Филипп Киркоров приехал на «Новую волну» в Казань — и одного его появления хватило, чтобы снова заговорить о внешности. Публика заметила перемены, сам певец отпираться не стал: операцию на носу подтвердил, но объяснил её не желанием выглядеть моложе, а проблемами со здоровьем.
«Я не от хорошей жизни занялся носом», — прямо ответил 59-летний артист на вопрос о ринопластике. По его словам, дышать стало трудно: нос периодически закладывало, из-за чего было сложно спать. Для человека, который много лет живёт концертами и часами проводит на сцене, это уже не косметическая мелочь, а почти рабочая проблема.
Публика, понятно, разделилась. Одни поддержали Киркорова: «Молодец, что решился. Если не мог нормально дышать и спать — почему нужно было терпеть?» Другие отнеслись скептически: в последние годы певец и так много внимания уделяет внешности, поэтому у части зрителей возник резонный вопрос — здоровье или всё-таки нежелание мириться с возрастом.
Пока лицо поп-короля обсуждают, параллельно разворачивается история посерьёзнее, чем разговоры о носе. Речь об усадьбе на Мякининском полуострове и пирсе у Москвы-реки. Саратовский предприниматель Глеб Рыськов подал иск, связанный с постройками на территории Киркорова, и среди прочего настаивал на сносе пирса и восстановлении доступа к берегу.
Истец уверен: эти постройки нарушают право граждан пользоваться береговой полосой. Дело дошло до Красногорского городского суда, затем — до Московского областного. Киркоров свою позицию отстоял и уже после этого говорил, что подобные претензии — лишь попытка нажиться на его известности.
Рыськов, в свою очередь, заявлял о намерении продолжать борьбу и обращаться в вышестоящие инстанции. Так что точку в этой истории ставить рано.
Вопросы остаются и к мотивам ринопластики: насколько операцию определило здоровье, а насколько — нежелание стареть. Сам артист настаивает: дело было не в красоте.
Теперь остаётся следить, продолжит ли предприниматель оспаривать решение суда и не повлияет ли история с пирсом на планы артиста.
Тут легко встать на чью-то сторону: кому-то важна презумпция «врачу виднее», кому-то — право публики задавать вопросы. Но разве человек обязан объяснять, что делает со своей внешностью, если речь идёт о его здоровье?
ДЗЕН
Телеграм