Звезды
Читайте сейчас
14 лет ожидания – и свадьба!
0






2 июня поэт Илья Резник наконец-то женился! После развода с супругой Мунирой он расписался с Ириной Романовой.
Они жили в гражданском браке 14 лет. После свадьбы «Телесемь» поговорила с супругой поэта.
– Ирина, как отметили столь важное событие?
– Мы с Илюшей 14 лет вместе. В загсе с нами были только свидетели и мои родители. Вечером мы уже уехали в командировку в Республику Марий Эл, правда, перед этим сели за стол и символически выпили в честь события… минеральной воды.
– Воды?! У вас дома сухой закон, который вы не нарушили даже в день свадьбы?
– У нас в семье никто не употребляет алкоголь. Я не пила никогда. А Илья бросил пить и курить, когда встретил меня. Он покуривал всю жизнь, попробовал папиросу еще в третьем классе, за что дедушка его впервые отшлепал. У нас, кстати, схожая ситуация. Я тоже во втором классе закурила. Когда папа нашел у меня сигареты, отшлепал прыгалками. С тех пор у меня к табаку отвращение. Не переношу даже, когда рядом курят.

– Как вам удалось отучить от вредных привычек взрослого человека, который к тому же на 27 лет вас старше?
– Это сейчас Илюша молодой и цветущий, а когда я его встретила, он был совсем не здоров –высокое давление, временами терял сознание. У Илюши сильно болели суставы, он не мог надевать ботинки – привязывал зимой к шерстяным носкам тапочки, ходил с тросточкой. А я с 14 лет занималась спортом, хотела достичь серьезных вершин. Была даже чемпионкой Москвы по бегу. А Илья, ребенком перенес ленинградскую блокаду – и всю свою сознательную жизнь любил хорошо покушать и думал, что в баню ходят выпить-закусить. Почти сразу после знакомства я повела его на диспансеризацию. Илюшу обследовали и выяснили, что не так все плохо. Да, ему было непросто перестроиться, но со временем все пришло в норму. Сейчас он и в баню регулярно ходит, и в бассейне мы ежедневно плаваем. Илюша километр, я – два с половиной. Все с нуля – А на момент знакомства с Ильей вы чем занимались?
– Я с детства была кормилицей в семье, ездила на сборы, получала стипендии, талоны. По окончании Института физкультуры ушла в косметологию, проработала в индустрии красоты 18 лет. В октябре 1998 года, когда мы встретились, я была востребована, очень хорошо зарабатывала. А для Илюши это было очень сложное время. В августе случился дефолт. На первом свидании он произвел на меня удручающее впечатление. Я не знала, что он, недавно еще состоятельный человек, потерял все накопления и в один день стал нищим.
– А многие люди подозревают вас в корысти…
– Бог им судья. Мы с Илюшей все начали с нуля. У него и одежды хорошей не было. Помню, я приехала к нему домой, а он петельки на пальто обметывает. Он никому не был нужен. Дети практически не звонили. Все актвизировалось, когда у Ильи пошли заработки. Легко меня обвинять, когда все наладилось. А тогда первый подарок – шикарный джемпер – подарила ему я. На тот момент Илюша и в ресторан меня пригласить не мог, но меня это не волновало. У нас были чудесные свидания. Я приезжала к нему в гости, а у него в холодильнике – замороженная картошка-фри и чай в пакетиках. Но мы были счастливы. Нам достаточно было смотреть друг другу в глаза и разговаривать, разговаривать...
На тот момент Илюша не появлялся на экранах. Хотя 1998 год был для него особенным, юбилейным, запомнившимся еще и тем, что к нему на концерт не пришла Пугачева, хотя была заявлена на всех афишах. Это стало для него ударом. Алла Борисовна сказала, что заболела, а потом Илья рассказал, что она, собираясь возвращаться на сцену, переписывала его песни в новых аранжировках и не хотела их показывать. Единственный мужчина – А как у вас до встречи с Ильей складывалась личная жизнь?
– Я не была замужем, у меня нет детей. Считаю, Илья – мой единственный мужчина в жизни. И он говорит, что я его единственная любовь. Случается же, что люди встречаются уже немолодыми.
– А вы знали, что у Резника в Америке жена?
– Он не говорил, а я не спрашивала. Я слышала, как Илюша ежедневно, в том числе при мне, звонил в Америку, разговаривал с сыном Артуром. Знаю, что отправлял постоянно деньги всем своим детям. Как выяснил наш адвокат, за 10 лет Артур получил от него около миллиона долларов. А на себя Илья все время жалел. Сейчас, когда мы выезжаем за границу и есть возможность что-то купить, он радуется как ребенок красивому костюму и галстуку. Но его приходится уговаривать что-то приобрести для себя.
– Вы не спрашивали о прошлом Ильи, чтобы душу не теребить?
– Он мне сразу сказал, что его семья в Америке практически не существует. Почему развод состоялся так поздно? По американским законам ребенок считается несовершеннолетним до 21 года. Если бы он подал на развод раньше, процесс затянулся бы: это дележка и ребенка, и имущества. Даже когда сын вырос, все оказалось непросто.
– То есть вы решили ждать…
– Уже со второй нашей встречи я поняла, что расставаться с Ильей не хочу. Особенно переживала в первые годы знакомства, потому что стоило ему уехать – он заболевал, а со мной что-то происходило здесь: то кран прорвет, то колесо проколется. Мы и сейчас повсюду ездим вместе. В какой-то момент я поняла, что, слившись в единое целое, мы друг друга оберегаем. Другое предназначение – Вы познакомились, когда были молодой женщиной. Хотелось вам иметь ребенка от Ильи?
– Я и сейчас молода! У нас о детях разговора не было. Как-то раз Илюша сказал, что как только в его предыдущих браках появлялся ребенок, он становился неинтересен и не нужен жене. Поэтому он так купался в моих чувствах к нему. Хотя когда у меня случались подозрения и я говорила: «Представляешь, Илюш, вдруг забеременею», – отвечал: «Ну ничего, родим, воспитаем». Но ведь надо отдавать отчет, какие нужны деньги на ребенка. Еще важно здоровье, ну и не стоит забывать, в каком мы возрасте. Но если было бы угодно свыше, все бы случилось. А раз не случилось, видимо, у меня другое предназначение – оберегать мужа, заботиться о нем, чтобы мой гений долго жил и творил.
– Вы столько лет прожили в гражданском браке. Что посоветовали бы женщинам, которые находятся в такой ситуации?
– Не нужно желать штампа в паспорте. Я за эти годы никогда не просила: «Давай распишемся!» Илюша только в последний год прочувствовал мою ситуацию, когда я втайне от него читала оскорбления в мой адрес и плакала.
А мужчинам советую при первой возможности брать любимую за руку и вести в загс. Не важно, будет ли это шикарная свадьба или вы тихо распишетесь, как мы.
– Значит, вас все же не устраивал гражданский брак?
– Нас с Илюшей все устраивало. Я никогда не была ущемлена. Давно поняла, что он слишком порядочный, чтобы сделать ребенку больно – ведь 14 лет назад его сыну было 8 лет. Во втором классе мой папа ушел на три дня к другой женщине в соседний подъезд. Помня эту детскую беду, я сочувствовала его ребенку. Меня никто, кроме пары-тройки человек, не воспринимал не как жену. Но когда мы надели кольца, я почувствовала себя такой счастливой! В загсе прыгала как ребенок, а Илюша заплакал… СЛОВО МУЖУ – Как вы смогли выстроить отношения, что на протяжении стольких лет Ирина не чувствовала себя ущемленной?
– Та моя семья существовала номинально. Я с Мунирой не общался и не виделся несколько лет. Сыну помогал материально всегда и до сих пор это делаю. Мы созваниваемся каждую неделю.
– Когда Мунира узнала о существовании Ирины?
– Думаю, давно. Мы же не прятались. Все было в прессе, в Интернете. Мунира делала вид, что ничего не происходит, потому что, видимо, ее все устраивало.
– Как вы считаете, официальный брак важнее для мужчины или для женщины?
– Для женщины очень важен. Я пошел в загс, чтобы оградить любимую от оскорблений бывших друзей или скорее попутчиков по жизни, которым не нравилось, что Ирочка со мной. Пытались ее обидеть по-всякому. Поход в загс нас обоих порадовал. Я вот никогда не носил колец, а теперь не снимаю, и Ира постоянно трет мою руку своими.
– Ирину обвиняют в том, что ей выгоден брак с состоятельным человеком…
– А что у меня есть? В банке – ноль. Дом мы снимаем до октября. Теперь просят за него в два раза больше, платить мы не можем – придется табором со всеми нашими собачками и кошками перебираться на новое место. Пусть говорят что хотят. Зависть – тяжкий грех… Не все могут принять то, что у кого-то светлые и настоящие чувства.