Борис Кузьмич Новиков умер в июле 1997 года — через двенадцать дней после своего семьдесят второго дня рождения. В московской квартире на Котельнической набережной, той самой, которую когда-то выхлопотал для него Александр Твардовский. Народный артист Российской Федерации, голос почтальона Печкина, Тарас Купи-Продай, генерал Венделер. Он ушёл так тихо, что коллеги узнали об этом из газет. А в Москве в те же дни гремел XX кинофестиваль, и вся актёрская Москва была там — не у его гроба.
Так закончилась жизнь человека, чьи реплики знала вся страна. За кадром она сложилась совсем не так, как обещал его дар. Самородок из рабочей семьи, он мог стать первым Тёркиным советской сцены — а умер почти в нищете. Государство не поставило ему даже скромного памятника.
Ряжск, завод и студия Завадского
Новиков родился 13 июля 1925 года на станции Ряжск-1, в семье рабочих. О детстве почти ничего не известно. Зато известно, как рано он начал преображаться на сцене: небольшой, субтильный тихоня в школьном драмкружке вдруг становился другим человеком — пластика, характерный голос, дар импровизации. В пятнадцать лет он уже знал, что такое аплодисменты, и точно знал, кем хочет быть.
Война спутала планы. Летом 1941-го шестнадцатилетний Новиков записался добровольцем в народное ополчение, но его отправили в запас по возрасту. Он поступил в Московский авиационный техникум и до конца войны работал фрезеровщиком на авиастроительном заводе — делал детали для фронтовой авиации. За этот труд получил медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». Фронтовых наград у него не было, хотя некоторые биографы позднее приписывали ему боевой путь. В военных архивах подтверждения этому нет.
В 1944-м Новиков поступил в Театр-студию Юрия Завадского при Театре имени Моссовета — во второй набор мастера. Первым в своё время были Вера Марецкая, Ростислав Плятт, Николай Мордвинов. Сокурсниками Бориса стали Анатолий Адоскин, Яков Сегель, Нелли Молчадская, Галина Дятловская. Завадский сразу разглядел в студенте незаурядное дарование и в том же 1944-м выпустил его на профессиональную сцену — в крошечной роли слуги в шекспировском «Отелло». В дипломном спектакле «Как закалялась сталь» Новиков сыграл самого Павку Корчагина. После выпуска его приняли в штат театра — в числе лучших учеников курса.
Тёркин, которого ждал Твардовский
В Театре имени Моссовета Новикову пришлось непросто. На сцене блистали Раневская, Мордвинов, Плятт, Названов. На внутреннюю жизнь театра сильно влияла бывшая жена Завадского Вера Марецкая — её за глаза называли хозяйницей. Репертуар строился вокруг старожилов, и Новиков старался не мозолить глаза главрежу: держался в тени, появлялся в массовке, в ролях слуг и полицейских.
Первый настоящий успех пришёл в апреле 1961 года — после премьеры «Василия Тёркина» по поэме Твардовского. Режиссёр Александр Шапс рискнул и поставил на главную роль немолодого, не самого известного артиста. Попал в самое яблочко. Ироничный от природы балагур, выходец из народа, Новиков подошёл на Тёркина идеально. Зал рукоплескал стоя. Твардовский сидел в первом ряду; после спектакля он со слезами на глазах крепко обнял артиста: «Именно таким я представлял своего героя!»
Тридцати шести лет от роду Новиков стал главным открытием сезона. Его хотели выдвинуть на Ленинскую премию — и тут же натолкнулись на сопротивление Завадского. Тот счёл такую награду неуместной: корифеи вроде Марецкой и Плятта её так и не получили. По воспоминаниям вдовы актёра Надежды Климович, именно после «Тёркина» Новиков впервые столкнулся с завистью и откровенной травлей. Некоторые коллеги не простили ему ни славы, ни квартиры на Котельнической набережной, которую выхлопотал для семьи Твардовский. По одной из версий, завистники даже написали анонимное письмо в Московский горком КПСС — дескать, главную роль советского солдата дали актёру, который «пороха не нюхал». Когда Новиков решил уволиться, по столичным подмосткам разнеслись слухи о его «чудовищном характере», и в труппу Малого театра его не приняли.
Сам Новиков, по свидетельству близких, выбрал скромную двухкомнатную квартиру в соседнем корпусе той же высотки. От роскошных апартаментов в центральном подъезде, которые ему первоначально предлагали, отказался. Попросить жильё попроще — это очень в его характере.
