13 апреля 1994 года в московской квартире остановилось сердце Игоря Косухина. Актеру было 60 лет. Умер он один, тихо, и проводить его в последний путь пришли всего несколько человек.
А тремя десятилетиями раньше фамилию Косухина знали миллионы. Его дворовый предводитель Исаев из «Друга моего, Кольки!» собрал у экранов почти двадцать четыре миллиона зрителей, критики называли актера одной из надежд советского кино. Потом были потеря самого близкого человека, увольнение из Театра имени Ермоловой, зависимость от спиртного — и годы, когда он играл безымянных прохожих и часами стоял натурщиком перед студентами-художниками, чтобы не пропасть от голода.
Осветитель «Мосфильма», чертежник и неожиданный поворот во ВГИК
Игорь Косухин родился в Москве 28 сентября 1933 года. С кино его родня была связана напрямую: брат матери, Евгений Косухин, работал режиссером и сценаристом на Киевской киностудии, и в доме только и говорили что о съемках, сценариях и актерах. До рождения племянника Евгений Иванович, впрочем, не дожил — он умер молодым, в 1932 году.
Отца, Якова Афанасьевича Лиходия, в семье не было: он не жил с женой и сыном и погиб в 1945 году. Воспитывали мальчика по материнской линии. Бабушка, София Дмитриевна Косухина, умерла, когда Игорю было двенадцать.
Со сценой выпускник школы связываться не спешил: нужна была прикладная профессия, чтобы помогать семье. В 1951 году он устроился осветителем на «Мосфильм», год провел среди ламп и съемочных павильонов, а потом выучился на чертежника-конструктора и четыре года отработал в московских проектных институтах «Промэнергопроект» и «Гипромолоко».
Знакомые тех лет вспоминали, что Косухин тонко чувствовал форму, элегантно одевался даже при скромном достатке, любил порядок в вещах и многое умел делать руками. В актеры его привел не расчет, а романтический порыв. Он безответно влюбился в девушку, которая глядела на его скромную работу свысока и всерьез ухаживаний не принимала. Доказать ей собственную значимость он решил по-своему — подал документы во ВГИК.
Творческие испытания он выдержал и оказался в мастерской Бориса Бибикова и Ольги Пыжовой. Сердце возлюбленной это, впрочем, не смягчило: девушка осталась равнодушной, зато Косухин с головой ушел в ремесло. На третьем курсе, в 1958 году, его приметила Татьяна Лиознова и позвала дебютировать в «Памяти сердца» — там он сыграл Ральфа Чадвика, сына английского летчика. Тогда же его пригласили в дипломную короткометражку Андрея Тарковского и Александра Гордона «Сегодня увольнения не будет».
В 1960 году, защитив диплом, Косухин получил распределение в Московский драматический театр имени Ермоловой. В репертуар он влился быстро: Петька в светловских «Двадцать лет спустя», Петя во «Времени любить», Алеша в погодинских «Цветах живых», Федерико в «Субботе, воскресенье, понедельник» де Филиппо.
«Друг мой, Колька!» и миллионы зрителей
Параллельно с театром Косухин продолжал сниматься. Настоящий успех пришел в 1961 году — с картиной Александра Митты и Алексея Салтыкова «Друг мой, Колька!». Ему досталась непростая роль Исаева, дворового предводителя трудных подростков. Откровенного злодея он не играл: за показной наглостью, развязной походкой и циничными репликами отчетливо читалась трусливая, малодушная натура, которая пасует перед настоящей силой и правдой. Фильм посмотрели почти двадцать четыре миллиона человек — и фамилия Косухина стала известной широкой публике.
Через два года Виктор Комиссаржевский поставил производственную драму «Знакомьтесь, Балуев!». Там за Косухиным закрепилось амплуа морально неустойчивого молодого человека: его Крохалев сначала встречался с девушкой, а потом малодушно отказался делить с ней заботу о будущем ребенке. Роль вызвала бурное обсуждение.
Главной вершиной его кинобиографии стал «Пока фронт в обороне» Юлия Файта, снятый в 1964 году по фронтовой прозе Юрия Нагибина. Герой Косухина через громкоговорители на передовой обращается к немецким солдатам с правдивыми сводками и верит в силу честного слова. Напарника главного героя сыграл Виктор Авдюшко, связистку Катю — Светлана Светличная. Критики писали, что актеру удался чистый, мыслящий и принципиальный человек, отстаивающий правду в тяжелых условиях. Казалось, впереди его ждет большое будущее. Но судьба повернула иначе.
