Советское кино умело делать злодеев запоминающимися, и особенно хорошо это выходило с женщинами. Стоило актрисе убедительно сыграть расчётливую мать, истеричную жену или юную манипуляторшу — и зритель начинал ненавидеть не персонажа, а живого человека, перенося обиду на саму актрису. Вот семь советских киногероинь, которых публика так и не смогла полюбить.
За каждой ролью — мастерство. И иногда — настоящая расплата: слёзы на площадке, испорченные волосы, ночные съёмки и письма с требованием наказать «злодейку». Дальше — семь историй: от расчётливой Хариты Игнатьевны до Варвары из «Осеннего марафона».
Харита Игнатьевна, «Жестокий романс»: ласка, которая страшнее удара
Пощёчина в кадре была настоящей. У юной Ларисы Гузеевой никак не шли слёзы, и Алиса Фрейндлих, по рассказам со съёмок, ударила партнёршу всерьёз — только так драматический эпизод получилось снять.
На экране Харита Игнатьевна почти не повышает голос и не замахивается — и от этого она страшнее. Родные дочери для неё прежде всего ресурс: красивых девушек надо выдать за обеспеченных мужчин, а что там чувствуют сами дочки — дело десятое.
Действует она мягко, исподволь прививая Ларисе вину за бедность матери. В её доме вместо тепла — холодный расчёт, а дочь — живой товар, который надо продать повыгоднее. Всё равно кому. Всё равно, будет она любимой женой или красивой игрушкой, которая скоро надоест. Смотреть на то, как у Хариты Игнатьевны в глазах мелькают цифры, без содрогания невозможно.
Валентина Владимирова, «Белый Бим Черное Ухо»: расплата за роль
После картины Станислава Ростоцкого на студию пришли сотни писем от возмущённых зрителей: они требовали наказать злодейку — недобрую тётку, из-за которой погибает пёс Бим. Валентине Владимировой досталось и в жизни. По рассказам, знакомые и соседи перестали с ней здороваться, а школьники бросали в актрису камни. Чтобы справиться с этим и показать людям свою настоящую любовь к животным, она завела дома собаку.
Картина для многих стёрла границу между экраном и реальностью. Люди, рыдавшие в финале, не смогли отделить созданный образ от живого человека — талантливой актрисы. Владимирова так и осталась заложницей роли: стоило ей появиться в других фильмах, как в зале поднимался недовольный ропот — «живодёрку» видеть не хотели.
Валендра, «Завтра была война»: плакатные слова и живая жестокость
За громкими плакатными словами завуча Валентины Андроновны — той самой Валендры, как прозвали её школьники, — прячутся жестокость и страх. В фильме Юрия Кары она и есть та самая государственная машина, которая не щадит никого: ни детей, ни героев, ни талантливых специалистов.
Вера Алентова играет её так, что не остаётся сомнений: Валендра потребует от старшеклассницы Вики прилюдно отречься от отца. Отца, которого девочка любит, глубоко уважает и точно знает — он ни в чём не виноват. Переживания школьницы её не интересуют. Какое ей дело до того, что сердце девочки кровоточит? Главное — выполнить обязанности администратора. Чужая беда для Валендры — очередная «процедура», протокол, фиксирующий отречение и изгнание из комсомола. Она унижает людей не задумываясь, и её не останавливает даже страшная смерть девочки.
Зина Бегункова, «Чужие письма»: юная хищница
Светлана Смирнова сыграла Зину ещё на втором курсе театрального института — и ради съёмок рисковала отчислением, нарушая запрет на работу в кино. Отрицательное амплуа прилипло к ней так прочно, что позже она, по собственным признаниям, умоляла режиссёров дать ей «роль ангела», а не очередную стерву.
Эта юная хищница, несмотря на возраст, уже умела с треском ломать чужие границы. В жизнь учительницы Зина втирается незаметно: сначала давит на жалость, а почувствовав силу, начинает прогибать покровительницу и заставлять её жить по своей указке.
Простых вещей, которые нормальному человеку объяснять не нужно, Зина не понимает: например, что читать чужие письма нельзя. Нельзя — и всё. Похоже, уже и не поймёт. От её слов и поступков буквально мороз по коже.
Алевтина, «Экипаж»: истерика как точная работа
Ради достоверной Алевтины режиссёру Александру Митте пришлось пойти на жёсткие методы. По рассказам со съёмок, он добивался от Ирины Акуловой подлинной истерики психологическим измором: оставлял актрису на студии на всю ночь и будил каждый раз, когда она начинала засыпать, имитируя готовность к съёмкам.
Семья Ненароковых в «Экипаже» — отдельная линия, и каждый разговор супругов превращается в скандал. Алевтина — настоящая истеричка, она ненавидит своего мужа.
А зрителю Ненароков симпатичен, и иначе быть не может: скромный, добрый, храбрый лётчик стал бы счастьем для любой женщины. Только не для Алевтины. Злобная, словно фурия, она не стесняется даже маленького сына — при нём оскорбляет мужа и бросает ему несправедливые обвинения.
Надя, «Блондинка за углом»: забота, похожая на удушение
Роль далась Татьяне Догилевой дорогой ценой. Чтобы героиня оставалась блондинкой, волосы приходилось обесцвечивать так часто, что они стали выпадать клочьями. В следующем проекте актрисе пришлось сниматься в парике.
На экране Надя — не скандалистка и не злодейка. Догилева сыграла заботливую, на первый взгляд, женщину, которая хочет наладить бытовую жизнь любимого мужчины и его близких. Только за этой заботой прячется тотальный контроль.
Наде важно, чтобы жених, его родители и сестра были в зоне её видимости и действовали чётко по её указке. Это даже не обсуждается: Надя диктует — остальные выполняют. Уверенная блондинка не задумывается, а нужны ли Николаю те блага, которые для неё самой составляют смысл жизни. Она просто одаривает ими, а взамен ждёт благодарности и любви. Такая забота быстро начинает напоминать удушение.
Варвара, «Осенний марафон»: человек-паразит
Свою Варвару Галина Волчек увидела крупным планом только на озвучивании. По рассказам, она была настолько потрясена, что расплакалась и несколько часов не могла произнести ни слова. Премьеру актриса пропустила, а потом обратилась в косметологический институт — убрать родинку на носу.
На экране Варвара — настоящий человек-паразит. Бездарная, ни к чему не способная, чудом окончившая институт, она не стесняется каждый день дёргать Бузыкина, мастерски давя на его жалость. И Бузыкин покорно едет к ней домой, чтобы в очередной раз спасти: делает за Варвару переводы — то есть взвалил на себя вторую работу, да ещё и неоплачиваемую.
Окружающих эта женщина привыкла считать бесплатным ресурсом. Бузыкина она раскусила быстро: мягкий, слабохарактерный, добрый — такой не потребует ни оплаты за труд, ни даже благодарности. Так почему бы его не использовать? Больше всего в Варваре отталкивает неумение отдавать что-то взамен: отзывчивость Бузыкина она принимает как должное.
Многие зрители относят к этому же ряду героиню Евгении Ханаевой в «Москва слезам не верит» — мать Рудольфа Рачкова. Но если задуматься, отталкивающего в этом персонаже нет ничего: поведение матери Рудольфа вполне объяснимо и даже справедливо.
Случалось ли вам ловить себя на том, что неприязнь к киногероине переносится на актрису и мешает смотреть её другие роли? Расскажите, кого из экранных злодеек вы так и не смогли простить.
ДЗЕН
Телеграм