Солнечная система может снова обрести девятую планету, но причина этого возвращения не имеет ничего общего с астрономическими открытиями. Новый руководитель NASA Джаред Айзекман, известный как близкий соратник Дональда Трампа и сторонник восстановления национального превосходства США, предложил пересмотреть правила небесной механики. Его аргумент прост и полон эмоций: Плутон открыл американец Клайд Томбо, поэтому нельзя лишать Соединённые Штаты «единственной планеты, которую они подарили миру». Эксперты уже назвали это заявление первым случаем, когда геополитическая идеология пытается переопределить базовые принципы космоса.
От триумфа до разжалования: история Плутона
Чтобы понять необычность ситуации, стоит оглянуться назад. В 1930 году молодой американский астроном Клайд Томбо, работавший в обсерватории Лоуэлла, заметил тусклую точку на окраине Солнечной системы. С этого момента Плутон гордо носил звание девятой планеты. Это был настоящий триумф США: впервые столь далёкий объект был открыт американцем, и страна по праву гордилась этим достижением. Более семидесяти лет Плутон оставался «американской планетой» — уникальный статус, не имевший аналогов.
Однако прогресс не стоял на месте. В 1990–2000-х годах астрономы начали находить множество ледяных миров за орбитой Нептуна, в так называемом поясе Койпера. Выяснилось, что Плутон — лишь один из тысяч подобных объектов, причём не самый крупный (Эрида даже тяжелее его). Это поставило под сомнение само понятие «планета». В 2006 году Международный астрономический союз (IAU), объединяющий профессионалов из десятков стран, принял чёткое определение: планетой считается тело, которое (1) вращается вокруг Солнца, (2) имеет достаточную массу для гидростатического равновесия (округлую форму) и (3) очистило окрестности своей орбиты от других объектов. Плутон провалил третий пункт — он плавает в «мусорном» поясе Койпера, деля орбиту с тысячами собратьев. Так IAU понизил его статус до «карликовой планеты». С тех пор в официальных учебниках — восемь планет, а Плутон стал любимцем массовой культуры, но не науки.
Инициатива, которая взбудоражила научный мир
На слушаниях в Сенате США, где обсуждался бюджет и приоритеты NASA, Джаред Айзекман, сменивший предыдущего главу агентства, выступил с неожиданным предложением. По его словам, «пора пересмотреть вопрос о Плутоне и добиться, чтобы научный мир вновь признал заслуги Клайда Томбо». Критики тут же провели параллели с риторикой Трампа («Make America Great Again»), только перенесённой в астрофизику. «Патриотические нарративы сумасшедшего дяди» — так охарактеризовали это выступление обозреватели, намекая на то, что пожилой дядя Сэм, помешанный на величии, теперь лезет в звёздные каталоги.
Суть предложения сводится к игнорированию критерия «очистки орбиты». Если его отменить, планетами станут десятки объектов пояса Койпера — Церера, Макемаке, Хаумеа, Эрида. Но Айзекмана, судя по всему, волнует только Плутон. Потому что он «американский».
Флаг вместо закона: новая логика NASA
В этом предложении сталкиваются два подхода. Научный, международный, основанный на воспроизводимых критериях, которые не зависят от гражданства первооткрывателя. И идеологический, где истина определяется флагом. Глава NASA, по сути, призывает отменить решение IAU — организации, объединяющей 12 000 астрономов из более чем 100 стран. Если пойти у него на поводу, то логика будет следующей: открытия, сделанные американцами, должны оцениваться по особым правилам. Но как тогда быть с Галилеем (итальянец), Коперником (поляк) или Гершелем (британец, открывший Уран)? Или с Нептуном, который предсказали француз Леверье и англичанин Адамс? Айзекман, похоже, закрывает на это глаза. Его аргументация напоминает старый анекдот про политика, который заявил, что «факты — это то, что выгодно Америке». В данном случае факт состоит в том, что Плутон не удовлетворяет современному определению планеты. И это не чья-то злая воля, а результат стремления к порядку в классификации. Иначе в школьных атласах пришлось бы перечислять не девять, а несколько десятков планет, что разрушило бы саму идею «основных» миров.
Кто имеет право решать: NASA или IAU
Здесь возникает ключевой момент: глава NASA не имеет власти переопределять астрономические термины. Даже если бы все американские сенаторы встали на сторону Айзекмана, слово остаётся за IAU. Этот союз уже переживал подобные давления — в 2006 году после решения о Плутоне американские таблоиды устраивали истерику, а школьники присылали гневные письма. Но учёные устояли. И сегодня, по мнению наблюдателей, вероятность того, что IAU поддастся политической конъюнктуре, крайне мала.
Гораздо вероятнее другой сценарий: NASA под руководством Айзекмана может начать финансировать исследования, которые искусственно подгоняют данные под нужный вывод, или оказывать давление на американских членов IAU. Но это уже выглядело бы откровенной пропагандой — тем, против чего обычно выступает наука. Остаётся надеяться, что международное сообщество не пойдёт по этому пути. Плутон — прекрасный карликовый мир с горами из водяного льда и азотными ледниками. Но от изменения его статуса он не станет ни крупнее, ни ближе. А национальная гордость, увы, не измеряется в астрономических единицах.
Пока что в Солнечной системе по-прежнему восемь полноправных планет. И если «сумасшедший дед» хочет величия, лучше построить новый телескоп или отправить миссию к границам гелиосферы — а не пытаться переписывать законы Вселенной под политическую конъюнктуру.
Как вы считаете, должны ли политические соображения влиять на научные классификации? Поделитесь мнением в комментариях.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм