Кадры, которые заставляют замирать сердце, зачастую рождаются в муках, о которых зритель даже не догадывается. Финал легендарной картины «Табор уходит в небо» навсегда врезался в память: гордый конокрад Лойко Зобар, воплощенный на экране Григоре Григориу, убивает свою возлюбленную Раду. В тот момент, когда лезвие ножа вошло в тело Светланы Тома, актер, чье имя вскоре станет символом необузданной мужской силы для всего Советского Союза, испытал настоящий, животный ужас. Лезвие вошло подозрительно легко, без малейшего сопротивления, и в глазах Григориу застыл не сценический, а подлинный шок. Именно этот пронзительный взгляд, полный неподдельного страха, вошел в окончательный монтаж фильма. Он был абсолютно уверен, что совершил непоправимое, не зная о хитрости бутафоров, которые предусмотрительно закрепили под платьем актрисы защитную пластину.
Детство, закалившее характер
Григоре Григориу появился на свет на юге Молдавии, в солнечном райцентре Каушаны. Здесь весной и летом природа буквально взрывается буйством красок и плодородием, а люди привыкли трудиться до седьмого пота. В крестьянской семье Григориу, несмотря на тяжелый труд, всегда находилось место для веселья. Своего отца будущий артист не помнил: тот ушел на фронт, когда мальчику было всего несколько месяцев, и погиб в Польше в 1944 году.
Главным мужчиной и наставником для Григоре стал дед Анисим, который обожал устраивать для внука домашние мини-спектакли. Возвращаясь с виноградника, он с хитрым прищуром просил: «Принеси-ка мне вина». Маленький Григоре мгновенно подхватывал игру: бежал в сторону погреба, но на полпути разворачивался и, бережно неся в руках невидимый кувшин, делал вид, что держит тяжелый сосуд. Он старательно «наливал» воображаемое вино в стакан, а дед, кряхтя от удовольствия, «опрокидывал» его в себя, протягивая мальчишке воображаемую монету со словами: «Вот тебе за работу. Заслужил».
Григоре рос крепким, неукротимым парнем. Он бесстрашно гонял на самодельных лыжах с самых высоких гор, занимался боксом и всегда выходил победителем из любой мальчишеской потасовки. Когда его мать вновь вышла замуж, шестнадцатилетний подросток устроился в ремонтную бригаду на железную дорогу, где работал его отчим. Именно там произошла история, которую еще долго пересказывали местные мужчины.
Однажды бригада рабочих погрузила старые рельсы на вагонетку и покатила их к станции. Внезапно из-за поворота на том же пути вылетел поезд. Увидев надвигающуюся махину, рабочие бросились врассыпную. На путях остались лишь Григоре и еще один парень. Напрягая все силы, они вдвоем скинули тяжеленную, груженую вагонетку с рельсов за считанные секунды до столкновения. Когда поезд промчался и опасность миновала, вернуть вагонетку обратно на рельсы удалось только всей бригадой.
Поединок с волком и путь в театр
Однако в жизни Григоре был случай и пострашнее поезда. По вечерам он пропадал в Доме культуры, где пел в хоре и участвовал в любительских постановках межколхозного театра. Возвращаться домой приходилось затемно. В одну из таких ночей, идя по тропинке, он увидел сбоку два светящихся огонька – глаза волка. У парня не было с собой никакого оружия, ни палок, ни камней. Бежать было бесполезно – зверь точно догнал бы. Они замерли друг напротив друга. Минута, две, три тягучей тишины. Григоре не отводил глаз, и зверь дрогнул первым – развернулся и убежал в темноту. Домой он вернулся внешне спокойным, но тайком взял у отчима порох: с тех пор, возвращаясь поздно, посыпал им свои следы, чтобы сбить запах.
Когда самодеятельный театр в Каушанах закрыли, семнадцатилетний Григоре объявил дома, что уезжает в Бельцы, где местный драматический театр набирал актеров. В семье начался настоящий переполох. Отчим, человек земной и прагматичный, видел пасынка начальником железнодорожной станции, солидным человеком при должности. Но остановить юношу, который умел взглядом прогонять волков, было невозможно.
Не имея никакого актерского образования, но обладая мощным природным магнетизмом, музыкальностью и пластикой, он с легкостью прошел отбор. Вчерашнего железнодорожника зачислили в штат театра на должность «артист драмы».
Неравный союз и судьбоносная встреча
В театре города Бельцы Григоре поначалу чувствовал себя чужаком. Его первой серьезной ролью стал Незнамов в пьесе Островского «Без вины виноватые». На архивных фотографиях этот дебют выглядит даже немного трогательно: крепкий, мускулистый парень с натруженными рабочими руками стоит в слегка неловкой позе. Вчерашний железнодорожник ощущал себя скованно в круговороте большого города и сценических условностей. Но у него было то, чему невозможно научиться в институтах: природный магнетизм.
Этот магнетизм действовал безотказно. Девушки буквально липли к молодому актеру, но он, вопреки ожиданиям, выбрал ту, которая на него совершенно не посягала, – свою партнершу по сцене, красавицу Екатерину Ботнарюк. Это был неравный и странный по меркам обывателей союз. Ему – девятнадцать лет, ей – двадцать четыре года. За плечами Кати уже была личная драма: раннее замужество в шестнадцать лет, рождение ребенка, который ушел из жизни в четыре года, и побег от семьи мужа в Кишинев, чтобы не сойти с ума от горя. Она успела поработать учительницей в селе, пройти конкурс в знаменитый ансамбль «Жок» и стать ведущей актрисой театра.
За талантливой и статной Екатериной ухаживали серьезные люди, включая будущего президента Молдовы Петра Лучинского. Но она отвергла всех ради угрюмого девятнадцатилетнего красавца с огнем в глазах. Как именно вспыхнул их роман, они никому не рассказывали – оба не любили откровенничать, но известно, что поженились они быстро.
Суровые испытания кино
Карьера Григоре Григориу в театре шла своим чередом, пока в зрительном зале не появился Эмиль Лотяну. Режиссер искал актеров для своей новой картины «Красные поляны» и, увидев Григоре, замер. Перед ним стоял настоящий античный герой, будто бы занесенный машиной времени в провинциальный молдавский театр. Лотяну смущало только одно: буйные, смоляные кудри парня, которым завидовали все вокруг. Для фильма требовалась другая фактура. Режиссер подошел к актеру и без лишних предисловий предложил: «Рискнете подстричься налысо для проб? Но сразу говорю – ничего не обещаю, роль вы можете и не получить».
Расстаться с роскошной шевелюрой ради призрачного шанса? Другой бы задумался. Григоре не раздумывал ни секунды. На следующий день он вошел в кабинет режиссера и молча провел ладонью по колючему ежику волос. Он не произнес ни слова, просто показал: я готов. Лотяну эта его молчаливость поначалу пугала, но он чутьем художника уловил: что-то есть в нем такое мощное, но ему нужно помочь раскрыться.
Лотяну не врал, когда на первых пробах предупредил актера, что сниматься у него будет очень сложно. Для молодого Григориу, привыкшего к тяжелой работе, кино оказалось испытанием похлеще любой работёнки. Режиссер «лепил» из него персонажа, буквально заставляя страдать. Григоре не давалась тяжелая, приземистая походка персонажа – слишком легок он был на ногу. Тогда Лотяну приказал: в свободное от съемок время привязывать к ногам гири и ходить так часами. И он ходил.
Актер быстро усвоил: ради правды кадра его тело больше ему не принадлежит. На съемках фильма «Встреча» произошел случай, который ужаснул бы любого нормального человека, но в той, киношной среде, это считалось нормой. Героя Григориу по сюжету избили конвоиры. Гримеры нарисовали синяки, но режиссеру Иону Миже показалось этого мало: «Не верю!». Тогда ассистенты наловили на берегу Днестра пчел и, как было велено режиссером, поднесли их к колену и лицу актера. Григоре молча терпел десятки укусов, ожидая, пока нога и лицо распухнет по-настоящему. В кадр он вошел, едва ступая от дикой боли, зато хромота была натуральной.
