Борис Шереметев: как европеец в свите Петра I до смерти боялся царского гнева

Среди пестрой, порой грубоватой свиты Петра Великого всегда выделялся один человек, словно сошедший со страниц европейских романов. Борис Петрович Шереметев, потомок древнего боярского рода, был аристократом не только по праву рождения, но и по своему изысканному воспитанию. Его образ разительно отличался от привычных представлений о московской знати, вызывая у современников недоумение и восхищение.

Тучная фигура не могла скрыть утонченности его манер, а бледное лицо с пронзительными голубыми глазами надолго врезалось в память тех, кто имел честь его знать. Шереметев прославился не столько как воин, сколько как уникальная личность при дворе. Австрийский дипломат, пораженный его обликом и поведением, однажды назвал его «Украшением России» – невероятная похвала в те времена, когда европейцы привыкли смотреть на московских вельмож свысока.

Аристократ среди дикарей

Особенно ярко отличие Бориса Петровича проявилось в 1699 году, на похоронах Франца Лефорта. Пока русские бояре, не стесняясь, расталкивали иностранных послов, пробивались к гробу и жадно набрасывались на еду за поминальным столом, Шереметев оставался воплощением достоинства. Он чинно стоял в центре траурной процессии, словно не замечая дикого поведения окружающих. Неудивительно, что иностранцы видели в нем едва ли не единственного по-настоящему воспитанного человека во всей России.

Европейский путь

Такое разительное отличие в воспитании имело свои корни. Юный Борис Петрович получал образование в Польше, где впитал европейские манеры и в совершенстве овладел польским языком. Уже в юные годы он сумел произвести впечатление на саму королеву Марию Казимиру. А путешествие по Европе в 1697 году окончательно закрепило его образ утонченного аристократа. Вернувшись на родину, Шереметев предстал перед двором в парике и с выбеленным лицом, что, конечно, вызвало немало пересудов и противоречий среди консервативных бояр.

Борис Петрович Шереметев: аристократ, опередивший свою эпоху.

Загадка Мальтийского ордена

Шереметев был удостоен особой чести — награжден Мальтийским орденом, что стало беспрецедентным случаем для иностранца. С тех пор его неизменно представляли как «Кавалера Мальтийского». Это вызывало скрытую зависть и недовольство у других бояр. Многие шептались, что орден был куплен за огромные деньги, но факт оставался фактом: он был у Шереметева, и свита царя ничего не могла с этим поделать.

Таким образом, Борис Петрович стал самым европейским боярином задолго до того, как Петр I начал свои реформы. Когда пришло время унизительного бритья бород, символизирующего готовность к европейским преобразованиям, Шереметева эта участь обошла стороной. Его лицо уже многие годы было гладко выбрито, что лишь подчеркивало его уникальность и опережающее время мировоззрение.

Тень фаворита

Однако за этим смелым и прогрессивным образом скрывалась натура, лишенная инициативы. Сам Петр Первый часто упрекал его в отсутствии смелых идей. Шереметев же всегда отвечал, что привык действовать осторожно и строго по правилам, что лишь усиливало раздражение царя. На фоне стремительного и амбициозного Александра Меншикова Борис Петрович казался медлительным и излишне боязливым.

Именно Меншиков превратился в настоящий кошмар для фельдмаршала Шереметева. Царь, хоть и порицал его, все же уважал и никогда не отстранил бы от службы. Но Меншиков был мастером придворных интриг и легко мог подставить Бориса Петровича. Шереметев неоднократно отмечал в своих письмах, что любые заслуги теперь будут приписаны фавориту, а любой провал – старому фельдмаршалу. Возможно, он был прав, поэтому вел себя крайне осторожно, а его послания к Меншикову всегда были полны учтивости, чтобы их нельзя было использовать против него.

Предсмертный страх

В преклонном возрасте Борис Петрович неоднократно просил у царя отставку, мечтая о покое. Но Петр Первый высоко ценил своего фельдмаршала и не желал отпускать его. Постоянное соперничество с Меншиковым, интриги и ощущение вечной угрозы добавляли Шереметеву невыносимого стресса. Он понял, что просто так покинуть царскую свиту невозможно.

Шереметев всегда испытывал глубокий, почти иррациональный страх перед Петром I. Царь мог отругать его, даже оскорбить, но истинный страх Бориса Петровича был иным. Он боялся быть выставленным в дурном свете перед государем. Никогда не будучи предателем и избегая придворных интриг, он постоянно чувствовал, что кто-то замышляет против него недоброе. Все это не могло не сказаться на его здоровье.

Последний вздох в тревоге

Даже тяжело больной, находясь при смерти, Борис Петрович продолжал бояться царского гнева. Ему казалось, что никто не поверит в его болезнь, а назовут притворщиком. Когда из-за немощи он не смог присутствовать на суде над цесаревичем Алексеем, царь прислал ему письмо, полное угроз. Это окончательно сломило старого фельдмаршала.

Семнадцатого февраля 1719 года Борис Петрович Шереметев скончался. Это произошло ровно за день до того, как был отдан приказ силой доставить его в столицу. Он умирал в страхе, преданность которого граничила с безумием, а боязнь за репутацию и собственную жизнь отравила даже последние мгновения его существования. Постоянное, но так и не сбывшееся желание отстраниться от двора – вот что испытывал этот уникальный боярин в последние годы своей службы.

Как вы думаете, мог ли Борис Шереметев избежать такой трагической судьбы?

 

Оставить комментарий