещать день и делиться репортажами и видео в рамках официальной медиагруппы Сассекских.
Это не упрёк коллегам-журналистам: они обязаны освещать важные события и рассказывать честно и объективно то, что видят. Удивляет выбор самих Сассекских. Именно такую модель общения с британскими СМИ они когда-то обещали не повторять — во время скандального ухода из королевской семьи. Похоже, они снова возвращаются к родному улью.
Даже команда в тот день выглядела до жути знакомой. За спиной Гарри в Ноттингеме внимательный наблюдатель мог заметить Бет Херлихи. Когда-то она работала у принца координатором программ — ещё когда он был действующим членом королевской семьи, а прежде сотрудничала с Уильямом и Кэтрин в их Королевском фонде. Позже вместе с другой бывшей королевской помощницей, Кларой Лохран, Бет основала частную консалтинговую фирму. Лохран раньше занимала должность руководителя программ Гарри, а в 2019 году попала в новогодний список награждённых орденом Королевы Виктории. У фирмы влиятельные клиенты из благотворительного сектора, а главный заказчик в Великобритании — герцог и герцогиня Сассекские.
Обе женщины прошли школу королевского протокола и знают, как всё устроено при дворе. Для супругов ноттингемский выход стал первым совместным публичным мероприятием в Британии после возвращения из Калифорнии и зачисления детей, Арчи и Лилибет, в британскую школу. А ещё была прогулка по городу и неформальное общение с публикой — всего через несколько часов после того, как собственная команда супругов настойчиво уверяла, что выхода к людям не будет из-за отсутствия необходимых мер безопасности. Выглядело это по-королевски, пусть и без официального статуса. Точное расписание визита при этом обнародовали заранее — предположительно, чтобы привлечь внимание.
Что может сделать дворец
Придворные уже дают понять: Сассекские к ним отношения не имеют и должны рассматриваться как частные лица. Именно такого отношения Гарри и Меган сами настойчиво добивались. В сентябре 2026 года лорд-камергер Ричард Бенйон по прямому указанию Карла III разослал государственным ведомствам и военным официальное циркулярное письмо: Гарри и Меган — по сути частные лица. Команда Сассекских публично заявила, что документ застал её врасплох.
Но мероприятия вроде ноттингемской поездки по сути настолько близки к официальным королевским обязанностям, насколько это возможно. Что дворец может с этим сделать? Судя по всему, почти ничего. Позицию он обозначил. Гарри и Меган предпочли её проигнорировать.
Королевский двор раздражён — сомнений нет. И раздражение наверняка станет сильнее, когда там прочитают провокационный комментарий человека из окружения супругов, опубликованный в журнале Hello!. Он утверждает, что Сандрингемское соглашение им «навязали» и что они вообще ни на что не соглашались. Версия расходится с официальным документом Букингемского дворца от января 2020 года: тогда говорилось, что герцог и герцогиня поблагодарили королеву и сами согласились с новыми условиями сложения обязанностей.
Отдельно медиа связывают активизацию публичных выходов Сассекских с решением исполнительного комитета RAVEC. Тот рассматривает вопрос о правомерности предоставления Гарри и Меган государственной охраны за счёт британских налогоплательщиков.
Дворец между тем твёрдо намерен не поддаваться на провокации и не втягиваться в публичную перепалку. Сам король в тот день не отвечал недоброжелателям — ни случайным протестующим, ни членам собственной семьи. Просто исполнял свои общественные обязанности.
О дальнейших планах он сказал сам: 21 октября 2026 года, в 60-ю годовщину трагедии в Аберфане, Карл III вместе с Камиллой и принцем Уильямом приедет в посёлок — почтить память 144 погибших.
ДЗЕН
Телеграм