Дмитрий Харатьян: «Возможно все, было бы желание!»

Дмитрий Харатьян: "Возможно все, было бы желание!"

Когда Диме было 17 лет и он проходил первые кинопробы, режиссер отметил его невероятную харизму

И оказался прав: в любви к гардемарину Алеше Корсаку, которого актер сыграл в 1988 году, признавалась вся страна. Харатьян и по сей день не распрощался с образом романтического героя.

Досье:

Дмитрий Вадимович Харатьян родился 21 января 1960 года в городе Алмалык Узбекской ССР. Через три года семья Харатьянов переехала в Подмосковье. В старших классах школы Дмитрий занимался музыкой и играл в молодежном ансамбле.

В 1977 году дебютировал в первом фильме Владимира Меньшова «Розыгрыш». В 1982 году окончил Театральное училище им. М.С. Щепкина. Оглушительный успех пришел к актеру в 1988 году. В историко-приключенческом фильме Светланы Дружининой «Гардемарины, вперед!» он исполнил одну из главных ролей и получил всесоюзную известность.

В начале 90-х годов актер снимался в продолжениях «Гардемаринов» и в комедиях Леонида Гайдая. В 1995 году вместе с друзьями открыл клуб «Кино», в том же году исполнил роль де Ла Моля в многосерийной экранизации романа А. Дюма «Королева Марго».

В 1996 году артист впервые вышел на театральную сцену в пьесе Джона Стейнбека «О мышах и людях» в театре имени Моссовета.

Снялся в таких сериалах, как «Каменская», «Тайны дворцовых переворотов», «Московская сага», «Виола Тараканова», «Возвращение мушкетёров», «Иван Подушкин. Джентльмен сыска», «Встречная полоса» и других. Имеет звание «Народного артист» России и Чечни, занимается продюсерской деятельностью, поет в мюзиклах.

– Дмитрий, говорят, что в кино вы попали совершенно случайно. Это действительно так?

– Я с шести лет пел в хоре, потом в пионерском лагере «Метеор» был солистом. Будь я тем же Димой Харатьяном, но без вокальных данных, слуха и умения играть на гитаре, мне бы не позвонила знакомая девочка и не предложила сходить в Мосфильм на пробы. И я бы вряд ли попал в фильм Владимира Меньшова, где сыграл гитариста, руководящего ансамблем. Но в 16 лет о профессии артиста я не мечтал! Такая счастливая случайность называется судьбой, и к ней надо быть готовым.

Дмитрий Харатьян: "Возможно все, было бы желание!"

– Во многих киносправочниках вас именуют комедийным актером. А вы сами считаете себя таковым?

– Комедийные актер – на мой взгляд, высокое звание, но я себя считаю «актером широкого спектра действия». Ведь артист – многопрофильная специальность, которая включает в себя множество амплуа, их нельзя сузить до рамок одного жанра. В моем арсенале много комедийных ролей, я снимался у Гайдая, который является мэтром отечественной комедии, но это не значит, что я исключительно комедийный актер.

– Что главное для вас, когда вы решаете принять предложение сыграть ту или иную роль или нет?

– Это зависит от многих обстоятельств. Главное для меня – художественный уровень материала и характер героя, потом — сроки исполнения, режиссер и ансамбль артистов, размер гонорара. Если я вижу, что в персонаже есть за что зацепиться, то соглашаюсь играть.

– Деньги много для вас значат?

– Они много значат не для меня лично, а для тех людей, которые от меня зависят. Это моя семья, родственники, все те, кого я обеспечиваю и кому помогаю. А вообще до денег не жаден, накопительством не занимаюсь. Но, к сожалению, без средств жить нельзя вообще, а в наше время особенно. Жизнь очень дорога и требует больших заработков для поддержания определенного ее уровня.

Дмитрий Харатьян: "Возможно все, было бы желание!"

Дмитрий Харатьян

– Кто, на ваш взгляд, «герой нашего времени»?

– В каком смысле, в плане популярности что ли? Для меня всегда остается героем Пушкин. Но как я вам сейчас докажу, что он герой? Мы все просто говорим его языком, воспринимаем мир так, как он… А если говорить о том, кто моден, то в разной социальной среде свои кумиры.

– Как вы относитесь к таким кумирам?

– Прекрасно! Есть люди, которые совершенно не признают «попсы», а я толерантен. Ведь если что-то существует в природе или на определенном промежутке развития общества, то зачеркивать это нельзя. Высокая культура не может быть массовой по определению. Поэтому нет смысла кричать: «Что ж мы все на попсе подорвались, когда есть такие-то выдающиеся музыканты…» Да, есть, но всему, опять же, свое место. Классическая культура остается в веках, а светские персонажи, наверное, уйдут, когда пройдет на них мода, но они в огромной степени формируют образ времени.

Хотя для меня эталоном совести, творчества и поэзии остаются и Булат Окуджава. Творчество этих людей влияет на меня до сих пор.

– Вам не кажется, что в советское время кинообразы были более многоплановыми?

–Я не считаю, что, например, образ Белого в фильме «Бригада» однобокий и неинтересный. Это очень точный, яркий и своевременный персонаж, который родился в эпоху больших перемен и нестабильности. А образ, сыгранный Сергеем Бодровым в «Брате», просто мощнейший! Увы, какое время, такие и герои.

– Как вы считаете, почему нашему кинематографу далеко до Голливуда?

– Сколько до Америки лететь? Ну, вот потому и далеко. А если серьезно, то технологический уровень их картин очень высок, но мы уже приблизились к нему и даже догнали. Наш режиссер в Голливуде – . Что касается лидирующего положения американского кино в мире, то на это работала целая страна в течение многих лет. Даже больше: сначала придумали кино, а потом по его «образу и подобию» создали страну.

США – высокоразвитое государство-эгоист, которое во всем ищет выгоду, занимаясь мировой экспансией. Их кинематограф очень высококачественный, но даже в лучших своих образцах заточен прежде всего под коммерческую реализацию, чего у нас до сих пор толком не делают, и слава Богу. В этом заключается основное достоинство нашего искусства, которое гораздо выше западного по уровню духовности. Но в Голливуде делается много качественной массовой продукции, которой у нас практически нет. Наверное, это просто вопрос времени, ведь у них больше опыта в этом смысле.

Дмитрий Харатьян: "Возможно все, было бы желание!"

Дмитрий Харатьян

– За последние годы вы снялись во множестве сериалов. Чем отличается работа в них от съемок в обычном фильме?

– В сериале все очень сконцентрировано, надо быстро делать ту работу, которую гораздо медленнее делаешь в кино. На самом деле это очень дисциплинирует, сериал — это своего рода тренажер, заставляющий поддерживать актерскую форму. Съемки в сериале, на мой взгляд, развивают мастерство, как и любая другая ежедневная работа. Например, в «Подушкине» я снимался два сезона в 24-х сериях три месяца подряд при 12-часовом рабочем дне с одним выходным в воскресенье, а текста запоминал по пять страниц в день.

– И это возможно?

– Да, все зависит только от желания и от задач, которые перед собой ставишь. Возможно все, были бы способности и желание!

– Можете назвать те моменты своей жизни, которые вас сформировали?

– Этапов было много: первый – это рождение, второй – первый класс школы, третий – это лагерь «Метеор», где я играл в ансамбле и в который буквально рвался на каждые каникулы. Ну а после были съемки в первом фильме «Розыгрыш» и появился первый учитель – . А потом – пустыня…

– Что это значит?

– Я, 18-летний подмосковный мальчик, который ничего не видел, кроме средней полосы России, поехал в поисковую геологическую партию в Кызылкумы на три месяца. Змеи, черепахи, каракурты – все это произвело на меня огромное впечатление, я увидел совершенно другой мир. Потом было поступление в театральное училище. То есть все поворотные события уместились в два года моей жизни!

– После «Гардемаринов» вокруг вас началось какое-то безумие…

– Я рано начал сниматься, и к этому моменту был достаточно закаленным и бывалым. У меня огромный опыт в плане того, как без головокружения соотносить себя с успехом, вниманием публики, славой и так далее. Поэтому голова у меня, что называется, не отлетела.

Дмитрий Харатьян: "Возможно все, было бы желание!"

Дмитрий Харатьян

– Вам приходилось сталкиваться с завистью коллег?

– Безусловно, это заложено в природе людей. Вопрос лишь в том, как ты на это реагируешь, насколько эта зависть проникает в сознание, мешает жить. Я стараюсь абстрагироваться от нее. Иногда мне это удается, а иногда нет.

– Правда, что в комедии Карена Шахназарова «Мы из джаза» вам сняться не удалось из-за того, что худсовету не понравилась фамилия Харатьян?

– Нет, там все было сложнее. Сначала я не снялся в фильме Марлена Хуциева «Пушкин». Руководство Госкино не доверило Марлену Мартыновичу Хуциеву сделать исполнителем этой роли актера Харатьяна. Но причиной стала не фамилия, конечно, а то, что в 21 год я был, по их мнению, слишком молод для такой работы. Никого другого режиссер снимать не захотел и просто закрыл фильм. Но легенда возникла не на пустом месте. Заместитель министра кинематографии Павленок однажды подошел к Хуциеву и сказал в шутку: «Вы серьезно хотите снимать в роли великого русского поэта актера с армянской фамилией?»

В «Мы из джаза» я пробовался сразу после того, как закрыли «Пушкина». Когда Хуциев показал худсовету мои пробы, память о том, что меня не взяли на роль, была еще свежа, и меня от греха подальше опять не утвердили.

– Извините за нескромный вопрос: откуда у вас, человека с русской внешностью, такая фамилия?

– От папы. А у него – от его папы. Армянская кровь во мне, конечно же, есть, хотя, наверное, на классического армянина я, действительно, не похож… Сам себя я считаю гражданином мира.

– Как вы относитесь к тому, что вас называют секс-символом?

– Это двусмысленный титул и, в общем-то, западное понятие… Но если подойти к нему не со стороны пошлости и дурного вкуса, а подумать, почему им обозначают некоторых известных личностей, то, наверное, просто есть женщины и мужчины, которые соответствуют некоему чувственному идеалу и потому вызывают у многих представителей противоположного пола эротическое желание. Это здоровое проявление. Я думаю, что когда женщины, отталкиваясь от созданного мною образа Алеши Корсака, называли в честь него своих детей, в этом выражалось стремление к красоте и созданию качественного генофонда.

– У вас есть идеал женщины?

– Моя мама и жена. А идеал – это Сикстинская мадонна. Ведь не существует идеальных людей…

Дмитрий Харатьян: "Возможно все, было бы желание!"

Дмитрий Харатьян в семейном кругу

– Что значит для вас семья?

– Все. Это моя жизнь, не роль, а реальность. Мои самые дорогие и близкие люди.

– А что значит для вас любовь зрителей?

– Зрители придают сил и уверенности в себе, заряжают творческой энергией. Я очень хорошо отношусь к своим поклонникам, хотя люди у нас разные, степень воспитанности и культуры многих оставляет желать лучшего. И вообще, мне кажется, что между актером и зрителем должна быть дистанция. Ведь если посвящать всех желающих в свою личную, даже интимную, жизнь, быть всегда на виду, то потом зритель не воспримет тебя как трагического или романтического героя, будет смотреть как на соседа по лестничной клетке.

– В последние годы от романтического апмплуа вы перешли к ролям обаятельных мерзавцев. С чем это связано?

– Это не совсем так, просто я сыграл две-три роли такого плана. Началось все с фильма Елены Райской «Другая жизнь», где я играл Феликса. Потом были «Московская сага» и фильм киевского режиссера Оксаны Байрак «Аврора». На самом деле мне кажется, что я уже вырос из амплуа исключительно романтического героя, поскольку как сам герой, так его аудитория, меняются с возрастом, «Гардемарины» – это история, заряженная молодой энергией. Хотя когда человек становится отцом и дедом, он может оставаться романтиком по сути. Кроме того, роли мерзавцев играть сложно, но интересно.

– Вы полагаетесь на судьбу?

– Глубинный смысл слова судьба – суд Божий. Но это не значит, что нужно плыть по течению, как бревно, и довольствоваться малым. Человек постоянно делает гамлетовский выбор – быть или не быть. Он сам творит свою судьбу, но лишь до определенного момента, как в сказке: есть перекресток и три дороги. Все неудачи, провалы, просчеты и даже утраты необходимы, из этого складывается жизненный опыт, который дает возможность личностного роста. Я считаю, что все драматические моменты моей жизни в итоге обернулись большими удачами.

Но когда что-то происходит, заложенный свыше смысл понять трудно. Анализ произошедшего нужно делать только через время, так как «большое видится на расстоянии».

– У вас есть любимый фильм и любимая книга?

– Нет… Любимыми могут быть только мать, отец, жена, ребенок… Если есть книга и фильм, которые человек обожает всю жизнь, то это признак ограниченности. Но бывают произведения, которые запоминаются надолго. В 16 лет, например, моей настольной книгой был роман Булгакова «Мастер и Маргарита», но сегодня я не могу назвать его любимым, хотя это величайшее художественное произведение. Куда же я в таком случае Пушкина, Чехова и Достоевского дену? Так что моя любимая книга – библиотека. А вообще книга книг – это Библия.

Дмитрий Харатьян: "Возможно все, было бы желание!"

Дмитрий Харатьян

– А в Бога вы верите?

– Вера и религия – разные вещи. Религия — это, прежде всего, обрядовость, ритуалы. В этом смысле я не воцерковленный человек, но вера в нечто высшее по имени Бог у меня есть. Ни один человек, я думаю, не живет без веры, вопрос лишь в том, во что или в кого он верит. Бог един для всех, но каждый ищет свою дорогу к храму. Надо помнить, что мы родились и долгое время жили в атеистической стране и религиозные традиции были утрачены, но сейчас на почве полного безверия проросла вера в высшую справедливость.

– Ваши пожелания поклонникам, зрителям и слушателям.

– Веры, надежды и любви!

Фото из семейного архива Дмитрия Харатьяна

Важно
Хайди Клум показала свою прекрасную грудь, за что удостоилась диагноза "кризис среднего возраста"
Хайди Клум показала свою прекрасную грудь, за что удостоилась диагноза «кризис среднего возраста»