В деле Александры Митрошиной фигурируют сразу несколько сумм, которые легко принять за одну и ту же: 68 617 818 рублей заявленного материального ущерба, 41 млн рублей ущерба, ставшего предметом уголовного дела, и около 41,6 млн рублей по опубликованной разбивке гражданского взыскания. 12 августа 2026 года Савеловский районный суд Москвы назначил Алисе Волховой и Ольге Гольцевой по четыре года лишения свободы в колонии общего режима и взыскал в пользу Митрошиной деньги по двум гражданским искам.
Но присудить деньги и получить их — не одно и то же. На 18 августа приговор ещё не вступил в законную силу, а публичного подтверждения фактического поступления присуждённых сумм Митрошиной нет.
Почему в деле появились 68,6 млн рублей
Отправная точка финансовой истории — гражданский иск Митрошиной. В первоначальном иске, о котором сообщалось в октябре 2025 года, она заявила 68 617 818 рублей материального ущерба. Отдельно потерпевшая просила ещё 1 млн рублей компенсации морального вреда.
Но 68 617 818 рублей — не сумма, которую суд впоследствии установил как размер хищения. Это заявленный Митрошиной материальный ущерб, то есть сумма, которую она связывала с переданными деньгами и требовала вернуть.
В материалах, опубликованных до приговора, речь шла о нескольких денежных эпизодах. Среди них назывались 10,5 млн и 9,5 млн рублей, перечисленные на счета, связанные с Волховой, 21 млн рублей, направленные на благотворительный фонд, 12,4 млн рублей за оформление гражданства Вануату, 10,1 млн рублей по другому поводу и 5 млн рублей наличными за «исключение из черного списка».
Эта разбивка описывала структуру требований потерпевшей. Она не означала, что каждый из перечисленных эпизодов автоматически вошёл в установленный уголовным делом ущерб.
По данным «Коммерсанта» от 24 июня 2026 года, следствие сочло доказанным ущерб в размере 41 млн рублей. Поэтому разницу между 68,617818 млн и 41 млн нельзя воспринимать как простую арифметическую ошибку: это две разные величины. Первая относилась к заявленному материальному требованию Митрошиной, вторая — к размеру ущерба, который следствие считало доказанным в рамках уголовного дела.
Что изменил приговор 12 августа
12 августа суд вынес приговор Алисе Волховой и Ольге Гольцевой, признав их виновными в мошенничестве в особо крупном размере. Каждой назначили по четыре года лишения свободы в колонии общего режима; Волховой также запретили три года заниматься адвокатской деятельностью.
Для финансового итога важнее другая часть решения. Суд удовлетворил гражданские иски Митрошиной и постановил взыскать с ответчиков деньги в её пользу.
В свежей публикации «Газеты.Ru» приведена наиболее конкретная доступная разбивка: с Ольги Гольцевой взыскали 21,5 млн рублей, с Алисы Волховой — 20,1 млн рублей. Вместе это около 41,6 млн рублей.
Одновременно другие публикации об итогах процесса говорят о взыскании примерно 41 млн рублей — то есть используют округлённую сумму, совпадающую с размером ущерба, который фигурировал в уголовном деле.
Поэтому корректнее не сводить все цифры к одной формуле. 41 млн рублей — это установленный в уголовном деле размер ущерба, а 21,5 млн и 20,1 млн рублей — опубликованная разбивка удовлетворённых гражданских требований. По этой разбивке получается около 41,6 млн рублей.
68,6 млн требовали, но суд присудил другую сумму
Именно здесь финансовая механика дела становится понятнее. Первоначальное требование Митрошиной было шире той суммы, которую следствие сочло доказанным уголовным ущербом. Поэтому нельзя писать, что суд установил хищение на 68,6 млн рублей только потому, что такая сумма фигурировала в иске.
Нельзя автоматически складывать 68 617 818 рублей материального требования и 1 млн рублей морального вреда с суммами, присуждёнными по итогам процесса. Это разные элементы первоначальных требований и последующего судебного решения.
Финальный ориентир первой инстанции сейчас выглядит конкретнее: 21,5 млн рублей по опубликованной разбивке приходится на Гольцеву, 20,1 млн — на Волхову. Но для окончательной юридической точности полного результата нужна резолютивная часть судебного акта; в доступных свежих публикациях именно эта разбивка является наиболее подробной.
Есть и ещё одна важная деталь: приговор от 12 августа на 18 августа 2026 года ещё не вступил в законную силу и может быть обжалован. Поэтому присуждённые суммы нельзя описывать как уже окончательно взысканные и тем более как деньги, которые уже находятся у Митрошиной.
Присудить — ещё не значит вернуть
После судебного решения возникает уже другой вопрос: поступили ли эти деньги потерпевшей.
Последнее конкретное сообщение о возврате денег до приговора относится к 24 июня 2026 года. Тогда адвокат Митрошиной Михаил Юсупов говорил «Коммерсанту», что обвиняемые не принесли его доверительнице извинений и «денег так и не вернули».
Эта фраза относится именно к ситуации на 24 июня, то есть ещё до решения суда. Переносить её на 18 августа было бы неправильно: после приговора в найденных открытых публикациях нет подтверждения того, что Митрошиной уже фактически выплатили присуждённые суммы.
Но отсутствие такого подтверждения не означает доказанного отсутствия выплат. На 18 августа можно зафиксировать другое: судебное взыскание подтверждено, а фактическое поступление денег Митрошиной публично не подтверждено.
Финансовая история дела пока заканчивается не одной цифрой, а несколькими последовательно возникшими суммами. 68 617 818 рублей — заявленный материальный ущерб, 41 млн — ущерб, ставший предметом уголовного дела, около 41,6 млн — сумма по опубликованной разбивке гражданского взыскания.
Главный практический вопрос остаётся открытым: когда и в каком объёме эти присуждённые деньги реально поступят Александре Митрошиной, если приговор сохранится после возможного обжалования.
ДЗЕН
Телеграм