В 1952 году Мэрилин Монро призналась журналу LIFE: засыпая, она надевает лишь несколько капель Chanel N°5. Спустя десятилетия бренд выкупил архивную аудиозапись с этой самой фразой и сделал актрису лицом рекламной кампании аромата. С момента её смерти к тому времени прошёл 51 год.
Это лишь одна связка. За XX веком остался набор деталей, которые узнаются без подписи: флакон с номером пять, белое платье Монро, чёрный силуэт от Шанель, тонкий каблук, колготки. У каждой — своя дата и своя неожиданная история.
Почему у аромата вместо имени — цифра
Самыми известными духами XX века чаще всего называют Chanel N°5. При этом в названии нет ни цветка, ни города, ни женского имени — только цифра. И выбрали её раньше, чем появился сам аромат.
В 1921 году Габриэль «Коко» Шанель попросила парфюмера Эрнеста Бо придумать новый запах. Бо сделал несколько образцов, Шанель выбрала пятый — и его номер ушёл в название. В композиции были задействованы альдегиды: именно они дали аромату звучание, не похожее на привычный букет из одного цветка.
Флакон вышел прямоугольным: прозрачное стекло, белая этикетка, чёрная надпись. Декоративной пышности, привычной для дорогих духов начала века, здесь не было. Форма повторяла логику названия — минимум деталей и знак, который легко запомнить.
У Эрнеста Бо за спиной была работа в российской парфюмерной промышленности. До революции он сотрудничал с московской фабрикой А. Ралле. После национализации предприятие преобразовали, а в 1922 году оно получило имя «Свобода». Позже Бо рассказывал, что ноту морозной свежести ему подсказали воспоминания о службе офицером на Русском Севере, в Мурманске и Архангельске. А предтечей альдегидной формулы стали духи «Букет Екатерины» (Rallet N°1), созданные им в Москве в 1913 году к 300-летию дома Романовых.
В советском кино Chanel N°5 стало синонимом заграничной роскоши. В «Бриллиантовой руке» Леонида Гайдая Анна Сергеевна — Светлана Светличная — появляется блондинкой с короткой стрижкой, в открытом платье, с подчёркнуто современной манерой. Рядом с Семёном Семёновичем Горбунковым Юрия Никулина она выглядит частью другого мира, а название французских духов только усиливает контраст.
Для советского зрителя этот флакон был не покупкой из магазина, а предметом из другой жизни — с дорогой одеждой и кинематографическим соблазном. Цветы вянут, конфеты заканчиваются. Флакон с цифрой пять узнаётся даже теми, кто этим ароматом никогда не пользовался.
Женщина, которую помнят по отдельным кадрам
Самую красивую женщину XX века по единому правилу не вычислить. А вот самый узнаваемый образ назвать легко: Мэрилин Монро.
Она родилась 1 июня 1926 года в Лос-Анджелесе. При рождении — Норма Джин Мортенсон, позже использовала фамилию Бейкер. До кино работала моделью. В Голливуде получила образ платиновой блондинки: мягкий голос, округлая фигура, наивная улыбка и открытая сексуальность.
В «Джентльменах предпочитают блондинок» Монро сыграла певицу Лорелей Ли. Та рассуждает о любви, деньгах и бриллиантах голосом легкомысленной блондинки, но за интонацией читается холодный расчёт. В номере «Diamonds Are a Girl’s Best Friend» Лорелей стоит среди розовых декораций, мужчин в строгих костюмах и украшений — и не растворяется в блеске, а держит внимание зала голосом и движением.
В «Как выйти замуж за миллионера» у Монро роль Полы Дебёвуа — одна из трёх женщин, снимающих дорогую квартиру в поисках состоятельных женихов. Пола плохо видит без очков и прячет это от мужчин. Смешно здесь не от глупости героини, а от того, как отчаянно она тянет себя к образу идеальной светской женщины.
В «В джазе только девушки» Билли Уайлдера Монро играет Sugar Kane Ковалчик, певицу женского оркестра. Sugar мечтает выйти за миллионера, носит с собой фляжку и вспоминает мужчин, которые её обманывали. Она снова готова поверить богатому поклоннику, хотя зритель уже знает: под видом наследника скрывается музыкант Джо. Карикатурной глупышкой героиня при этом не выглядит: говорит наивно, но воспоминания о прошлых отношениях звучат горько. Богатство ей нужно не ради роскоши — она связывает его с безопасностью. Комедия держится на переодевании Тони Кёртиса и Джека Леммона, но эмоциональный центр многих сцен остаётся у Sugar.
В «Зуде седьмого года» того же Уайлдера у Монро роль соседки Ричарда Шермана. Самый известный эпизод — у вентиляционной решётки метро: поток воздуха поднимает белое платье, прохожие замирают, а фотографы превращают случайную сцену в публичное зрелище. Кадр живёт своей жизнью и давно стал отдельным символом актрисы.
Имя Монро оказалось известнее немалой части её фильмографии. Белое платье, светлые волосы, красная помада, мягкая певческая интонация — всё это помнят, а вот названия картин вспомнят не всегда. Экранный образ оторвался от сюжетов и зажил сам по себе, как знак женской привлекательности послевоенной эпохи.
Платье, которому не нужен был повод
Самое известное платье XX века связано с Коко Шанель. Чёрное в одежде существовало задолго до неё — но Шанель поменяла его роль. Чёрный перестал быть только траурным и вошёл в повседневный, деловой и вечерний гардероб.
В октябре 1926 года американский Vogue напечатал рисунок чёрного платья Chanel из крепдешина. Длинные рукава, прямой силуэт, длина ниже колена. Платье сравнили с Ford Model T — массовым автомобилем, уже привычным в американской жизни, — и в заметке назвали его «Chanel’s Ford». Как Ford T сделал машину доступной, так и платье Шанель, по мнению журнала, должно было стать униформой для всех женщин с хорошим вкусом.
