Евдокия Сушкова, для близких — Додо, вошла в историю как поэтесса, которой посвящали стихи, которую называли музой и ставили рядом с Сафо. Но судьбу её решил не литературный салон, а согласие стать женой графа Андрея Ростопчина.
Накануне свадьбы она признавалась кузине: идёт замуж от безысходности. Единственной страстной любовью оставался князь Сергей Голицын — тот, кому посвящён «Талисман». Родня отказала ему из-за недостаточного богатства.
Свекровь, Екатерина Петровна Ростопчина, сама предупреждала невесту: у сына тяжёлый и взрывной характер, лучше отказаться. А незадолго до венчания жених в приступе гнева сломал дорогие серьги за десять тысяч рублей, приготовленные в подарок невесте. Ему показалось, что она обрадовалась недостаточно.
Сирота, которую держали в комнате
Додо росла в семье деда. Мать умерла, когда девочке не было и шести лет; отец постоянно был на службе и в командировках. Рядом оставались два брата — с ними было весело и интересно. Дети часто шалили, и им многое прощалось.
Учителя и воспитатели приходили домой, как было принято в состоятельных семьях. Девочка охотно учила иностранные языки, много читала, музицировала на фортепьяно и хорошо пела. Стихи начала сочинять в детстве, но показывать их стеснялась.
Тетрадь со стихотворениями случайно увидел П. А. Вяземский, друг Пашковых. Первое же прочитанное стихотворение произвело на него сильное впечатление: ему понравился мелодичный, открытый стиль юной поэтессы. Он отправил стихотворение в альманах «Северные цветы» — и вскоре вся Москва заговорила о «Талисмане» и его авторе.
Сушкову начали приглашать в музыкальные салоны и литературные гостиные; в основном она читала там свои поэтические зарисовки. В её репертуаре было много тем, созвучных историческим событиям девятнадцатого века, — любовь к родине, жажда свободы, сочувствие к народу, признательность декабристам. Но многое из написанного она читала только тем, кому действительно доверяла.
Частые походы к друзьям раздражали благочестивых родственников, которые воспитывали Додо. Они мечтали выдать её замуж и присматривали выгодную партию. В какой-то момент девушку держали в комнате и не выпускали из дома. Юная поэтесса быстро нашла способ обрести свободу: она вышла замуж.
Военный граф, привыкший добиваться невозможного
Для света её согласие выглядело странно: утончённая девица — и потомственный военный. Андрей Фёдорович Ростопчин к сватовству уже сделал карьеру, имел правительственные награды, любил быть в центре событий и добиваться невозможного. Евдокия, любимица поэтов и музыкантов, его очаровала — возможно, он просто захотел ею обладать. Ещё недавно граф собирался под венец с другой красавицей, а тут сделал предложение Додо. Первый раз она отказала; со второго согласилась.
О свадьбе и медовом месяце — о том, что для девушки её круга считалось счастливейшим моментом, — молодая графиня не написала ни строчки. Расчёт? Скорее всего да. Но поначалу молодые были относительно счастливы. Андрей интересовался историей и искусством, много читал, знал иностранные языки. От отца ему достались хорошая библиотека и коллекция картин популярных художников; в доме Ростопчиных, казалось, бывала вся знать Москвы.
Свекровь, проклинавшая покойницу
Скоро открылись неприятные стороны. Ростопчин привык командовать, критиковать и требовать. Вспышки его гнева и сумасбродство выглядели грубо, цинично, неуважительно ко всем — и к жене в том числе. Возможно, давало себя знать казарменное воспитание. Или отношения с матерью, которую он винил в смерти отца.
Екатерина Петровна Ростопчина однажды внезапно перешла в католичество и стала ярой его последовательницей. От домашних требовала отказаться от христианства. Брак сына с христианкой был ей не по нраву. Граф Фёдор Васильевич до последних дней оставался христианином и противостоял жене, как мог.
Последняя ссора родителей случилась после внезапной смерти самой младшей дочери. Мать хотела похоронить её по католическим канонам; отец с разрешения митрополита совершил погребение с отпеванием по христианским канонам. Екатерина Петровна не стала скорбеть рядом с мужем над телом усопшей — она сыпала проклятия и даже не подошла проститься с покойницей. Фёдор Васильевич переживал так, что сердце не выдержало, и вскоре он умер. Андрей Фёдорович с тех пор не доверял людям, особенно дамам.
Не прошло и года, как Додо начала жаловаться друзьям на мужа. Екатерина Петровна в их разладе видела одну причину: «вера не та».
Аромат роз, поклонники и сплетни
Грубость и деспотичность мужа не мешали ей жить светской жизнью, ездить за границу и часто менять наряды. Поклонников у молодой графини заметно прибавилось: ею восхищались, хвалили литературные способности, посвящали стихи и прозу. Стихотворения её и правда были хороши — особенно о неразделённой любви и несбывшихся надеждах. Самые известные композиторы тех лет написали музыку ко многим её стихам, и они зазвучали в полную силу.
Евдокия расцвела. Небольшого роста, изящная, она умела жестикулировать, артистично закатывала глаза и заразительно смеялась. Большие тёмные глаза на бледном лице манили собеседника. Музыкальный голос складывался в плавную речь и заставлял слушать; капля её духов наполняла комнату ароматом роз, утренней свежестью и весенним ветерком.
Светской львицей Евдокия становиться не стремилась: её ценили за искренность и открытость. Но и завистники в её обществе появились. Пошли сплетни и слухи о романах на стороне. Прямых доказательств никто так и не предъявил, однако из-за этих интриг отношения с мужем резко накалились.
Спорили и о благотворительности: на неё Евдокия тратила почти все гонорары. Муж считал такие расходы неуместным расточительством.
«На дорогу!» для Лермонтова
С Михаилом Лермонтовым Ростопчину связывала близкая дружба. В апреле 1841 года, перед последним отъездом поэта на Кавказ, Евдокия написала ему напутственное «На дорогу!». Лермонтов перед отъездом подарил ей альбом со стихотворением-посвящением «Я верю: под одной звездою…».
Две дочери, фамилия Андреевские и разорение
Нравы девятнадцатого века были далеки от нынешних. Развод, сегодня обычный, тогда оставался редкостью; всё решалось по общей договорённости. Когда Андрей Фёдорович охладел к жене, он стал проводить много времени с друзьями — карты и алкоголь. Додо уехала за границу, и там у неё случился затяжной роман с Андреем Карамзиным. Родились две девочки; знакомые гадали, кто их отец. После того как малышек отправили на воспитание в Женеву, сомнения развеялись: дети не от супруга.
По законам того времени внебрачные дети не могли носить фамилию ни биологического отца, ни законного мужа матери. Девочки воспитывались в Швейцарии под фамилией Андреевские. Отчество им дал муж Евдокии, но росли они вдали от семьи.
Для поэтессы роман с Карамзиным закончился болезненным разрывом: он женился на богатейшей вдове и светской красавице Авроре Демидовой и уехал управлять её заводами на Урале.
Свою жизнь, личные переживания, волнения и тревоги Ростопчина вложила в сюжет повести «Счастливая женщина».
Чуть позже у Ростопчиных родился наследник. К тому времени Андрей Фёдорович успел проиграть почти всё состояние, и Додо приходилось на многом экономить. С сыном она поселилась в селе у матери мужа; всё свободное время уходило на стихи, прозу и переводы.
В творчестве теперь были несправедливость жизни, неразделённая любовь, неравенство мужчин и женщин. Что-то сломалось в милой графине: она уже не попадала в общую волну настроения общества, и её стихи утратили популярность.
«Насильный брак», гнев императора и Дюма в Москве
Переломным стал 1845 год: за границей Ростопчина написала балладу «Насильный брак». В аллегорической форме в ней осуждался курс Российской империи в отношении Польши. Это вызвало личный гнев Николая I: поэтессе запретили появляться в столице. В 1847 году она переехала из Петербурга в Москву и фактически оказалась в опале.
Последние годы Ростопчина почти не выезжала из имения и стойко боролась с серьёзной болезнью. Забытая публикой, она умерла почти в одиночестве 3 (15) декабря 1858 года. Ей было 46 лет; причиной смерти стал рак желудка после двух лет тяжёлой болезни. Незадолго до этого её в Москве навестил Александр Дюма-отец — французский писатель был восхищён её умом и мужеством.
Стоит ли соглашаться на брак, если о тяжёлом нраве жениха предупреждает его собственная мать? У каждого в такой ситуации может быть свой ответ, но у Евдокии Ростопчиной цена оказалась своей.
ДЗЕН
Телеграм