Смерть матери и уход из Театра Ермоловой
В 1962 году умерла мама, Галина Ивановна. Бабушки давно не было на свете, своей семьи у актера тоже не было. Для него это была потеря самого близкого человека — и он остался совершенно один в опустевшей московской квартире.
С одиночеством Косухин не справился. Он искал забвения в случайных компаниях и в спиртном, и пристрастие быстро начало разрушать его жизнь. В театре срывы артиста долго терпели, помня о его сценической отдаче и профессионализме, но становилось только хуже.
В 1970 году главным режиссером Театра имени Ермоловой стал Владимир Андреев. Способности Косухина он ценил, но мириться с постоянными нарушениями дисциплины не мог. Андреев подолгу говорил с актером, уговаривал взяться за ум и предупреждал напрямую: если пропуски репетиций не прекратятся, театр расторгнет контракт. Косухин честно пытался держаться, на несколько месяцев брал себя в руки — но внутренний надлом оказался сильнее воли. В начале 1970-х руководство театра окончательно решило с ним расстаться.
Безымянные прохожие и часы у мольберта
За порогом театра Косухин разом потерял и постоянный заработок, и связь со сценой. Крупных предложений от киностудий больше не было: там знали о ненадежности исполнителя и боялись, что он сорвет съемочный график.
В квартире воцарилась нужда. Чтобы не пропасть от голода, артист соглашался на любые эпизоды, и персонажи его мельчали на глазах — безымянные прохожие, дежурные милиционеры, шоферы, случайные посетители кафе. Фамилию Косухина в титрах зачастую даже не упоминали. На несколько секунд его можно увидеть в «Нейтральных водах», «Развязке», «Это мы не проходили», «Пограничном псе Алом» и «Бедной Маше», а у Эльдара Рязанова в «Небесах обетованных» бывший артист Театра Ермоловой появился в роли безымянного нищего — обитателя городской свалки.
Крошечных гонораров не хватало даже на скромную еду и оплату жилья. И тогда интеллигентный, начитанный актер нашел себе другое занятие — пошел натурщиком в художественные мастерские, институты и училища, где часами неподвижно позировал студентам-художникам. Платили почасово и немного.
В середине 1980-х мелькнула надежда: Косухин устроился в независимый «Театр-88», ездил с небольшими постановками по провинции. Но коллектив продержался недолго и распался.
Брак, ссора и семь месяцев колонии
Личная жизнь тоже не сложилась. Уже в зрелом возрасте Косухин попробовал создать семью — его женой стала Лидия Абрамова. Брак продержался всего полтора года: жизнь двух немолодых людей без достатка превратилась в череду бытовых неурядиц, и взаимопонимания супруги так и не нашли.
Во время одной из ссор актер не сдержался. Женщина вызвала милицию и написала заявление, дело дошло до суда — и Косухина приговорили к семи месяцам исправительно-трудовой колонии.
Срок окончательно сломил волю артиста. Отбыв наказание, он вернулся в запущенное, холодное жилье постаревшим и опустошенным. Брак расторгли, детей у Косухина так и не появилось. До конца дней он нес глубокое чувство вины и стыда за случившееся и избегал любых разговоров об этом.
Рак лёгких и одинокая смерть в 60 лет
В последние годы единственным близким человеком для всеми покинутого артиста стала знакомая женщина по имени Ирина Петровна. Она искренне сочувствовала пожилому мужчине, регулярно навещала его, приносила горячую еду, помогала убирать комнаты и покупала все необходимое.
В начале 1990-х здоровье Косухина резко ухудшилось: врачи диагностировали рак лёгких. Актер страдал от постоянной слабости и с трудом передвигался по комнате. Чтобы облегчить его состояние, Ирина Петровна в сентябре 1993 года нашла необходимые средства и полностью оплатила сложную медицинскую процедуру. Хирургическое вмешательство ненадолго принесло облегчение: Косухин воспрял духом, начал вставать сам и строить скромные планы. Но улучшение оказалось кратковременным, и вскоре недуг вернулся с новой силой.
13 апреля 1994 года сердце шестидесятилетнего актера остановилось. Он ушел тихо, в полном одиночестве. Косухина похоронили на Ваганьковском кладбище, на 27-м участке. Проводить его пришли всего несколько человек. Из всего огромного актерского цеха проститься со старым коллегой явились лишь две женщины — Елена Королева, помнившая его дебют в Театре Ермоловой, и Татьяна Кузнецова, которая тридцать три года назад играла с ним в «Друге моем, Кольке!». Родной театр уход артиста практически проигнорировал.
ДЗЕН
Телеграм