Главным здесь был не чёрный цвет, а конструкция. Платью не нужны были сложная отделка, груда украшений или отдельный повод. Днём его носили с белым воротничком, жакетом и закрытыми туфлями. Вечером тот же силуэт преображали жемчуг, украшения, нарядная обувь и другая ткань.
В 1947 году Christian Dior представил New Look — узкая талия, округлые плечи, пышная юбка. Чёрное платье вписалось и в этот силуэт. А в начале 1960-х его кинематографическим символом стала Одри Хепбёрн.
В «Завтраке у Тиффани» Хепбёрн играет Холли Голайтли. Чёрное платье для героини придумал Юбер де Живанши, но для съёмок его переделали: нижнюю часть перешила художница по костюмам Эдит Хэд, потому что боссам Paramount оригинальный вариант с высоким разрезом показался слишком откровенным. Длинные перчатки, крупные украшения, тёмные очки, высокая причёска — и наряд становится частью характера. Утром Холли стоит у витрины Tiffany в виде человека, у которого ночной выход, похоже, ещё не закончился: платье выдаёт её привычку превращать быт в сцену.
Маленькое чёрное платье пережило смену длины юбок, тканей и силуэтов. Его делали строгим, романтическим, деловым, молодёжным, вечерним — поэтому это не одна конкретная вещь, а универсальная форма. Каждая эпоха подгоняла её под своё представление о женщине.
В декабре 2006 года один из трёх подлинников платья Живанши для «Завтрака у Тиффани» ушёл с торгов Christie’s в Лондоне за 467 200 фунтов стерлингов — это около 923 тысяч долларов. Вырученные деньги Юбер де Живанши отдал фонду City of Joy Aid на строительство школ для бедных детей в Калькутте.
Каблук, изменивший линию ноги
Самая знаменитая обувь XX века — пожалуй, не конкретная пара, а фасон. Шпильку узнают по тонкому высокому каблуку, который меняет и положение корпуса, и длину шага, и линию ноги.
Тонкий каблук появился ещё в 1930-е, и одного бесспорного изобретателя у современной шпильки нет. Её распространение в 1950-е связывают с обувным дизайнером Роже Вивье, который работал с Christian Dior с 1953 по 1963 год. В 1954 году он поставил внутрь каблука металлический стержень — конструкция позволила сделать каблук тоньше и выше. Массивная опора ушла, осталась почти вертикальная линия, визуально вытягивавшая ногу.
Шпилька пришлась ко времени: в моду вернулась послевоенная женственность. В силуэте Dior узкая талия соседствовала с округлыми плечами и широкой юбкой, а тонкий каблук усиливал контраст — объём сверху, узкая линия снизу.
В войну женщины чаще носили практичное и обувь на устойчивой платформе: она лучше держала и позволяла экономить материалы. Документального подтверждения, что шпильку придумали как ответ именно на военную обувь, нет. Но разницу видно по самой моде: платформа — про устойчивость, шпилька — про вытянутую линию и показную нарядность.
Второго кандидата в изобретатели называют давно: итальянский обувщик Сальваторе Феррагамо в 1953 году запатентовал стальной стержень для каблука выше 10 сантиметров. Среди его работ — туфли для Мэрилин Монро к фильму «Ниагара». Обе версии живут рядом, единой точки зрения на авторство нет до сих пор.
В 1960-е шпилька встала рядом с мини-юбкой и плотными колготками, в 1970-е её потеснили платформы, а в 1980-е туфли на тонком каблуке вошли в образ деловой женщины — вместе с жакетом и подчёркнутой линией плеч. Нагрузка на стопу и зыбкая устойчивость сделали шпильку предметом споров, но в массовой культуре она осталась знаком вечера и подчёркнутой элегантности.
Что избавило женщин от подвязок
Брюки расширили социальные границы женской одежды, а колготки изменили её конструкцию: соединили чулок с верхом и убрали подвязки с отдельным поясом.
Первые нейлоновые чулки вышли в продажу в США 15 мая 1940 года. До них в ходу были шёлк и вискоза. Когда США вступили во Вторую мировую, нейлон ушёл на военные нужды — парашюты, верёвки, армейские изделия.
Рождение цельного изделия часто приписывают актрисе Энн Миллер. Та рассказывала: для танцевальных номеров чулки пришивали к трусам, чтобы они не сползали во время движения, а если чулок рвался, соединение приходилось распарывать и менять костюм. Но это скорее сценическая практика, чем доказательство единоличного изобретения колготок.
В 1959 году компания Glen Raven выпустила модель Panti-Legs — чулки, соединённые с верхом. Мини-юбка быстро сделала подвязки и верх чулка заметными под коротким подолом. Колготки закрывали эту часть гардероба и давали свободу движения.
В советских нормативах поначалу писали «чулковые рейтузы», позже в стандартах закрепилось слово «колготки». Пришло оно из Чехословакии: на упаковках импортных изделий стояло «kalhoty» — по-чешски «штаны». Покупательницы подхватили слово, и к 1970-м годам словари зафиксировали написание через «о».
Их носили с мини-юбками, платьями, школьной формой, сценическими костюмами, деловой одеждой. В отличие от Chanel N°5 или шпильки, колготки вошли в быт не как роскошь, а как удобное решение конкретной задачи — и задержались в гардеробе уже вне логики высокой моды.
Можно спорить, что из этих вещей действительно определило XX век, а что просто удачно совпало со временем. А есть ли в вашем гардеробе вещь, которую вы сами назвали бы символом своей эпохи?
ДЗЕН
Телеграм