В 1941 году пятилетнюю девочку в московской квартире спросили, кем она будет, когда вырастет. Та не стала думать.
— Великой актрисой.
Не «артисткой», не «как тётя такая-то». Именно «великой». В этом слове уже была вся Демидова: без сюсюканья, без оговорок, с той точностью, которая позже будет узнаваться в любой её роли. Через шестнадцать лет, придя на консультацию в Щукинское училище, она услышит от педагога Василия Ивановича Москвина, сына мхатовского артиста, ровно противоположное.— Какую школу окончила?
— Фестьсот двадцать фестую.
— Девочка, с такой дикцией в артистки не ходят.
Так Демидова впервые столкнулась с тем, что мечтать и достигать — не одно и то же. И с тем, что между этими двумя глаголами надо вместить пять лет учёбы на экономическом факультете МГУ.

Шепелявость, экономфак и первое «не ваше»
Она родилась в Москве 29 сентября 1936 года. Отец, Сергей Алексеевич, в 1941-м ушёл на фронт добровольцем и погиб при освобождении Варшавы. Мать работала лаборанткой на кафедре экономического факультета МГУ. В военные годы Аллу воспитывала бабушка.
В семье жила легенда о происхождении: Демидовы — те самые уральские заводчики и золотопромышленники. Родство или просто совпадение фамилий — установить трудно. Но подростком Алла росла с этим фоновым ощущением старой русской культуры за спиной. Может, оттуда и та интеллигентность, которую сама актриса с мягкой иронией называла «манерностью», подсмотренной у старших коллег по Щукинскому училищу.
Сцена снилась ей с детства. В школьном драмкружке роли доставались маленькие, и она придумывала себе программы сама: читала монологи Островского, отрывки из «Анны Карениной». Одноклассники знали: после школы Алла пойдёт только в Щуку. Пошла — и провалилась.
Теперь этот провал кажется фундаментом. Без пяти лет университета, без серьёзной книжной начитки, без экономфака и его лицейского курса — того самого, что дал стране нескольких академиков, — не было бы и её интеллектуальной фактуры. Той, что сделала Демидову непохожей ни на кого в советском театре.
«Такая любовь» и Ролан Быков
В МГУ Алла честно пыталась стать экономистом. Окончила с отличием в 1959 году, осталась в университете, вела семинары по политэкономии. Но на третьем курсе случилось то, после чего отступать было нельзя.
В 1958-м в Студенческий театр МГУ пришёл молодой Ролан Быков. Тогда ещё актёр ТЮЗа, мало кому известный за его пределами. Первой его постановкой стала «Такая любовь» по пьесе чешского драматурга Павла Когоута. Главную женскую роль, Лиды Петрусовой, он отдал двум студенткам с разных факультетов: с журфака — Ие Саввиной, с экономики — Алле Демидовой.
Спектакль произвёл фурор. О нём говорила Москва. К политэкономии Демидова уже не вернулась.
После Быкова в Студенческом театре сменилось несколько режиссёров. С Сергеем Юткевичем труппа не сработалась, произошёл раскол. Часть актёров ушла в студию при Театре имени Ленинского комсомола — Демидова с ними. Студией руководили Михаил Шатров и Владимир Ворошилов. Через год её выгнали с формулировкой «профнепригодна». Опять дикция, опять «не ваше место».
В 1959 году Демидова сделала вторую попытку поступить в Щукинское училище. Приняли. Условно, со скрипом: шепелявость никуда не делась, хотя с логопедом она занималась. Зато на курс её взяла Анна Алексеевна Орочко — легендарная вахтанговская актриса, когда-то работавшая с самим Евгением Багратионовичем Вахтанговым. В судьбе Демидовой Орочко сыграла роль, которую трудно переоценить.
Дипломный спектакль, из которого выросла Таганка
В 1963 году Юрий Любимов, преподававший на курсе Орочко, поставил со студентами дипломный «Добрый человек из Сезуана» по Брехту. Демидова получила роль госпожи Янг, матери лётчика.
О спектакле заговорила вся театральная Москва. Чиновники возмущались, партийные начальники хмурились, богема ходила смотреть снова и снова. Судьбу постановки решило вмешательство Константина Симонова: он посмотрел работу молодых актёров и 8 декабря 1963 года напечатал в «Правде» статью «Вдохновение юности». Похвала в главной партийной газете, за подписью признанного авторитета советской литературы, звучала почти как распоряжение. Спектакль и его создателей решили сохранить как единый коллектив.
В апреле 1964-го Любимов стал главным режиссёром Московского театра драмы и комедии, а основой новой труппы сделался его актёрский курс. Первым спектаклем обновлённого театра стал тот же «Добрый человек из Сезуана». Вскоре театр получил название, навсегда сросшееся с именем Любимова. Так появилась Таганка.
Первые годы Демидовой там трудно назвать триумфальными. Любимов её, как она сама позже признавалась, словно не замечал. Первой классической ролью на новой сцене стала Вера в «Герое нашего времени», и дебют вышел провальным.
— Была я, только что закончившая театральную школу, и был Лермонтов, недосягаемая вершина, на которую можно смотреть, только задрав голову, — объясняла она позже. — Но так ничего не увидишь.
И всё же именно эта актриса нескольких лет спустя сыграла в любимовском «Гамлете» королеву Гертруду — и заставила театральную Москву разом забыть о ранних провалах.
Гамлет в свитере и королева в цепи
Идею поставить «Гамлета» с Высоцким в главной роли подала сама Демидова. После этого артист два года добивался работы у Любимова и выдерживал резкие замечания режиссёра — в том числе потому, что в тени балкона зрительного зала за процессом наблюдала Марина Влади.
Премьера состоялась 29 ноября 1971 года. На сцене стоял огромный подвижный шерстяной занавес художника Давида Боровского. Он умел всё: разрезать пространство, поглощать, обнажать. Из остатков той же шерсти Любимов предложил связать актёрам свитера — так у спектакля появилась своя фактура: грубая шерсть, кладбищенская земля, гитара в руках Гамлета-Высоцкого ещё до начала действия.
Демидова играла Гертруду. Не царственную, не мхатовскую, а совсем другую: в грубой большой цепи на груди, с резкой пластикой, без декоративности.
— У нас нет корон, у нас нет украшений особенных, — вспоминала она. — Я носила грубую цепь, и такую большую, большую…

Высоцкий и Демидова играли в «Гамлете» десять лет. Однажды на гастролях в Польше произошёл случай, который она потом описала в книге о Высоцком. Тяжёлый шерстяной занавес неожиданно зацепился за гроб, на котором актриса сидела по ходу действия.
— Гроб сдвинулся, и я очутилась лицом к лицу с призраком отца Гамлета, которого я не должна видеть по спектаклю, — вспоминала актриса.
В тот же вечер случилось и другое: Высоцкий, чувствовавший себя неважно, посреди их общей сцены забыл текст.
— Как дальше, забыл, — шепнул он ей.
Она подсказала реплику, он подхватил и доиграл сцену хорошо. На таких подсказках и взаимной выручке держалось их сценическое партнёрство — десять лет и сотни спектаклей.
После смерти Высоцкого 25 июля 1980 года «Гамлета» сняли с репертуара навсегда.
Чехов с кладбищенского холма
В 1975 году Любимов уехал в Италию ставить оперу Луиджи Ноно в «Ла Скала», а на Таганку пригласил Анатолия Васильевича Эфроса. Тот выбрал «Вишнёвый сад» — пьесу, которой в репертуаре театра до тех пор не было.
Эфрос предложил решение, шедшее наперекор всей мхатовской традиции. Действие перенесли на белый кладбищенский холм, среди серых надгробных плит и белых вишнёвых деревьев. Раневскую он отдал Демидовой и попросил играть на стыке трагизма и эксцентрики — не на сентиментальности, а на самоиронии.
Демидова откликнулась мгновенно. Она тогда, по собственному признанию, «была ушиблена модерном», листала альбомы по искусству начала века — и идея Эфроса легла на готовую почву. Её Раневская оказалась дамой эпохи декаданса: ломкой, ироничной, насквозь видящей и себя, и брата, и всю вырубаемую красоту.

Лопахина играл Высоцкий. Партнёрство снова сошлось, как в «Гамлете», только с другим знаком. Эфрос вспоминал, что Высоцкий читал свой главный монолог «так страшно, что вообразить трудно, как может выдержать человек такое бешенство». Демидова рядом играла на полутонах, на отстранении, на медленной агонии женщины, которая уже понимает: всё кончено.
В 1986 году Эфрос восстановил спектакль и в том же году получил за него Первую премию на международном фестивале БИТЕФ в Югославии. Через год Эфроса не стало. После его смерти «Вишнёвый сад» с успехом сыграли в Париже, а французский критик Мишель Курно назвал Демидову «чайкой из Люксембургского сада».
Спиридонова, из-за которой она попала в чёрный список
В 1968 году на экраны вышел фильм Юлия Карасика «Шестое июля» по сценарию Михаила Шатрова. Он рассказывал о подавлении мятежа левых эсеров летом 1918 года. Лидера эсеров Марию Спиридонову играла Демидова. За первый год проката картина собрала 33,2 миллиона зрителей, но потом попала под негласные ограничения: партийное руководство возмутило, что сомневающийся Ленин смотрелся проигрышно на фоне слишком харизматичных левых эсеров в исполнении Демидовой и Джигарханяна.
Сцена её речи на V съезде Советов оказалась настолько мощной, что перед исполнителем роли Ленина Юрием Каюровым встала сложная задача: как говорить после этого крика, чтобы не проиграть актрисе. Каюров позже признавался, что, посмотрев записанную речь Спиридоновой, понял: ответный крик не сработает, надо играть тише.

Демидова потом рассказывала, что после этой роли оказалась в негласном «чёрном списке».
— Считалось, что я переиграла Ленина, что я давлю своей индивидуальностью даже на втором плане, — вспоминала она. — И поэтому ни в коем случае нельзя было играть положительного.
После Спиридоновой ей долго не давали ярких положительных ролей. Зато доставались сложные, неудобные, с двойным дном. Немки в «Щите и мече» Владимира Басова. Лиза в типографии в «Зеркале» Андрея Тарковского.

Тарковский и один завышенный пульс
С Тарковским Демидова познакомилась задолго до «Зеркала», ещё во времена «Андрея Рублёва». Он предлагал ей роль дурочки — она отказалась. Позже признавалась, что жалела.
Когда Тарковский начал «Солярис», она сорвалась к нему на съёмки, чтобы просто смотреть, как он работает.
— Главное, надо было суметь подключиться к его нерву, к его завышенному пульсу, — вспоминала она. — Тогда схватить его состояние и сыграть то, что он хочет видеть.
В «Зеркале» 1974 года она сыграла Елизавету Павловну, сотрудницу типографии, подругу матери главного героя. Эпизод короткий, но один из самых нервных в фильме: героиня Маргариты Тереховой бежит под дождём в типографию, боясь, что в наборе пропустили опечатку, которая может стоить всем работы и жизни. Опечатки нет. И тогда Лиза, сыгранная Демидовой, обрушивает на подругу всё, что копилось годами, упрекая её в эгоизме. Сцена длится несколько минут. После неё забыть Демидову уже невозможно.
Для этой эпизодической роли Тарковский целую неделю лично подбирал для неё костюмы и винтажную брошь 1930-х годов. Внешне Демидова не имела сходства с реальным прототипом — полной подругой матери режиссёра, — но ему требовалась именно её стремительная городская скороговорка для произнесения монологов о Достоевском.
Императрицу Елизавету Алексеевну она сыграет позже, через двадцать четыре года, в фильме «Незримый путешественник» 1998 года. Эти две роли иногда путают, но это разные эпохи, разные режиссёры и разные актёрские задачи.
Федра и мальчики
К концу восьмидесятых Демидова всё чаще искала собственные пути. В 1988 году она сама предложила Роману Виктюку поставить цветаевскую «Федру», отказавшись от его «Кто боится Вирджинии Вульф?», и лично сократила поэтический текст для сцены.
Премьера состоялась 23 мая 1988 года в Театре на Таганке. Кормилицу, своего рода тёмное подсознание Федры, играл молодой Дмитрий Певцов. Ипполита — Алексей Серебряков. Композитором был Эдисон Денисов.
Виктюк построил спектакль почти без декораций, в монохромной чёрно-белой гамме, с обнажёнными мужскими торсами, с пластикой Валентина Гнеушева и фресковой статикой. Демидова играла одновременно Федру и саму Цветаеву: режиссёр срифмовал страсть античной царицы с судьбой поэтессы.
Когда Юрий Любимов обвинил создателей в использовании бренда Таганки во время гастролей, Демидова на собственные средства выкупила у театра все декорации и костюмы постановки. Так она стала её единственным владельцем.
Дмитрия Певцова она с тех пор очень любит и, по словам близких, продолжает любить по сей день — как сценического сына, как ученика, как родного человека из той эпохи.
Театр «А» и греческий режиссёр
В девяностые Любимов вернулся, ушёл, снова вернулся, между ним и труппой пробежали сложные годы. Демидова сыграла у вернувшегося Любимова Марину Мнишек в «Борисе Годунове» 1988 года, Донну Анну в «Пире во время чумы» 1989-го, Электру в одноимённой постановке 1992-го. Но в середине девяностых ушла из Таганки. Окончательно.
Ни один театр её к себе не позвал. Был эпизод, о котором сейчас уже можно говорить: один из близких знакомых попытался свести её с Олегом Ефремовым — надеялся, что тот возьмёт Демидову во МХАТ. Они ужинали втроём на кухне. Через пятнадцать минут стало ясно, что ничего не получится. Демидова не была ефремовской актрисой. Вместо чужого театра она сделала свой. В 1993 году появился театр «А» — по сути, авторский проект под Демидову. Денег не было, спонсоров не было, аренду платить было нечем.
И тут судьба свела её с греческим режиссёром Теодоросом Терзопулосом. Они познакомились ещё в 1990 году на фестивале авангардного театра Quinzaine в Квебеке, где она играла «Федру», а он — «Квартет». Позже Демидова отказалась от любимовской постановки «Медеи» в переводе Иосифа Бродского и с декорациями в стиле Чеченской войны ради совместной работы с Терзопулосом. Вместе они сделали «Квартет» Хайнера Мюллера в 1993 году, «Медею» в 1996-м, «Гамлет-урок» в 2001-м. На «Гамлет-уроке» Демидова в одиночку играла и Гамлета, и Офелию, и весь шекспировский мир. Спектакль шёл в помещении Школы драматического искусства.
Это уже была не таганковская актриса. Это был самостоятельный художник со своим языком.
Ахматова под музыку «Виртуозов Москвы»
Параллельно с театром Демидова всё глубже уходила в поэзию. Она читала Ахматову под живой аккомпанемент, выходила с «Виртуозами Москвы» Спивакова на огромные площадки, делала «Реквием» и «Поэму без героя».
В декабре 2016 года в московском «Гоголь-центре» состоялась премьера её совместной с Кириллом Серебренниковым работы «Ахматова. Поэма без героя». В 2018-м за эту постановку Демидова получила «Золотую маску» как лучшая драматическая актриса.
Владимир Валуцкий и одна личная история
О личной жизни Алла Сергеевна не любила и не любит говорить. Это её принципиальная позиция, выработанная годами.
— Я не люблю это, — обрывала она на любых интервью попытки залезть в её дом.

