Казалось бы, копить на чёрный день — святое дело для любого, кто отвечает за государственную казну. В хорошие времена откладываешь, в плохие — достаёшь. Но что делать, если сама «подушка» превращается в решето, а её наполнение требует всё более болезненных жертв от бизнеса и граждан? Именно с таким парадоксом столкнулась сейчас Россия: с одной стороны, Минфин готовит масштабное изъятие средств через рост налогов, с другой — любой ценой пытается нарастить Фонд национального благосостояния. Внутри финансового блока разворачивается странное противостояние между стимулированием экономики и маниакальным накоплением. И, судя по всему, побеждает второе — с весьма тревожными последствиями.
Когда «нефтяная лесенка» превращается в ловушку
В 2025 году в России приняли закон о постепенном снижении бюджетного ценового ориентира на нефть: с нынешних $60 за баррель Urals до $55 к 2030 году — минус доллар каждый год. Но уже в апреле 2026-го министр финансов Антон Силуанов дал понять: такие темпы больше неактуальны, схему нужно пересматривать. Однако есть нюанс: чем ниже планка отсечения, тем большая часть нефтяных сверхдоходов уходит не на текущие траты — будь то социалка или оборонка — а прямиком в государственную «кубышку», то есть в ФНБ. И здесь возникает главное противоречие: такая логика всё сильнее расходится с реальными потребностями бюджета.
Цифры, которые пугают
Формально в 2025 году ФНБ подрос — с 11,9 до 13,4 трлн рублей к началу 2026-го. Но это прирост во многом «на бумаге». Реально доступная ликвидная часть — валютные средства и золото, которые можно быстро направить на латание дыр — на 1 апреля 2026 года сократилась до 3,89 трлн рублей против 4,08 трлн в январе. И это при том, что дефицит федерального бюджета на 2026 год заложен в 3,8 трлн. Выходит, вся кубышка сопоставима с годовым дефицитом и исчезнет моментально, стоит только её распотрошить.
Инфляция, которая съедает «заначку»
Самая неприятная деталь: дело не в том, сколько накоплено, а в том, насколько неэффективно эти средства работают. По итогам 2025 года номинальная доходность ФНБ составила всего около 0,17% в рублёвом выражении, в юанях — примерно 0,35%. При этом официальная инфляция за тот же период — около 5 с лишним процентов. Получается парадокс: фонд, который должен сохранять и приумножать национальные резервы, на деле медленно, но стабильно их обесценивает. Ежегодные скрытые потери от инфляции оцениваются почти в триллион рублей. И это не разовый сбой, а системный эффект.
Куда уходят миллиарды?
Значительная часть ресурсов ФНБ направляется на крупные государственные проекты: инфраструктурные стройки, поддержку госкорпораций, развитие авиастроения или дорожного хозяйства. Формально это инвестиции, но вопрос их эффективности остаётся открытым. Резко контрастирует с этим зарубежный опыт. Норвежский Government Pension Fund Global с активами порядка $1,75 трлн действует по принципиально иной логике: широкая диверсификация, глобальные рынки, вложения в тысячи компаний и стабильная долгосрочная доходность. Аналогично работают фонды Китая и стран Персидского залива. Российский же ФНБ всё больше превращается в инструмент внутреннего перераспределения с высокой зависимостью от текущих бюджетных решений и низкой отдачей.
И снова за всё заплатят россияне
Налоговое давление уже становится привычным сценарием. В 2026 году власть планирует собрать с бизнеса и населения 2,3 трлн рублей. Основную лепту внесёт повышение НДС с 20% до 22%. Параллельно урезаются критерии для упрощённой системы налогообложения — порог по выручке снижается с 60 до 15 млн рублей. А для IT-сектора отменяются прежние льготы по страховым взносам, которые ещё недавно считались точкой роста. Аналитик Дарья Полевая подводит сухой итог: «Новый бюджет демонстрирует простую логику — за всё заплатят россияне». Экономист Олег Вьюгин, комментируя налоговые инициативы, указывает на более широкую проблему: на фоне замедления роста и недобора ненефтегазовых доходов повышение НДС неизбежно ударит по деловой активности и разгонит инфляцию. Получается замкнутый круг: сначала фискальными мерами подогревается инфляция, а затем с ней борются через высокую ключевую ставку, окончательно добивая бизнес.
Технический дефолт? Нет — будет гораздо хуже
Главная опасность — накопительный эффект. В 2025 году дефицит федерального бюджета достиг 5,74 трлн рублей — почти 2,6% ВВП, при изначальных ожиданиях около 1,2 трлн. При этом бюджетная трёхлетка рисует картину «управляемого оптимизма»: дефицит якобы снизится до 1,6% ВВП в 2026 году и удержится на 1,2–1,3% в последующие годы. Но этот сценарий держится на предположении, что нефть стабильно останется выше $55 за баррель. Уже в начале 2026 года Urals показывал снижение и тестировал локальные минимумы. Любой серьёзный внешний удар — рецессия в Китае или сокращение спроса на российскую нефть — мгновенно ломает баланс. У финансового блока остаётся выбор между двумя жёсткими сценариями: экстренное усиление налогового давления или резкое урезание расходов. ФНБ в его нынешней ликвидной форме подобных шоков не выдержит.
А где наши 300 миллиардов долларов?
На этом фоне особенно странно выглядит нежелание властей инициировать возвращение замороженных западных резервов. Речь о примерно $300 млрд валютных активов ЦБ, значительная часть которых оказалась заблокирована в бельгийском Euroclear. Пока финансовый блок внутри страны пытается латать бюджет за счёт повышения налогов и «выжимания» экономики, крупнейший внешний ресурс остаётся недоступным третий год подряд. Если Запад продолжает удерживать эти средства и пускает проценты на военные нужды Украины, то почему Россия не может действовать более жёстко? Вместо того чтобы в очередной раз добивать экономику налогами, может, стоит поставить вопрос ребром: либо Запад возвращает украденные миллиарды, либо Россия взыскивает потери через западные же активы по упрощённой процедуре.
Пока этого нет, все разговоры про «лесенки», налоговые реформы и корректировки бюджета напоминают ситуацию, когда на тонущем корабле спорят о том, кому достанутся одеяла, не замечая, что корабль стремительно идёт ко дну. И требовать от экономики «ещё немного потерпеть» — всё равно что просить пассажиров доплатить за вёсла, потому что вороватый капитан давно продал двигатель.
Что эффективнее: повышать налоги или всё-таки добиваться возврата замороженных резервов? Поделитесь мнением в комментариях.
ДЗЕН
Телеграм