Холодная, промёрзшая до звона степь раскинулась вокруг, окутанная ночной мглой. Бензин в старенькой «Победе» иссяк несколько часов назад, двигатель давно остыл, и промозглый холод пробирался под одежду. Молодой режиссёр Яков Сегель, решивший удивить понравившуюся актрису ночной поездкой по бездорожью, осознавал всю абсурдность ситуации. Он мечтал поразить её красотой звёздного неба, а вместо этого оказался в ловушке посреди бескрайнего ничто.
Внезапно в темноте вспыхнули пары жёлтых огоньков. Волки. Тени начали медленно, но верно приближаться к машине. Девушка, сидевшая рядом, вжалась в сиденье, умоляя Сегеля не выходить. Но он, прошедший горнило войны десантник, понимал: если сейчас он покажет страх, эта хрупкая девчонка будет потеряна для него навсегда. Намотав куртку на руку, нащупав верный трофейный штык-нож, который всегда возил с собой, он решительно распахнул дверь.
«Жди здесь»,
— бросил он, выходя из машины навстречу приближающейся стае.
Он спугнул хищников, исполнив перед ними некий безумный танец, размахивая ножом, после чего добрался до ближайшего села, раздобыл трактор и с его помощью вернул автомобиль в деревню. Лилиана Алешникова — та самая девушка — впоследствии всю жизнь пересказывала эту невероятную историю своему сыну, неизменно начиная её с одной и той же фразы:
«А твой отец, дурак…»
Сам Яков, смеясь, утверждал, что специально договорился с волками об этой засаде, и всегда говорил, что именно та ночь стала отправной точкой их долгой совместной жизни.
Неукротимый нрав
Хрупкая внешность Лилианы Алешниковой, с её огромными, выразительными глазами, казалась созданной для ролей беззащитных героинь. Однако это было обманчивое впечатление. Внутри этой женщины жил необузданный темперамент, который, по всей видимости, достался ей от матери.
Её мать, Элеонора Александровна, была совершенно уникальной личностью, словно сошедшей со страниц авантюрного романа. Балерина Большого театра, француженка по происхождению, она обладала, как говорили в семье, «мушкетёрским нравом». До самой старости она лихо гоняла на мотоцикле. Однажды, когда дочери и зятю надоели эти опасные вояжи, они инсценировали кражу мотоцикла из гаража. Элеонора, вместо того чтобы звонить в милицию, металась по гаражу в поисках улик. Она хотела сама найти вора и «расцарапать ему лицо». Милиционеры на дорогах часто останавливали стройную фигуру в модном комбинезоне, полагая, что перед ними юная лихачка, и впадали в ступор, когда шлем снимала улыбающаяся пожилая дама.
Лилиана смущалась своей яркой матери. Когда Элеонора Александровна появлялась в школе — накрашенная, одетая как голливудская кинозвезда, — Лиле хотелось провалиться сквозь землю. Дома, в их огромной однокомнатной квартире-студии, часто собирались шумные компании. Мать брала гитару, пела, артистично рассказывала байки. Лиля в такие моменты старалась спрятаться в самом дальнем углу или вовсе просила разрешения уйти на улицу. Она была сдержаннее, строже. Косметикой пользовалась минимально, одевалась элегантно, но неброско. В отличие от любвеобильной мамы, которая и в преклонном возрасте могла подтвердить свою страстную натуру, Лилиана слыла недотрогой.
Но характер проявлялся в другом. Лилиана была настоящей «шпаной»: в школе стреляла из рогаток, рисовала карикатуры и могла выдать матерную частушку. Став взрослой, она с лёгкостью управляла любым транспортом — от автомобиля до байдарки. А ещё она обожала спорт: водные лыжи, верховую езду, плавание. В Лилиане не было ни грамма сентиментальности. Её сын Александр вспоминал показательный случай. Гуляли они как-то по ВДНХ, выбирали чайник. Продавщица объясняла какой-то приезжей покупательнице, почему товар дорогой: мол, со свистком.
«И что?»
— не понимала та.