В Театре сатиры, куда его вскоре пригласил Валентин Плучек, Новиков отработал девять лет. Играл Пустославцева в «Гурии Львовиче Синичкине», Аптекаря в «Интервенции», Антонио в «Женитьбе Фигаро», дружил с Анатолием Папановым. «Ко двору пришёлся», но «своим» так и не стал.
«Массовик-затейник» с даром импровизации
В кино Новиков пришёл в 1955 году — хулиганом в комедии Самсона Самсонова «За витриной универмага». Своим настоящим кинодебютом он сам считал роль Митьки Коршунова в эпопее Сергея Герасимова «Тихий Дон». Герасимов, предпочитавший снимать своих учеников, доверил заметную роль второго плана «малоизвестному» Новикову — и не прогадал. Митька Коршунов получился бесшабашным, живым, запоминающимся.
«Боря хотел, чтобы все вокруг улыбались и смеялись. Мы его называли „массовик-затейник“. При этом никого своими шутками не обижал. Ведь он был безумно добрым и непосредственным человеком», — вспоминала партнёрша по съёмкам Зинаида Кириенко.
После «Тихого Дона» Новиков за несколько лет снялся в двадцати картинах: «На графских развалинах», «Девушка с гитарой», «Капитанская дочка», «Испытательный срок», «Казаки», «Алые паруса», «Друг мой, Колька!..», «Донская повесть». Даже в эпизодах оставался незабываем — чего стоил один бандит Хрящ из «Графских развалин» или ювелир Либерзон из «Адъютанта его превосходительства».
В «Приключениях принца Флоризеля» Новиков создал генерала Венделера — престарелого, контуженого, хромого, одноглазого вояку, помешанного на войне и вынужденного терпеть выкрутасы молодой супруги. Образ был слеплен буквально из ничего: шаркающая кавалерийская походка, «фефект фикции» человека со вставной челюстью, пиратская повязка на левом глазу и фирменные реплики — «У меня не голова, а чугунное ведро… м-м-м… ядро» или «Клара, мы скоро оба будем ходить голыми. И значительно раньше, чем вы думаете…».
Но в народной памяти Новиков навсегда остался Тарасом по кличке Купи-Продай из сериала «Тени исчезают в полдень». Скрытого врага советской власти, жившего под чужой личиной, актёр наполнил собственными находками — в мимике, жестах, репликах. «Сучат тут ногами всякие, словно их за голые коленки щупают!», «Погоди, я донос в комсомол напишу!» — и, конечно, сакраментальное «Загремим под фанфары!».
«Тени исчезают в полдень» мы снимали долго, и в дождь, и в холод. И если для роли Новикову надо было добавить каких-то шуток-прибауток, не прописанных в сценарии, он обязательно вставлял их, не забывая согласовать с автором сценария. Борис создавал вокруг себя ауру правды. Не просто играл роль, он жил в ней», — вспоминал режиссёр Владимир Краснопольский.
Всего Новиков снялся почти в ста пятидесяти фильмах, плюс десятки выпусков киножурнала «Фитиль», где самозабвенно играл алкоголиков, тунеядцев, хулиганов и подсудимых. А ещё озвучивал мультфильмы: котов, псов, зайцев, гусей, ежей, муравьёв, домовых и даже ведьм. Его узнаваемым голосом говорит почтальон Печкин из «Простоквашино», а также колоритный коломенский жулик Курочкин из «Приключений Васи Куролесова».
«Вас никто не любит, кроме народа»
В Театре сатиры Новиков держался особняком. Колючий, неуживчивый, неудобный, всегда сам по себе — таким его запомнили коллеги. Проблемы были те же, что и везде: сахарный диабет, который артист «лечил» известным способом, опоздания, иногда — неявки на спектакли.
«Боря был пьющий, опаздывающий, не приходящий на спектакль. И когда его вызывали на партбюро, хотя он не был партийным, то устраивали ему порку, чтобы потом взять на поруки и оставить в театре. Основным обвинителем была член партбюро Татьяна Ивановна Пельтцер. Она говорила: доколе, нет сил терпеть, он позорит театр», — вспоминал Александр Ширвиндт в книге «Склероз, рассеянный по жизни».
На одной из таких разборок Новикову дали последнее слово. Он пообещал, что больше так не будет, и вдруг добавил, обращаясь к Пельтцер: «А вы, Татьяна Ивановна, мне надоели. Вас все боятся, а я скажу прямо: имейте в виду — вас никто не любит, кроме народа». В этой фразе — весь Борис Новиков.
В 1972 году он навсегда ушёл из репертуарного театра и сосредоточился на кино. К тому моменту диабет прогрессировал, единственный сын Сергей страдал тяжёлым психическим расстройством, забота о нём требовала денег и внимания. В театре становилось всё труднее.
«Все верну до копейки»
Пришла перестройка, за ней — мрачные девяностые. Новиков продолжал сниматься: с 1990-го по 1997-й вышло двенадцать фильмов с его участием, но это были в основном эпизоды за копейки. Кинопроизводство и кинопрокат разваливались на глазах. Даже у суперпопулярных актёров работы становилось меньше, многие уходили из профессии — шли таксовать, торговать на рынках, рыть могилы.
В 1994 году Новикову присвоили звание народного артиста Российской Федерации. В материальном плане это ничего не давало. Абсолютно непрактичный, немеркантильный, не «обросший» за годы популярности нужными связями, к тому же тяжело больной, он с женой остался без средств к существованию. Престижная квартира на Котельнической быстро пришла в упадок: сантехника «накрылась медным тазом», за водой приходилось спускаться в подвал. Скромной советской пенсии на троих — Новиковы и сын — едва хватало на еду. О лечении пришлось забыть.
Узнав о положении артиста, Леонид Ярмольник начал ежемесячно присылать ему по двести долларов. По воспоминаниям Надежды Климович, увидев деньги, Новиков не сразу понял, что это такое. «Он горько заплакал и сказал: „Передай Леониду, что я отдам, я отработаю! Как только на ноги встану — все верну до копейки“».
Последним фильмом с участием Новикова стала картина Геннадия Полоки «Возвращение „Броненосца“» (1996). Он сыграл там «пикейный жилет» — обывателя, с видом знатока рассуждающего о глобальных проблемах. Во время съёмок кто-то из коллег поинтересовался, как он поживает. «Мне стыдно говорить о своей нынешней жизни», — ответил Новиков и перевёл тему.
25 июля 1997 года Бориса Кузьмича не стало. Причиной смерти медики назвали сахарный диабет, спровоцировавший остановку сердца.
Похороны без фанфар
В эти июльские дни в Москве гремел XX кинофестиваль под председательством Сергея Соловьёва. В конкурсной программе не было ни одного чисто российского фильма, и вся актёрская Москва сидела в зале и общалась в кулуарах. О смерти Новикова не знал никто — ни коллеги, ни пресса. Никаких пышных похорон быть не могло: Надежда Климович и несколько родственников едва наскребли денег на самый дешёвый гроб, который даже некому было нести. В узком кругу Бориса Кузьмича похоронили на Даниловском кладбище.
Только потом об этом написала «Комсомольская правда». Сердобольные читатели — поклонники таланта Новикова — собрали деньги на скромную могильную плиту с печальным лицом народного артиста и датами жизни и смерти. Солидного памятника от государства так и не появилось.
«Почему у нас артисты живут в нищете, надо спросить в правительстве, — отреагировала на смерть коллеги народная артистка СССР Людмила Чурсина. — Борис Кузьмич был человеком, очень чутко ощущающим фальшь, лицемерие и ложь. Его трудно было обмануть. Он был безумно талантливым актёром с очень сложным характером. Гении простыми не бывают».
Надежда Климович пережила мужа на одиннадцать лет и скончалась в 2008 году. После её смерти страдающий тяжёлым душевным расстройством сын Сергей стал жертвой чёрных риелторов: мошенники прописали недееспособного мужчину в разрушенном доме, а элитную квартиру на Котельнической переоформили на себя. В 2009 году благодаря вмешательству Гильдии актёров кино, журналистов и программы «Человек и закон» истощённого Сергея нашли в подмосковном посёлке Черкизово, отправили на лечение и возбудили уголовное дело. Сергей Новиков ушёл из жизни в 2017 году.
Борис Кузьмич не дал ни одного интервью. Журналистов он не переносил и в собственной раскрутке не нуждался. Зато его неэкранная фраза, брошенная Татьяне Пельтцер, разошлась прочно: «Вас никто не любит, кроме народа». Характер, судьба и та невозможная смесь колючести, таланта и обречённости — всё в одной реплике.
А вам Борис Новиков ближе как Тарас Купи-Продай, генерал Венделер или всё-таки почтальон Печкин?
ДЗЕН
Телеграм