— Какой дефицит? У нас колбаса спокойно лежала в магазине.
— А мы за ней в Москву ездили.
На этом месте любой разговор о советской торговле обычно превращается в спор без победителя. Один вспоминает нормальный гастроном возле дома, второй — очередь, талоны, сумки и поездки за продуктами в другой город. Через пять минут оба уже уверены, что собеседник либо всё забыл, либо специально сочиняет удобное прошлое.
Хотя вполне возможно, что никто не врёт.
Потому что фраза «в СССР была колбаса» почти бессмысленна без нескольких уточнений. Где? В каком году? Какая именно? В свободной продаже или «по заказу» на работе? И нужно ли было ради неё просто дойти до магазина — или сначала сесть на электричку?
Деньги тоже имели значение. Но иногда наличия денег было недостаточно. Система сначала хотела узнать, где вы живёте и где работаете.
Вам 200 граммов масла. Соседнему городу — 100
Особенно хорошо эта логика видна на примере Челябинской области начала 1980-х.
В Челябинске, Магнитогорске и нескольких других крупных городах норма сливочного масла составляла 200 граммов на человека в месяц. В городах поменьше — 150. Во многих остальных населённых пунктах — 100 граммов.
То есть внутри одной области разница могла быть вдвое.
С мясопродуктами было не менее любопытно. В 1983 году гарантированная норма составляла два килограмма на человека в месяц. Но само слово «мясопродукты» звучало солиднее, чем содержимое пакета: значительную часть могла составлять колбаса, меньше — птица и собственно мясо.
Так что фраза «у нас колбаса была» вполне могла быть честной. Только слово «была» слишком многое скрывает.
Лежала каждый день? Появлялась время от времени? Шла по талонам? Давали определённую норму? Можно было взять сколько хочешь?
В воспоминаниях всё это через десятилетия легко превращается в одно короткое: «да нормально у нас всё продавалось».
Электричка, которая пахла колбасой
Если дома нужного не было, оставался простой вариант: ехать туда, где есть.
Москва для жителей соседних областей в этом смысле была отдельной продовольственной вселенной. Утром человек садился в электричку с пустыми сумками, потом обходил несколько московских магазинов, стоял в очередях, искал то, что удалось «выбросить» сегодня. Вечером те же сумки ехали обратно уже тяжелее: колбаса, масло, сыр, птица, майонез, кофе — что удалось купить.
Так и появилось выражение «колбасные электрички». Была даже бытовая шутка: длинная, зелёная и пахнет колбасой — электричка.
Смешно, пока не представляешь, что речь идёт о человеке, который тратит полдня просто на закупку продуктов.
Москвич вечером ест колбасу, купленную возле дома. Житель соседней области ест ту же колбасу после нескольких часов дороги.
Через десятилетия первый пишет: «Да всё было, не помню никакого дефицита».
Второй отвечает: «Вы серьёзно?»
«На работе дали заказ»
Вот эту фразу многие помнят гораздо лучше, чем аббревиатуру ОРС.
«Папе заказ дали».
«Маме к празднику выдали заказ».
«Обещали заказ к Новому году».
Для обычного человека это и было важнее любых названий системы.
На предприятиях, через профсоюзы, служебные буфеты, столовые, столы заказов и структуры рабочего снабжения распределяли продуктовые наборы. ОРС — отдел рабочего снабжения — был как раз одним из каналов, через которые предприятие могло получать и продавать товары своим работникам.
Но в семье редко говорили: «Сегодня нам выдали продукцию через отдел рабочего снабжения». Говорили проще: «дали заказ».
В таком наборе могло оказаться то, чего в обычном магазине приходилось ждать или «ловить»: копчёная колбаса, хороший чай, конфеты, шампанское, иногда икра. Но выбрать только желанное обычно было нельзя. Хотите колбасу — забирайте весь комплект.
Так появлялась знаменитая «нагрузка»: продукты, которые шли вместе с дефицитными и сами по себе особого восторга не вызывали.
В одном из воспоминаний о заводском продовольственном заказе фигурирует очень характерный набор: полкило копчёной колбасы, пачка чая «со слоном», а в нагрузку — полкило пасты «Океан» и банка минтая в собственном соку.
Это, конечно, не универсальный советский стандарт. Но сама механика знакома очень многим.
И здесь особенно хорошо видно, почему два человека из одного города могли помнить магазины по-разному. Один работал на предприятии с приличным снабжением и несколько раз в год приносил домой такие заказы. Второй зависел только от обычной торговли.
Колбаса в городе была, и кто-то её действительно получал. Но это ещё не означало, что любой человек с деньгами мог в тот же день купить её в гастрономе.
Иногда правильное место работы оказывалось не менее важным, чем зарплата.
На БАМе были соки и консервы. А молока могло не быть
БАМ хорошо показывает, насколько странно иногда выглядело само понятие «хорошее снабжение».
Стройка снабжалась по особым каналам. В постоянной продаже там могли быть несколько видов свежемороженой рыбы, мясные консервы, рыбные и плодоовощные консервы, фруктовые соки.
Для человека, приехавшего из места, где подобные вещи приходилось выслеживать, это вполне могло выглядеть как изобилие.
Но одновременно хуже обстояло дело со свежими овощами, фруктами и молочными продуктами. Часть таких продуктов в первую очередь уходила в столовые, школы и больницы, а до обычной розницы доходило меньше.
Получалась совершенно советская комбинация: сок есть, консервы есть, рыба есть — а молока может не быть.
Главная проблема фразы «в восьмидесятые»
«А вот в восьмидесятые у нас всё было».
Какие именно восьмидесятые?
В начале десятилетия в отдельных регионах уже действовали талоны, предварительные заказы, ограничения продажи в одни руки и другие формы нормирования. Но происходило это не одновременно по всей стране.
Где-то человек уже привык считать граммы масла и килограммы мясопродуктов. В другом городе его ровесник ещё спокойно заходил в магазин без талонов.
К концу десятилетия ситуация стала заметно тяжелее, а нормированная торговля распространилась гораздо шире.
1981-й и 1989-й формально относятся к одной эпохе, но для покупателя это могли быть два совсем разных магазина.
Поэтому фраза «в восьмидесятые дефицита не было» без года и города звучит примерно как «зимой было тепло». В Сочи — вполне возможно. В Норильске — уже требуется уточнение.
С продуктами работала та же логика.
Талон есть. Осталось найти товар
Талон тоже не был волшебным пропуском к полному прилавку.
Он давал право купить определённую норму. Но если масла сегодня не завезли, право на масло и само масло оставались двумя разными вещами.
Один человек потом вспоминал: «нам полагалось». Другой — «полагалось, но попробуй ещё купи». А третий вообще ничего подобного не помнил, потому что в его городе и в его годы торговля работала иначе.
Так колбаса всё-таки была?
Была. Только один человек покупал её возле дома, другому она доставалась в заказе на работе, а третий садился за ней в электричку.
Вот почему спор «у нас всё было» против «у нас ничего не было» так трудно закрыть одной фотографией советского прилавка. У каждого был свой магазин, свой город и свой год.
А как было у вас? Напишите город и годы. Что можно было просто зайти и купить, что давали «в заказе», что шло в нагрузку, а за чем приходилось стоять, ездить или ждать, когда наконец появится? Попробуем собрать в комментариях настоящую карту советского снабжения.
Тест: Вспомните СССР по деталям: 10 вопросов для внимательных
ДЗЕН
Телеграм