Тут вмешалась Алешникова с совершенно серьёзным лицом:
«А они не просто свистят, а насвистывают «Интернационал»».
Все, кто стоял рядом с прилавком, в итоге чуть не подрались за этот чудо-чайник. А Лилиана, довольная произведённым эффектом, спокойно пошла дальше.
Мужчина с невероятной судьбой
Яков Сегель ворвался в её жизнь во время съёмок фильма «Это начиналось так…». Высокий, невероятно красивый, уже известный режиссёр. За его плечами была биография, которой хватило бы на десятерых.
В двенадцать лет он стал настоящей звездой Советского Союза, воплотив на экране образ Роберта в «Детях капитана Гранта». Чтобы получить эту роль, он отчаянно врал, что умеет ездить верхом и плавать. На деле — чуть не утонул на пробах и стёр ноги в кровь за одну ночь, обучаясь верховой езде с осетинскими наездниками. Но в кадре он держался настолько уверенно, что режиссёр восклицал:
«Цирковой ребёнок!»
Потом была война. Яков ушёл добровольцем, став десантником-артиллеристом. Был многократно ранен, контужен. Войну закончил в чешском городке с забавным названием Весели-над-Лужници. Там он, опираясь на палку, раздавал команды своему взводу, который вскоре уничтожил целую танковую колонну. Спустя тридцать лет он привезёт туда сына и найдёт свою пушку на постаменте памятника освободителям.
Яков был человеком с «золотыми руками». Однажды, живя в Москве на шестом этаже, он решил построить катер. Прямо в квартире. Таскал доски, фанеру, пилил, строгал в кабинете, превратив жильё в настоящую верфь. Лилиана, проходя мимо этой «стройки века», лишь презрительно бросала: «Идиот».
Но мешать мужу? Никогда. Когда катер был готов, выяснилось, что в дверь он не пролезает. Пришлось вынимать оконную раму и спускать судно на лебёдке с балкона. И как только лодка, названная «Дурочкой» в честь жены, коснулась воды, Лилиана радостно захлопала в ладоши. Она с гордостью говорила гостям на даче: «Пойдёмте кататься, Яша сам катер сделал!»
Лилиане часто приходилось его успокаивать. После контузий Сегель бывал вспыльчив, мог вспылить из-за любой мелочи. Однажды в ресторане они услышали немецкую речь. Яков от злости покраснел. Лилиана зашипела:
«Яша, не смей! Прекрати, держи себя в руках!»
Но она недооценила мужа. Тот действительно подошёл к немцу, присел к нему за стол, а потом заказал шампанское — выяснилось, что немец тоже воевал на стороне советской армии, и два бывших солдата просидели вечер за душевным разговором. Яков и Лилиана были странной парой. Они иронично обзывали друг друга, ссорились, но понимали они друг друга на каком-то молекулярном уровне. Лилиана снималась почти во всех фильмах мужа, став его талисманом.
Чудовищная авария и седые волосы
На съёмках картины «Серая болезнь» произошла настоящая трагедия. Лилиана, которая обычно не вмешивалась в дела мужа, вдруг проснулась утром в слезах и стала умолять его не ехать на съёмочную площадку.
«Мне приснился кошмар. Всё как по-настоящему было. Ты погиб»,
— объясняла она.
Это было совершенно на неё не похоже. Сегель, чтобы успокоить жену, взял её с собой.
Под конец съёмочного дня он стоял на обочине и что-то обсуждал с директором картины. Внезапно грузовик, потерявший управление, вылетел с дороги. Директор погиб на месте. Сегеля, переломанного, едва дышащего, нашли в кювете.
И тут проявился весь темперамент Алешниковой. Никаких истерик. Вместе со вторым режиссёром она затащила огромного, тяжёлого мужа в «Волгу». Лилиана села за руль и помчалась на всех скоростях в Москву. Она не обращала внимания на светофоры, не тормозила на поворотах. Гаишники, погнавшиеся за ней, настигли машину только у ворот больницы и, увидев, что внутри, сами бросились помогать вытаскивать раненого.
