Монстра для нового «Оборотня» Эггерса сделали вручную, вдохновляясь «Чужим»

Роберт Эггерс из тех режиссёров, кто снимает с древних мифов наросшую за столетия романтику и возвращает им первобытный ужас. В «Оборотне» (Werwulf) он переносит действие в Англию XIV века: проклятие настигает обычного крестьянина, и остановить его уже нельзя. Режиссёр заранее назвал картину своим самым тёмным фильмом и признался, что существо здесь делали без ставки на компьютерную графику.

Судя по трейлерам, проклятие накрывает героя ещё в юности — с этого и начинается медленное превращение в чудовище. Главную роль, человека, который борется не только со зверем внутри себя, но и за последние остатки собственной человечности, играет Аарон Тейлор-Джонсон.

Появление оборотня вгоняет в ужас жителей закрытой деревни: они внезапно столкнулись с тем, что всегда считали лишь страшной сказкой. Жилось им и без того несладко, а теперь рядом со злом, стремительно уничтожающим всё живое, приходится выживать и пробовать ему противостоять.

Самого зверя в трейлерах почти не показывают, но ясно: выглядеть он будет совсем не романтично. Команда, по словам Эггерса, вдохновлялась «Чужим» и старалась сделать существо с помощью практических эффектов, грима и костюмов, прибегая к компьютерной графике лишь в отдельных случаях. В кадре снова тандем из «Носферату»: Лили-Роуз Депп играет жену героя, а Уиллем Дефо — старого охотника на волков.

Мировая премьера намечена на 25 декабря 2026 года. Рекламная кампания тоже с подвохом: на отдельном сайте новые подсказки открываются строго в дни полнолуний.

Романтику прочь: мифам возвращают их настоящий ужас

За годы в кино мифологических персонажей переделали так, что от изначального образа почти ничего не осталось. Вместо ужаса зрителю подсовывают набор знакомых клише: серебряные пули, благородных вампиров, сексуальных ведьм и оборотней из «Сумерек». А ведь когда-то все эти существа были другими — древним злом, проклятием, неотвратимой силой, которая безжалостно уничтожает людей.

Эггерс как раз тем и интересен, что снимает с этих персонажей романтический флёр — через историческую и культурную достоверность. В его мире ведьма — страшная старуха, которая действительно убивает младенцев. Вампир — бессмертное зло, для которого люди лишь еда. А оборотень — не герой с эффектной суперсилой, а человек, превращённый проклятием в кровожадного зверя.

Смелая трактовка и делает такие истории по-настоящему интересными. Разрушение личности под воздействием высшей силы, убийство как плата за существование — темы сильные, но в чистом виде довольно ограниченные, поэтому их чаще переносят на современную почву. Иногда это срабатывает — как в «Зомби по имени Шон» или «Выживут только любовники», — но куда чаще выходит бездарно, ради денег, узнаваемого названия или очередной франшизы. Эггерс из немногих, кто возвращается к истокам и делает из древних сюжетов вдумчивое, детально проработанное кино.

После его фильмов особенно радуешься, что не живёшь в этих вселенных. Любителям хэппи-эндов и романтических иллюзий о природе зла такое кино, скорее всего, не зайдёт.

От «Ведьмы» до «Носферату»: четыре фильма Эггерса

До «Оборотня» Эггерс снял четыре полнометражные картины. «Ведьма» (2015) — история религиозного страха, распада семьи и медленного погружения в хаос. «Маяк» (2019) — сюрреалистический психологический кошмар и, пожалуй, настоящий шедевр. «Варяг» (2022) — жестокая скандинавская сага о мести, судьбе и кровных узах. «Носферату» (2024) — готическая трагедия о желании, одержимости и разрушительной природе любви; возможно, именно таким и должен быть настоящий граф Дракула.

Нетрудно заметить, что режиссёр — большой поклонник древнего фольклора и Уиллема Дефо, который появился почти во всех его фильмах. Действие у Эггерса почти всегда разворачивается в лиминальных пространствах, откуда нет выхода: закрытая ферма посреди леса в «Ведьме», крошечный остров в «Маяке». Героям просто некуда бежать — в том числе от самих себя. И это, пожалуй, важнейшая черта по-настоящему сильного хоррора: если от происходящего можно просто уйти, где здесь ужас?

По сообщениям, следующим проектом Эггерса после «Оборотня» станет историческая экранизация шекспировской трагедии «Ромео и Джульетта» для той же студии, где герои будут изъясняться на елизаветинском английском.

Самый тёмный фильм Эггерса

«Оборотня» снимали на 35-миллиметровую плёнку, а потом дополнительно состарили изображение при постобработке. В итоге должен получиться визуальный ряд, от которого становится физически некомфортно. Эггерс уже признал: это будет его самый тёмный фильм. Режиссёр сознательно шёл к максимально грязной и суровой атмосфере Средневековья, которую сравнивал с «адом», а оператор Ярин Блашке после чтения сценария шутил, не происходит ли всё в преисподней.

Эггерса ценят за авторский визуальный стиль, историческую точность, впечатляющие декорации и костюмы. До режиссёрской карьеры он работал в театре как художник и специалист по историческим реконструкциям, поэтому его кино часто выглядит немного театрально — но в самом лучшем смысле слова. Отсюда и любовь к практическим эффектам, и стремление использовать компьютерную графику лишь там, где без неё действительно не обойтись.

Эггерс остаётся одним из тех, кто сопротивляется повсеместной цифровизации кино и надвигающемуся засилью искусственного интеллекта. Даже Мартин Скорсезе в своё время называл его работы удивительными.

Язык, имена и историческая достоверность

Ещё одна фирменная черта Эггерса — язык. Диалоги в его фильмах максимально приближены к речи той эпохи, в которой происходит действие, а в «Оборотне» они написаны на среднеанглийском. Поначалу это кажется непривычным, но именно благодаря такому языку картины ощущаются не как современные истории в исторических декорациях, а как настоящие окна в прошлое. Соавтором сценария выступил исландский поэт и писатель Сьон, уже работавший с режиссёром над «Варягом».

Эггерс даже в шутку говорил, что в новом фильме имени не будет ни у кого, кроме собаки. И это сильно отличает его кино от мейнстрима, где главного героя почти всегда делают «избранным» — с яркими чертами, особой судьбой и исключительными способностями. У Эггерса в центре — обычный человек, внезапно столкнувшийся с чудовищным: реальность рушится, теряет привычный смысл и начинает жить по другим законам, а встреча с монстром почти всегда связана с ощущением собственной ничтожности перед чем-то страшным, древним и непостижимым.

Оборотничество как проклятие: фильмы про оборотней

Фильмов про оборотней вспоминается немного, а по-настоящему удачных — совсем мало. Первый — «Плохая луна» (1996): мрачная и напряжённая история с отличной атмосферой угрозы и очень убедительным превращением, в котором ужас ощущается почти физически. Второй — классический «Человек-волк», заложивший многие каноны жанра: трагический герой, проклятие, от которого невозможно избавиться, и чувство неизбежности. Стоит вспомнить и ремейк 2010 года с Бенисио Дель Торо — он получил «Оскар» за грим.

В обоих случаях оборотничество показано не как эффектная суперсила, а как настоящее проклятие, разрушающее жизнь изнутри. Именно такой подход ближе всего — и, вероятно, поэтому новые фильмы Эггерса вызывают такой интерес.

А вам ближе хоррор, от которого становится физически некомфортно, или тот, где даже чудовище остаётся красивым? Расскажите, что в фильмах ужасов цепляет вас сильнее — атмосфера, монстр или ощущение, что бежать некуда.