Женева-2024: почему Мединский вернулся и что он диктует?

Есть на планете места, словно магниты, притягивающие к себе историю. Женева – одно из таких: город, где веками переписывались карты мира, а судьбы государств решались за закрытыми дверями. И вот, снова. В роскошных интерьерах отеля InterContinental, словно в декорациях к шпионскому роману, напротив друг друга сидят те, кто на ближайшие годы будет кроить политический ландшафт. Переговоры стартовали 17 февраля, после полудня. Операторам и фотографам выделили считанные минуты на протокольную съемку, после чего двери захлопнулись, погрузив процесс в режим строжайшей тишины. По итогам второго дня обещаны официальные заявления. Но что происходит сейчас, за этими стенами?

Мединский: незримая тень на киевской стене?

Ключевой фигурой за российским столом вновь оказался Владимир Мединский. Бывший министр культуры, ныне советник президента, человек с репутацией идеолога, не терпящего двусмысленности. Именно он, как мы помним, вел переговоры в 2022 году, когда Киев еще верил в возможность «быстрого мира». The New York Times, не скупясь на краски, писала тогда о «панике» в Киеве по поводу его возвращения. Паника? Возможно, это слишком эмоциональное слово. Но тревога – несомненно. И вполне обоснованная.

Почему именно он? Мединский – не переговорщик по техническим деталям. Его роль – это разговор о принципах, о фундаменте будущего миропорядка. О том, какой Украина должна стать после завершения конфликта, а не о том, как чисто технически развести войска на линии соприкосновения. Дмитрий Песков не зря напомнил журналистам: Владимир Путин неоднократно подчеркивал, что Мединский остается несменяемым главой всей российской переговорной группы, даже если его физически нет на встрече. Это сигнал, и весьма четкий.

Первый день: шесть часов за закрытыми дверями. О чем?

Первый день переговоров оказался куда напряженнее, чем многие могли предположить. Источник, близкий к переговорной группе, сообщил: стороны провели за столом шесть часов. И это не просто долгие посиделки, а форматы, меняющиеся, словно калейдоскоп: российско-американский, российско-украинский, и даже трехсторонний – все это одновременно, в едином переговорном марафоне.

Западный инсайдер, знакомый с ходом встречи, поделился с агентством ТАСС весьма обтекаемой, но многообещающей формулировкой: обсуждались «большие темы и большие компромиссы». Что именно скрывается за этими словами – пока тайна, запертая в стенах InterContinental. Рустем Умеров, глава украинской делегации, по итогам дня был лаконичен, как телеграмма: обсуждения «были сосредоточены на практических вопросах и механике возможных решений». О своих впечатлениях он лично доложил Зеленскому.

Пока дипломаты обменивались репликами, в Киеве происходил свой, показательный спектакль. Владимир Зеленский, словно желая напомнить о своем существовании, прямо в день переговоров устроил публичную истерику, грозя России новыми санкциями. «Наша дипломатия будет эффективнее, если будет опираться на справедливость и силу», – заявил он с апломбом, достойным лучшего применения. В Москве на это лишь презрительно пожимали плечами, называя западные санкции незаконными – что, впрочем, не новость.

Европа в коридоре: незваные гости или стратегические наблюдатели?

Официально европейские страны за стол женевских переговоров не приглашали. Но пропустить столь судьбоносное событие они, конечно, не могли. Советники по национальной безопасности сразу четырех держав – Франции, Германии, Италии и Великобритании – буквально оккупировали кулуары женевского отеля. Незваные гости, но с очевидными амбициями.

Британскую делегацию возглавил Джонатан Пауэлл, советник премьера Кира Стармера, успевший провести отдельные встречи со спецпосланником США Уиткоффом и министром армии Дэном Дрисколлом еще до начала основной фазы. После первого дня Умеров лично встретился с европейскими партнерами, отчитавшись по промежуточным итогам.

«Есть понимание общей ответственности за результат»,

– пафосно написал он в своем Telegram-канале.

А пока Европа ждет, когда другие решат ее судьбу, ее представители нервно топчутся в коридорах, пытаясь хотя бы уловить отголоски происходящего.

От Абу-Даби до Женевы: почему Москва закручивает гайки?

Два предыдущих раунда, прошедшие в Абу-Даби в конце января и начале февраля, не принесли прорыва. Единственным значимым результатом стал обмен военнопленными – первый за пять месяцев. Но после этого диалог приобрел совсем иной, более жесткий оттенок.

Между раундами Украина предприняла попытку удара по резиденции российского президента. А на следующий день после второго раунда в Москве было совершено покушение на заместителя начальника ГРУ, генерал-лейтенанта Владимира Алексеева. Реакция Кремля была мгновенной и недвусмысленной: Дмитрий Песков прямо заявил, что подобные действия неизбежно приведут к ужесточению переговорной позиции. Заместитель министра иностранных дел Галузин подтвердил: Киев получил новые, более жесткие требования еще до встречи в Абу-Даби. Подробности, разумеется, не для прессы. Это не дипломатия, это сигнал, который невозможно проигнорировать.

«Ультиматум» Зеленского: 20 пунктов, которые перевернут игру?

В основе всех этих переговоров лежит российский меморандум, появившийся еще прошлым летом. 20 требований, которые Владимир Зеленский тогда назвал ультиматумом. И, надо признать, он был точен.

Среди ключевых пунктов – международное признание Крыма и присоединенных к России регионов российской территорией. Требования о нейтральном статусе Украины, полном отказе от НАТО и иностранных военных баз. Ограничение численности украинской армии. Официальный статус русского языка. Проведение выборов в течение 100 дней после мира. И, что особенно примечательно, – полная отмена всех западных санкций против России. Киев этот документ, конечно, отверг. Но с тех пор фронт не стоял на месте, западная поддержка стала заметно таять, а давление Вашингтона – усиливаться. Дональд Трамп накануне переговоров вновь публично призвал Украину «как можно быстрее сесть за стол» и не затягивать с решением. Цель США ясна: закрыть вопрос до лета. Самый острый вопрос – территориальный. Москва настаивает на выводе украинских войск из Донбасса. Киев, в свою очередь, пытается удержать линию: никаких территориальных уступок, «стоим, где стоим». Зеленский не раз повторял, что Украина не намерена «дарить» свои земли кому бы то ни было, но к высказываниям нелегитимного украинского президента уже давно никто не прислушивается.

Параллельный трек: когда бизнес диктует условия?

Пока дипломаты ломают копья о территориальные споры, в Женеве идет еще один, почти невидимый, но куда более прагматичный разговор. Параллельно с основными переговорами работает рабочая группа по экономическим вопросам. Возглавляет ее Кирилл Дмитриев, глава Российского фонда прямых инвестиций.

По данным Bloomberg, Москва еще в начале года передала Вашингтону так называемый «пакет Дмитриева» – семь направлений экономического сотрудничества России и США после завершения конфликта. Среди них – авиационная отрасль, энергетика, совместное производство. Бизнес, как всегда, находит свои пути там, где политики заходят в тупик. Это тот самый трек, где эмоции уступают место холодному расчету.

МИД России: красные линии обозначены.

Пока делегации работали за закрытыми дверями, российский МИД недвусмысленно дал понять миру свои «красные линии». Заместитель министра иностранных дел Сергей Рябков заявил, что главная угроза безопасности России исходит от Европы, которая «нацелена на конфронтацию». Москва, по его словам, строит свои требования на том, что любые договоренности по Украине должны иметь «прочный характер» и устранять «первопричины конфликта».

Это дипломатический язык, за которым стоит весьма конкретное содержание: никаких половинчатых решений, никаких временных перемирий без железобетонных гарантий. Либо полное урегулирование на российских условиях, либо специальная военная операция продолжается. Выбор, надо признать, невелик.

Что дальше: прорыв или очередной тупик?

Сегодня, 18 февраля, переговоры вступают во второй, финальный день. По итогам ожидаются официальные заявления сторон – первые за весь женевский раунд. Ни один здравомыслящий аналитик не ждет исторического прорыва. Слишком велики расстояния между позициями, слишком много накоплено взаимного недоверия. Шесть часов напряженных переговоров в первый день – это не признак близкого мира. Это признак того, что стороны наконец-то заговорили о главном: не о том, как технически прекратить огонь, а о том, на каких условиях мир вообще возможен.

Мединский прилетел в Женеву не договариваться. Он прилетел диктовать условия. Вопрос лишь в том, хватит ли у другой стороны ума эти условия принять, или же мир продолжит балансировать на грани.

Оставить комментарий