Врачи сходу вынесли страшный вердикт: не жилец. Двадцать два перелома, основание черепа, позвоночник. Пока Сегель три месяца лежал в коме, Лилиана в буквальном смысле поседела. Когда муж пришёл в себя, первое, что он сделал, — потребовал телефон, позвонил на киностудию и начал раздавать указания, а потом спросил свой домашний номер, потому что забыл его.
Восстановление было долгим и мучительным. Учиться ходить, учиться видеть (в глазах всё двоилось), восстанавливать воспоминания, которые память беспощадно стёрла. Сегель не терпел своей слабости. Когда актриса Валентина Телегина иронично ему сказала: «Яша, ты с палочкой такой солидный!», он тут же с треском переломил трость об колено и выкинул обломки. Больше он с палкой не ходил.
Тайная дружба и предательство
Дом Сегеля и Алешниковой всегда был открыт для друзей и знакомых. Но существовала одна история, которую Лилиана старательно скрывала от всех, даже от мужа.
Её близкой подругой была актриса Валентина Малявина. Яркая, красивая, с таким же «чертовским» огоньком в глазах. Однажды она появилась на пороге их квартиры со словами:
«Лиля, спасай».
Несколькими днями ранее погиб её гражданский муж Станислав Жданько — его нашли с ножом в сердце, а она была главной подозреваемой. Малявина клялась, что Жданько в пьяном угаре крикнул «Всё!» и сам себя ударил. Шло следствие. В ту ночь, когда она пришла к Алешниковой, нервы сдали окончательно. Малявина выбежала на балкон и попыталась перелезть через перила. Сын Алешниковой, Саша, успел схватить её и втащить обратно в комнату.
Позже Малявину всё-таки посадили за решётку. Многие отвернулись от неё, но не Лилиана. Это была единственная тайна, которую она хранила от мужа (Сегель относился к Малявиной с презрением за то, что она выпивала и когда-то бросила его друга). Алешникова тайком ездила на зону, возила передачи, писала письма. Когда Валентина вышла на свободу, Лилиана была одной из первых, кто помог ей вернуться к жизни, обсуждая новые роли и планы, которым, увы, не суждено было сбыться в полной мере.
Забвение и последний удар
Наступали по-настоящему тёмные времена. Сначала закончилось кино их поколения. В середине восьмидесятых Сегель снял свой последний фильм. В девяностые работы не стало совсем. Лилиану звали в какие-то проекты, но она отказывалась. Говорила: «Не нахожу общего языка с нынешними режиссёрами». Играть в «поделках» она не хотела, а того искреннего, советского кино больше не снимали.
Когда не стало Якова Сегеля, из жизни Лилианы исчез главный источник света. Она не жаловалась, не плакалась окружающим. Просто незаметно угасала. Был момент, когда она сорвалась, начала выпивать, но смогла взять себя в руки. Занялась дачей, внуком, собакой.
Она могла бы достойно провести свою старость, если бы не жестокость нового времени. Телевизионщики, делавшие передачу в жанре скандальных расследований, решили снять сюжет о «забытой звезде». Они подловили её у подъезда: пожилая женщина с палочкой (просто вывихнула ногу на даче) идёт к машине. Ей приписали алкоголизм, нищету и полное забвение. Соседи хорошо о ней высказывались, но монтажёры сделали так, что смысл их слов менялся на противоположный.
Увидев этот эфир, Алешникова была раздавлена. Теперь актриса боялась выйти из квартиры. Ей казалось, что все смотрят на неё с осуждением. Через пару дней после выхода передачи сын вернулся из командировки, встревоженный звонками соседей, но было уже поздно. У Лилианы Лазаревны остановилось сердце.
Сын сначала хотел судиться с авторами той передачи, друзья и родственники его поддерживали. Но потом он остыл. Подумал, что родители, скорее всего, были бы против этого: тратить время на разборки с чужой подлостью — занятие бессмысленное и противное.
Что вы думаете о судьбе Лилианы Алешниковой — справедливо ли сложилась её жизнь? Поделитесь мнением в комментариях.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм