Человек, рожденный в суровые 30-е годы минувшего века, Роберт Рождественский всей душой был предан своей Отчизне, мечтая о партийном билете и стремясь приносить пользу государству. В каждой его строке искрился невероятный талант, а его стихами восхищались тысячи. Поклонники заполняли стадионы, жаждая услышать свежую, свободную рифму, что звенела в его произведениях.
Но однажды судьба приготовила ему испытание: Рождественский оказался втянут в смелую дискуссию, которая обернулась для него поражением. Стихотворение «Да, мальчики» прозвучало как удар по кремлевским стенам, поставив творческий путь поэта на вынужденную паузу.
Голос новой эпохи
На заре своего творческого пути Роберт Рождественский предстал перед публикой настоящим бунтарем, стремившимся возродить революционный дух поэзии после долгих лет сталинской эпохи. Он свято верил в идеалы оттепели, с воодушевлением отбрасывая перегибы прошлого. Такой образ, безусловно, был рискованным, но для человека, пережившего суровые 30-е, репрессии, а затем и Великую Отечественную войну с бесконечными поездками по фронтам, этот подход казался единственно верным.
В середине века Рождественский ворвался в литературу как летописец своей эпохи. Даже врожденное заикание, которое могло бы стать препятствием, превратилось в узнаваемую черту его артистического стиля. Поэтические вечера с участием Роберта Ивановича собирали огромные аудитории, его голос был востребован, а сам он – искренне любим.
Переняв у Владимира Маяковского знаменитую «лесенку», он стал поэтом-оратором, чью фамилию знали миллионы слушателей и читателей. В его творчестве также можно было расслышать интонации поэтов тридцатых годов, чьи имена долгое время произносились вполголоса – Павла Васильева и Бориса Корнилова. От Маяковского Роберт Иванович взял не только манеру, но и серьезный жанр поэмы.
Поэма, пронзившая сердца
Его легендарный «Реквием» в последние годы неизменно звучит перед минутой молчания в День Победы, 9 мая. Рождественский создал эту поэму в 1962 году, когда эта дата еще не была официально красным днем отечественного календаря. Это был его глубокий внутренний поступок – многоголосное произведение, напоминающее древние фольклорные заклинания.
«Реквием» по миллионам павших героев не мог быть иным. Лучшие композиторы страны сочиняли песни и кантаты для солистов, хора и оркестра на его основе, но ни одна музыка не смогла затмить саму поэму. Произведение укоренилось в народной памяти именно как великое литературное творение. Негромким, но пронзительным голосом самого Рождественского «Реквием» звучал и как личная семейная трагедия, и как история всей страны, и как летопись целого века.
Помните!
Через века, через года, –
помните!
Вызов системе
В том же 1962 году Евгений Евтушенко представил свое стихотворение «Давайте, мальчики» – манифест-напутствие от имени ветерана поэзии молодым коллегам. В ответ на него Николай Грибачёв написал «Нет, мальчики», заявляя, что современные поэты-шестидесятники не знакомы с истинными тяготами войны и не способны в полной мере оценить происходящее в стране. В эту бурную полемику решил вмешаться и Рождественский, сочинив за одну ночь свое стихотворение «Да, мальчики».
Он осмелился вступить в спор с фронтовиком Грибачевым, ворвавшись в гущу поэтической лавы смелыми строками. По сути, поэт рассудил совершенно верно, утверждая, что самоуверенность и ершистость – это неотъемлемые черты молодости. Если бы он только знал, как его мысли воспримут за кремлевскими стенами…
В его стихотворении звучали слова, полные вызова:
В любом из нас клокочет революция
Единственная. Верная. Одна…
Когда Роберт Иванович показал это произведение парторгу Степану Щипачеву, который одновременно был первым коммунистом Союза писателей, тот пришел в ужас. После прочтения строк о «клокочущей революции» он настоятельно порекомендовал поэту немедленно уничтожить эту «крамолу».
Ярость генсека
Однако Рождественский ослушался. Он прочитал свои новые, дерзкие стихи прямо на встрече Никиты Хрущева с интеллигенцией. Поэт явно не подозревал, какой гнев он навлечет на себя. После услышанного первый секретарь ЦК КПСС зардел ярче красных знамен, и в тот момент казалось, что его вот-вот хватит удар. Хрущев сначала выписывал в воздухе размашистые фигуры, а затем гневно ударил кулаком по столу, громко подытожив:
«Товарищ Рождественский, пора вам встать под знамена ваших отцов!»
Да, верховный лидер был раздражен, зол и вне себя, но для Рождественского все могло закончиться гораздо хуже. Например, когда Андрей Вознесенский дал «неправильное» интервью польским журналистам, Хрущев собирался выгнать его из страны, бросив в лицо:
«Хотите завтра получить паспорт? Хотите?! И езжайте, езжайте к чертовой бабушке!»
Он тогда пообещал, что для подобных «оттепели» больше не будет, а наступит самый жестокий мороз. В произведении же Рождественского Никита Сергеевич между строк узрел, что молодые литераторы видят наставниками молодежи не партию, а самих себя. Та памятная встреча в одночасье перечеркнула не одну карьеру. Досталось и Андрею Вознесенскому, сыпались резкие эпитеты в адрес Василия Аксенова и Евгения Евтушенко, которых с самой высокой трибуны обвинили в «пропаганде антисоветчины». Но если для большинства попавших под раздачу это не стало личной трагедией, то жизнь Роберта Рождественского изменилась в одночасье.
Горькое изгнание и триумфальное возвращение
Его полностью перестали печатать и издавать, поэт больше не получал приглашений на встречи с читателями. Столица откровенно выставила вчерашнего кумира за дверь. Тогда Роберт Иванович был вынужден отправиться в Киргизию, где посвятил себя переводам произведений местных поэтов на русский язык.
В Москву он вернулся лишь после отставки Хрущева, и сразу же его вновь окружили преданные поклонники. Поэтическая удача не оставила Рождественского за время его полуторагодового отсутствия. Снова начались встречи, выступления, а книги выходили солидными тиражами. Он взахлеб читал стихи, по-прежнему заикаясь, что не портило рифму, а лишь придавало ей особую чеканность. Слава буквально обрушилась на Рождественского, но он ее стеснялся, ходя по улицам, прикрывая лицо рукой, чтобы его не узнавали.
Эхо его стихов
Песни, написанные на стихи поэта и положенные на музыку ведущих композиторов страны, любил весь Советский Союз. В них звучали и размышления о мгновениях, которые «раздают – кому позор, кому бесславье, а кому бессмертие», и лихие описания свадьбы, что «пела и плясала». Рождественский доносил до каждого, что
«одна у человека мама и Родина – одна»
и сопереживал женщине с израненной долгим ожиданием душой, умоляя: «Умоляю – позвони, позвони мне – заклинаю…».
Благодаря усилиям Роберта Рождественского в российской столице открылся музей Марины Цветаевой. Именно он смог дать дорогу первому сборнику Владимира Высоцкого под названием «Нерв». А к его дочери, по рассказам, выстраивались очереди из известных людей, желающих пообщаться с наследницей легендарного творца.
Сегодня его стихи и песни продолжают жить, трогая сердца новых поколений и напоминая о смелом поэте, который не побоялся отстаивать свою правду, даже когда это стоило ему свободы творчества.
Как вы считаете, стоило ли Роберту Рождественскому идти на такой риск, зная о возможных последствиях? Поделитесь мнением в комментариях.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм