Романов: Новые песни “Воскресения” будут мрачные, филосовские

Легендарное “Воскресение” все чаще играет на концертах свои знаменитые хиты в новых, утяжеленных и жестких версиях. О том, какие перемены ждут именитую группу, после одного из таких выступлений рассказал ее бессменный лидер – певец и гитарист Алексей Романов.

– Зрители, много лет посещающие ваши концерты, удивлены, что “Дело дрянь” и некоторые другие канонические хиты зазвучали по-иному. Не боитесь отпугнуть привычную аудиторию?

Обычай и каноны – это такие понятия, которые можно ломать, – рассказывает Алексей “Российской газете”. – Есть масса музыкантов, которые делают то, что от них ждут. А мы – только то, что нам хочется. Иначе неинтересно работать. Например, известную композицию “Дело дрянь” мы исполнили уже как тяжелый блюз. Это музыка, которую надо вколотить как трехметровое бревно в стылую землю. И это – тот адреналин, который нам очень необходим.

Воскресение
После ухода басиста Евгения Маргулиса “Воскресение” выступает втроем

Вы считаете, что теперь у “Воскресения” появится больше поклонников?

Не знаю. Но когда я пою, то всегда посматриваю со сцены в зал. И вижу, что немало зрителей поют вместе с нами слова песен. Даже 16-летние девочки. Хорошо, если кого-то из нового поколения тоже цепанет наша группа. И если кто-то прежде не слышал “Воскресение”, отныне тоже будут ходить на концерты. Почему иногда меняем звук?! Так мы же репетируем, находим новые ходы, аранжировки. Не хочется останавливаться на месте. Над песнями работаем все вместе, но принимать решение о том, что и как сыграем на ближайшем концерте, коллеги доверяют мне.

– После ухода басиста Евгения Маргулиса “Воскресение” выступает втроем. По какой причине вы не ищете замену, может быть, музыкант “Машины времени” уже просится обратно?!

Маргулис – человек гордый: если захочет вернуться, то даже и не скажет. Да, пока мы играем втроем, и думаю, что это продлится долго. Хотя заранее сложно загадывать. Приглашение новичков мы в “Воскресении” обсуждаем не раз. Мы же человека в “семью” принимаем, не на работу! В совместное плавание! Наш барабанщик Леша Коробков, который увлечен и педагогикой (преподает в музыкальном училище. – Прим. автора.) по этому поводу говорит: “Зачем нам новичок? Кого бы ни взяли – все равно нам придется учить его играть”. И вправду: пригласим “взрослого”- он будет стараться прогнуть нас под себя. А если “молодого” – то придется его усмирять и заниматься с ним каждый день… Наш Андрей Борисович (Сапунов.- Прим. автора) иногда играет и на басу – благодаря этому мы скоро расширим программу. Но как музыканту ему все-таки интересней на гитаре. Это тоже приходится учитывать.

Вы долгое время ездили в Испанию, где аккомпанировали жене- исполнительнице академического танца и фламенко. Как “смежная” работа отразилась на творчестве “Воскресения”?

Никак не отразилась. Это два абсолютно разных занятия. Кстати, я занимался в Испании только перкуссией, гитара там слишком специфичная. Но я – “ленивый” гитарист, да люди моего амплуа вообще довольно ленивы. А у супруги теперь другой проект – она играет на кастаньетах с пианистом. Исполняют классику. Причем в их репертуаре не все произведения испанские, есть также сочинения русских и польских композиторов. Получается довольно интересно.

Алексей Романов долгое время ездил в Испанию, где аккомпанировал жене- исполнительнице академического танца и фламенко

Не хотят ли они сделать в такой инструментовке и кавер-версии “Воскресения”?

Вряд ли. Они ведь играют классику. А мы еще все-таки попса. (Смеется.)

У вас за спиной 30-летняя рок-карьера. Нет ли желания открыть свою гитарную школу, как это нередко делают знаменитые коллеги на Западе?

К такому занятию либо есть дар, либо его нет. Собственная школа – это в первую очередь педагогика, а во вторую – бизнес. А я ни к тому, ни к другому не приспособлен. Поэтому и желания преподавать ученикам у меня никогда не было.

“Воскресение” выпускает альбомы, наверное, реже всех в российском роке. Последний вышел в 2003 году, предыдущий и вовсе в середине 90-х годов прошлого века…

Да, зреет у меня новый материал! Только вот не знаю, когда созреет… Мне не хотелось бы лепить проходные “гамбургеры”. Я буду делать то, чего жду от себя сам. У меня нет и не будет никаких внешних факторов, которые бы постоянно теребили и подталкивали к спешке: ни подписанных контрактов, ни желания стать новой поп-звездой. Поэтому я могу все делать не суетно, от души.

–  Вы по-прежнему избегаете компьютерных обработок и студийного допрограммирования, дабы звучание “Воскресения” оставалось максимально искренним и не смоделированно-модным?

–  Все зависит от студии. Обычно тамошние звукорежиссеры подсказывают собственные решения. Ведь у них большая поляна возможностей – регулярно записывают различные по стилистике группы, крутятся среди свежих студийных идей. При этом перелопачивают массу материала и порой могут предложить что-то даже радикальное (смеется), например фигню в стиле электро-поп. У нас недавно было нечто похожее. В процессе сведения звукорежиссер слепил понравившиеся ему “лупы”. И пока мы репетировали в студии и не обращали на него внимания, он что-то нарезал и склеивал за пультом. А потом заявляет с гордостью: “Послушайте!”- И у нас троих сразу начинаются полная “ржачка-укатайка” и безудержные “хи-хи” и “ха-ха-ха”…

–  Вам уже ясно, какими будут новые песни “Воскресения”?

– Мрачные, философские, с уклоном в Восток. По крайней мере такую музыку я пока слышу. И насколько музыка получается мрачная, настолько же мне надо быть ироничным в словах. Или наоборот – если я сочиняю глубокие тексты, то надо надеть на них камуфляж – музыкальную обертку, не очень сложную для восприятия. Такой противовес и разумный баланс, думаю, вообще свойственен песням “Воскресения”…

Оставить комментарий

TVCenter.ru
Добавить комментарий