Известно немногое. Её мужем долгие десятилетия был сценарист Владимир Иванович Валуцкий, замечательный кинодраматург, по сценариям которого сняты в том числе «Зимняя вишня» и «Семь невест ефрейтора Збруева». Жили они подолгу втроём: Алла, Володя и его отец, который позже умер.
Они познакомились в 1961 году, сразу после скандального отчисления Валуцкого из ВГИКа за пародию на Ленина. Несмотря на категорический протест его матери против невестки-актрисы, он впервые в жизни воспротивился воле родителей ради брака с Демидовой. Впоследствии его личные увлечения на стороне послужили прототипом для сценария фильма «Зимняя вишня».
1 ноября 2005 года в Москве умерла мать Демидовой, Александра. Алла Сергеевна была в это время на гастролях в Израиле. Близкие добились того, чтобы похороны перенесли на пятое ноября, и она успела прилететь, успела проститься.
На похоронах оказалось огромное количество людей. Демидова не ожидала. Она сама всю жизнь жила своей работой, своими книгами, своими мыслями, и, по словам близких, чувство вины перед матерью отчасти жило в ней всегда.
Владимир Валуцкий ушёл из жизни в 2015 году. Алла Сергеевна осталась одна.

Женщина, которая не любит разговаривать, и потому много говорит
Демидова написала восемь книг. Среди них «Вторая реальность» 1980 года, «Владимир Высоцкий, каким знаю и люблю» 1989 года, «Тени зазеркалья» 1993 года, «Бегущая строка памяти» 2000 года, «Ахматовские зеркала» 2004 года, «Заполняя паузу» 2007 года.
Сама она говорит про себя так:
— Я совершенно не соборный человек, абсолютно не общественный. Если бы была моя воля, я жила бы в скиту. И ненавижу разговаривать. Тоже судьба-насмешка: именно меня и заставляет много говорить, давать интервью, рассказывать.
Недоброжелатели любят повторять, что она холодна, рациональна, носит много масок. Те, кто знает её по-настоящему, говорят прямо противоположное. Замкнутый, закрытый человек. Очень тонкий, очень чуткий. Очень любящий театр и поэзию. И очень одинокий внутри — как бывают одиноки люди, которые сделали себя сами и теперь несут эту самостоятельность как тяжёлую корону.

Та самая девочка, которая в пять лет сказала, что будет «великой», получила ровно то, что обещала самой себе. Не потому, что повезло. Не потому, что были связи. А потому, что упрямо шла по единственной дороге, которая вела её туда, куда она сама себе наметила. Через провалы, через шепелявость, через «чёрные списки», через театры, которые её не звали.
И сегодня, когда о ней говорят, чаще всего повторяют одну и ту же фразу: «Мы похожи ни на кого». В этой намеренно неловкой грамматике почему-то и кроется самое точное определение Аллы Демидовой.
Она действительно ни на кого не похожа.
И именно поэтому её невозможно ни забыть, ни заменить.
А какая роль Аллы Демидовой — в театре или кино — запомнилась вам сильнее всего?