Но главным вызовом для него стал фильм «Табор уходит в небо». Когда Григоре только родился, гадалка предсказала родителям: «Ваш сын станет конокрадом». Пророчество сбылось странным образом – он стал лучшим конокрадом Лойко Зобаром советского кино. Чтобы «пропитаться» цыганским духом, Лотяну поселил актера в настоящем таборе. Романтика там быстро улетучивалась: вечера начинались душевными песнями, а заканчивались криками и драками. Григоре не вмешивался – наблюдал, впитывал эту «дикость».
Укротитель коней и одиночество дома
На съемках Григоре Григориу категорически отказался от дублеров. Он вставал на рассвете, шел через весь город на конюшню, чистил своего скакуна Рамзеса и учился висеть вниз головой в седле. Однажды эта самоуверенность едва не стоила жизни и ему, и юной партнерше.
Пятнадцатилетнюю Нелли Волшанинову, игравшую сестру Зобара, доверили опеке Григориу – ее отец уехал в Москву и сказал актеру: «Головой за нее отвечаешь». Григоре решил развлечь «подопечную» верховой прогулкой. Себе взял проверенного Рамзеса, а девочку посадил на рысака по кличке Слон. Едва выехали на поляну, Слон взбесился и на всей скорости поскакал к обрыву. Обезумевший конь нес ребенка к обрыву, а следом, в холодном поту, летел «главный цыган страны». Григориу нагнал их уже у самого края, на скаку перехватил узду и остановил рысака. Он снял бледную Нелли, поставил на землю, а сам – упрямство было его вторым именем – вскочил на Слона. Ему нужно было понять, что случилось с животным. Конь тут же снова рванул к обрыву, пытаясь сбросить седока. Григоре тянул поводья так, что голова лошади лежала у него на груди, и остановил зверя лишь чудом, дернув поводья вправо-влево в метре от пропасти.
Потом конюх признался: этот рысак периодически становился неуправляемым, и садиться на него никто не рисковал. Но Григоре лишь отмахнулся. Он привык рисковать: танцевал с партнершей на раскаленном металлическом листе (прихоть Лотяну для темперамента сцены), падал с крутого откоса в ледяную реку Тису, отказываясь от помощи каскадеров. Конюху он сказал: «Дайте два дня и Слон будет слушаться меня как миленький». Понадобилось больше двух дней, но коня он все-таки выдрессировал.
Пока Григоре тонул, горел и укрощал коней, в кишиневской квартире его ждала совсем другая жизнь. Точнее, жизнь шла своим чередом, но часто – без него. Дома он отсутствовал месяцами. Жена Екатерина, женщина гордая и сильная, никогда не жаловалась. Она не стала «тенью звезды»: оставила девичью фамилию Ботнарюк, работала режиссером на телевидении и сама тянула быт.
Строгий отец и кулинарный диктатор
Сын привык, что отец – это призрачная фигура. Он где-то есть, его все знают, о нем спрашивают на улице, но уроки с сыном он не делает и задушевных бесед перед сном не ведет. Когда Григоре возвращался, дом наполнялся не уютом, а требовательной строгостью. Считая, что мужчина должен быть сильным, он определил сына в спортивный интернат на секцию дзюдо. Приходил на соревнования, неистово за него болел, и только в эти моменты сын чувствовал: папа рядом.
В быту «Зобар» был человеком настроения. Уборка и стирка его не касались – он в них попросту не участвовал. Зато когда намечалось застолье, в нем просыпался кулинарный диктатор. Григоре входил на кухню не помогать, а руководить. Поучал жену и тещу, как правильно жарить и варить, важно пробовал, раздавал указания. Урезонить его могла только родная мать, Акулина Исаевна: «Да, Гришенька, все сделаем, как ты сказал».
С женой у них кипели свои, творческие страсти. Екатерина, прекрасно зная актерский потенциал мужа, злилась, когда он разменивался на мелочи. После успеха «Табора» Григориу стали звать все кому не лень – посидеть, выпить, украсить собой праздник. Из-за этих бесконечных посиделок он упустил роль Отелло у Олега Ефремова и возможность сниматься в Индии. Дома вспыхивали споры, перераставшие в актерские этюды: супруги начинали выяснять, кто лучше сыграл в том или ином спектакле, перекрикивая друг друга.
С сыном ссоры проходили тяжелее. Если Григоре обижался, он включал свое фирменное молчание. Неделями в квартире висела тишина: отец и сын проходили мимо друг друга, как чужие. Первым всегда сдавался сын – выдерживать каменный бойкот отца было невозможно. Впрочем, у этой его суровости была и другая сторона. Друзья знали: если прийти к Григориу среди ночи (а приходили к нему часто, без звонка), он, крадучись на цыпочках, чтобы не разбудить домашних, вытащит из холодильника все самое вкусное. И будет сидеть до рассвета, слушая, споря и подливая вино, потому что для него не было ничего важнее живого, горячего общения, которого ему так не хватало в долгих киноэкспедициях.
Потеря близких и забвение
Девяностые годы ударили по Григориу так же, как и по многим другим артистам. Молдавское кино толком не снимали, а дороги с театром давно разошлись. Григориу, привыкший к бешеному ритму съемок, вдруг начал чувствовать себя ненужным. Он пытался придумать себе работу сам: мечтал поставить «Маленькие трагедии» Пушкина, где они с младшим сыном Траяном сыграли бы Моцарта и Сальери. Но не сложилось.
А потом он лишился своего главного тыла. Жена Екатерина, та самая, что когда-то отвергла ради него всех перспективных женихов, сгорела от цирроза печени за считанные недели. Овдовевшему Григоре не было и шестидесяти лет. Потерянный, оглушенный одиночеством, он пытался склеить жизнь заново. Заводил романы с женщинами, даже представлял их друзьям и детям. Но однажды, когда он привел новую подругу на встречу к Лотяну, режиссер, взглянув на спутницу друга, с явной злостью спросил: «Григоре, что с тобой? Что ты творишь? Никто тебе твою Катю не заменит!».
Григориу признавался сыну: без большой любви и без кино жить скучно. От скуки его спасала охота – он купил ружье, с которым уходил в леса. Раньше на охоту времени не было, теперь же он пропадал там сутками, наматывая по двадцать километров по осенней грязи. Возвращался измотанным, но радостным. Прямо в дверном проеме кухни разделывал добычу. Сын-интеллигент не мог смотреть, как отец освежевывает косулю, а когда Григоре варил мясо дикого кабана, специфический запах выгонял из дома всю семью. Но бывшему «Зобару» безумно нравилась эта мужская работа.
Последняя надежда на продолжение актерской карьеры блеснула в начале нулевых годов. Лотяну задумал фильм «Яр». Для Григориу там была выделена роль трубача. Григоре с головой погрузился в подготовку: брал трубу, уходил в парк и дул в нее до посинения, осваивая инструмент. Но весной 2003 года Эмиль Лотяну ушел из жизни. Тогда Григориу понял, что о кино можно забыть, ведь никто, кроме Эмиля, его больше не снимет.
Трагический финал
Зимой, спустя восемь месяцев после ухода друга, в квартире Григориу в четыре утра раздался шум. Актер собирался на охоту, гремел снаряжением, заряжал ружье. Сын, разбуженный возней, проворчал из спальни: «Пап, не можешь потише?». Это были последние слова, которые Григоре услышал от сына.
Смерть нашла его не в седле бешеного скакуна и не в драке, а на обочине шоссе. Они с приятелем сидели в припаркованной машине, поджидая пролетающую стаю гусей. Из-за густого тумана водитель встречного автомобиля не заметил их и на полной скорости врезался в стоящую машину. У гроба, не отрываясь, двенадцать часов простояла восьмидесятилетняя мать, глядя на своего Гришеньку. А младший сын Траян, актер, так и не сыгравший с отцом в «Маленьких трагедиях», впал в глубокую депрессию. Он признался брату, что боится выходить на сцену, не чувствуя поддержки отца. Через полгода после ухода отца, Траян тоже погиб в автокатастрофе.
Сегодня, когда по телевизору показывают «Табор уходит в небо», старший сын видит на экране не просто героя-любовника. Он видит хитрый прищур, которым отец словно подмигивает зрителям спустя десятилетия. Словно говорит: я все еще здесь.
Что вы думаете о судьбе Григоре Григориу — справедливо ли сложилась его жизнь?
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм