Над Новосибирской областью нависла тень тяжелого испытания: массовое уничтожение крупного рогатого скота набирает обороты, оставляя за собой не только разоренные хозяйства, но и сломленные судьбы. Тревожные вести доносятся даже из Михаило-Архангельского мужского монастыря в Козихе, где, по свидетельствам местных жителей, власти приступили к изъятию животных. Казалось бы, близость к духовным святыням должна была стать защитой, но даже она оказалась бессильной перед лицом разворачивающейся трагедии.
В центре этого драматического водоворота оказалась Светлана Панина из деревни Новоключи. Её история – это пронзительный рассказ о борьбе и отчаянии. Недавно её задержали прямо у выхода из здания регионального правительства, куда она приходила на встречу с чиновниками. Этот арест стал новым ударом для семьи, которая уже пережила невосполнимую потерю: под предлогом опасного заболевания у них изъяли и уничтожили около 200 голов домашнего скота.
Начало бури: когда несчастье пришло в дом
Официальная версия произошедшего звучит как сюжет остросюжетного детектива. Задержание Светланы, как утверждают власти, связано с так называемым «принудительным приводом» в рамках уголовного дела о поджоге. Расследование ведется в отношении её мужа, Сергея Панина. По информации, ранее озвученной самой Светланой, мужчину подозревают в сговоре с двумя местными жителями. Следствие полагает, что они якобы предприняли попытку сорвать процесс уничтожения животных, устроив поджог площадки для утилизации туш в ночь на 8 марта.
Однако на 14 марта, когда эти события разворачивались, сам Сергей Панин находился в больнице, что добавляет ещё больше вопросов к официальной версии. Незадолго до своего собственного задержания Светлана Панина активно участвовала в диалоге с представителями власти. Она присутствовала на встрече в правительстве области, где вместе с общественностью и журналистами обсуждала сложившуюся ситуацию с главой аграрного комитета заксобрания Денисом Субботиным и руководителем Новосибирского областного центра ветеринарно-санитарного обеспечения Юрием Шмидтом.
Горькая правда о болезни: кто виноват?
В ходе той судьбоносной беседы Юрий Шмидт озвучил тревожные данные: вакцинация против пастереллеза, активно применявшаяся в регионе, не принесла ожидаемого результата. Причиной, по его словам, стала мутация бактерии, сделавшая привычные меры защиты неэффективными. Пастереллез, как известно, это острая инфекция, способная поражать как сельскохозяйственных, так и диких животных, а также птицу, передаваясь через корм, воду, укусы и воздушно-капельным путем, нередко приводя к гибели.
Но самое поразительное прозвучало, когда чиновник фактически возложил вину за происходящее на самих владельцев хозяйств. Он заявил:
Если в личном подсобном хозяйстве содержится полторы тысячи голов, это уже трудно назвать личным хозяйством. Отсутствие контроля, биозащиты и учета, а также невозможность полноценной вакцинации — все это по сути создало биореактор, в котором и возникло такое заболевание.
Резкий ответ и начало сопротивления
Когда журналисты попытались уточнить, означает ли это, что вся ответственность лежит на фермерах, реакция чиновника была крайне резкой. Он ответил, обвиняя в попытке исказить его слова:
Вы сейчас просто вырываете мои слова из контекста. Это как раз и есть преступление — то что вы сейчас пытаетесь сделать. Я говорю об одном из элементов, почему это происходит.
Однако эти слова не сломили дух сопротивления. В тот же день, не дожидаясь развития событий, Светлана Панина, объединившись с другими пострадавшими жителями в инициативную группу «Аграрный совет», предприняла решительный шаг. Они обратились в прокуратуру с официальным заявлением, адресованным министру сельского хозяйства региона Андрею Шинделову.
Тайные мотивы: подозрения и опасения
Авторы обращения требовали тщательной проверки законности действий чиновника при введении режима чрезвычайной ситуации, в рамках которого у граждан изымался скот. В случае выявления нарушений они настаивали на привлечении его к ответственности. В тексте заявления прозвучали крайне жесткие и тревожные формулировки, обнажающие глубокие подозрения:
Есть серьезные основания полагать, что в регионе происходит массовое уничтожение здоровых животных на частных подворьях без достаточных правовых оснований и реальной необходимости.
Жители также высказали предположение, что за происходящим могут стоять куда более масштабные и циничные интересы. Они заявили:
Мы считаем, что уничтожение поголовья может преследовать цель лишить людей их имущества и источников дохода — в интересах крупных агрохолдингов, которые могут занять освободившуюся долю рынка. Не исключаются и иные мотивы.
Кроме того, авторы обращения обратили внимание на то, что, по их наблюдениям, массовое изъятие животных началось задолго до официального объявления режима ЧС.
Хаос и неразбериха: вопросы к законности
Фермеры утверждают, что с начала марта у них изымали скот без какого-либо должного документального оформления. При этом официально о введении чрезвычайной ситуации в Новосибирской области было объявлено лишь 16 марта. Более того, в датах возникла полная неразбериха: представители министерства говорили о начале марта, тогда как сам министр Шинделов называл иную дату — 16 февраля. В обращении в прокуратуру особо подчеркивалось, что действия региональных властей и ветеринарных служб могут грубо нарушать конституционные права граждан на частную собственность, а также сопровождаться несоблюдением всех необходимых процедур при введении режима ЧС.
Цена потерь: боль без адекватной компенсации
Отдельно жители указали на острую проблему компенсаций. По их словам, предложенные выплаты оказались существенно ниже реальной рыночной стоимости животных, особенно когда речь шла о ценном племенном скоте. Более того, многим владельцам так и не выдали официальные акты об изъятии – ключевые документы, без которых получение компенсации становится попросту невозможным. В заявлении также отмечается, что существующие меры социальной поддержки совершенно не отражают того колоссального ущерба, который понесли фермеры.
Официальная позиция: взгляд сверху
На фоне этих обвинений региональные власти, как передают информационные агентства, заявили о завершении основной части работ по изъятию скота в очагах инфекции. По словам главы департамента информационной политики администрации губернатора и правительства области Сергея Нешумова, случаи заболевания были зафиксированы лишь в ограниченном числе хозяйств.
Ранее очаги были, в том числе, в крупных хозяйствах. Сейчас остается последнее из них, где продолжаются работы. Новых случаев заболевания больше не выявлено,
— сообщил он, характеризуя долю пострадавших организованных хозяйств как незначительную. Чиновник добавил, что меры поддержки ещё находятся в разработке, а окончательная оценка ущерба станет возможной только после завершения всех мероприятий.
Цифры трагедии: независимый подсчёт
Между тем, независимые оценки уже прозвучали, рисуя куда более мрачную картину. По данным центра «Аналитика.Бизнес.Право», прямые имущественные потери владельцев уничтоженного скота превышают 1,5 миллиарда рублей. Кроме того, эксперты оценивают ещё более чем в 368 миллионов рублей дополнительные убытки, которые никоим образом не покрываются предложенными компенсациями. В эту колоссальную сумму входят расходы на восстановление поголовья, издержки, связанные с карантином, а также потери из-за остановки производственного цикла.
Эта история, полная драматических поворотов и острых конфликтов, продолжает развиваться, и пока вопросов в ней остается куда больше, чем исчерпывающих ответов. Смогут ли фермеры отстоять свои права и добиться справедливости?
Смогут ли фермеры отстоять свои права и добиться справедливости в этой сложной ситуации? Поделитесь мнением в комментариях.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм