13 марта 2005 года в московском Доме ветеранов сцены имени Яблочкиной умерла Елена Измайлова — миссис Уэлдон из «Пятнадцатилетнего капитана», аристократка советского экрана, жена актера Николая Тимофеева. Ей было 84 года.
Смерть в казенном пансионате при живых детях — готовый сюжет о брошенной матери. Первые пересказы биографии именно туда и свернули: писали, что дети отвернулись, что блистательная когда-то актриса доживала век в богадельне забытой и никому не нужной. Сама Измайлова выстраивала финал иначе. В Дом ветеранов сцены она переехала добровольно и объясняла это без надрыва: слишком любила покойного мужа, чтобы продолжать делать вид, будто жизнь идет дальше, и слишком уважала сына и дочь, чтобы вешать на них тяжесть своей увядающей, погруженной в траур старости.
Порода, фамилия и Вахтанговский театр
Елена Измайлова родилась в 1920 году в Екатеринославе — городе, который позже стал Днепропетровском. Фамилия при рождении — Измайлова-Турок. Отец, Давид Миронович Турок, командир РККА и инженер-геодезист, стоял у истоков советской аэрофотосъемки; для революционного псевдонима он выбрал Измайлова. Мать, немка, работала гувернанткой.
В 1938-м отца репрессировали: пять лет лагерей. Мать, спасая семью, перевела всех на фамилию Измайлова. Реабилитировали Давида Турока только в 1956-м — к тому времени его дочь уже была знаменитой актрисой.
Детство выпало на голодные годы, когда слово «аристократизм» само по себе могло стоить жизни. Но порода, как любили говорить старые театральные мастера, либо есть в крови, либо ее нет. Лицо Измайловой, манеры, осанка никак не ложились на советский шаблон румяной комсомолки или веселой доярки. Ее тянуло к сложным драматическим образам и классической глубине. Театральное училище, потом Театр имени Вахтангова — он стал для нее единственной религией.
Ашхабад, «Годы молодые» и первый брак
Война разрезала жизнь на «до» и «после» у всех. Измайлова эвакуировалась с Киевской киностудией в Ашхабад и снималась там в «Годах молодых». В том же Ашхабаде она вышла замуж за артиста Ростислава Ивицкого — любовь вспыхнула, как спичка на ледяном ветру. В 1942-м, в эвакуации, родился их первый ребенок, сын Денис.
Брак продлился недолго: в 1943-м он распался. В Москву Измайлова вернулась одна, с маленьким сыном на руках. Молодая, красивая, с бешеной творческой энергией — и как раз в те послевоенные годы в ее жизнь вошел кинематограф.
Миссис Уэлдон, Тереза и Владимир Этуш
В 1945-м страна увидела «Пятнадцатилетнего капитана» Василия Журавлева — экранизацию Жюля Верна. Миссис Уэлдон в исполнении Измайловой — утонченная, нежная и бесконечно сильная — стала идеалом для миллионов. Мальчишки бегали в кинотеатры по десять раз, взрослые мужчины смотрели на актрису завороженно. Потом был культовый «Подвиг разведчика» с ее Терезой, и слава взлетела до небес.
В конце сороковых в ее жизни появился Владимир Этуш — фронтовик, красавец с искрометным юмором и бешеной мужской харизмой. Их незарегистрированный брак продлился около пяти лет. В 1950-м он закончился: Измайлова полюбила другого актера Вахтанговского театра, Николая Тимофеева, и ушла к нему. Этуш позже вспоминал: «Леля была в это время в расцвете сил, пользовалась огромным успехом у мужской половины человечества…»
Расстались мирно — без скандалов и битья посуды, как и положено интеллигентным людям. Это был яркий роман двух талантливых людей, которым со временем стало тесно на одной орбите.
Николай Тимофеев: сорок семь лет как один вздох
В 1952-м Измайлова вышла за Николая Тимофеева. Статный, красивый, с глубоким бархатным голосом, он стал не просто мужем, а самым верным другом, главным советчиком, каменной стеной. В 1956-м у них родилась дочь Катя.
Они служили в одном театре, жили одной профессией, понимали друг друга с полувзгляда. Измайлова играла Сильвию в «Двух веронцах», блистала в «Идиоте», была востребована и любима. Но главным достижением жизни всегда считала дом, который они построили с Колей. Настоящее счастье, говорила она, — не громкие премьеры и не охапки дефицитных роз у служебного входа. Счастье — проснуться утром и понять, что готова дышать с этим мужчиной одним воздухом всю оставшуюся жизнь.
Вместе они прожили сорок семь лет. За это время умер Сталин, пришла оттепель, потом застой, рухнул Советский Союз, страна билась в судорогах девяностых — а они держались за руки. Дочь Екатерина тоже стала актрисой и пришла в родной Вахтанговский театр. Звание «жены Тимофеева» Измайлова ставила дороже любых государственных наград.
Была в ее жизни и другая, куда менее заметная линия. С 1974 по 1989 год Измайлова вместе с актрисой Агнессой Петерсон ездила по стране с литературно-поэтическими композициями по Некрасову, Тургеневу и Леониду Андрееву. Преподавала на заочном отделении актерского факультета ГИТИСа, вела любительские театральные коллективы — на химфаке МГУ, на Электроламповом заводе и на Заводе точных приборов.
1999-й: «Без Коли Москва перестала существовать»
В 1999-м Николая Тимофеева не стало. Когда уходит человек, с которым прожита половина века, внутри будто происходит ядерный взрыв: он выжигает все внутренние органы и оставляет обугленный каркас. Измайлова не плакала на людях. Аристократическая выправка не позволяла устраивать истерики и рвать на себе волосы. У гроба она стояла с сухими глазами и идеально прямой спиной. По ее собственным словам, в этот момент внутри медленно останавливалось ее сердце.
Без Коли Москва перестала существовать. Театр потерял краски, жизнь — даже самый крошечный смысл. Она физически оставалась в этом мире: дышала, пила чай на кухне. Но, по ее признанию, настоящая Елена Измайлова умерла в девяносто девятом году вместе с мужем.
Дверь, которую она закрыла сама
После этого наступила тяжелая, вязкая пустота. В звенящей тишине обострились и отношения с детьми. Причину потом искали в наследстве и неблагодарности, а все было проще: горе — чувство невероятно эгоистичное. Оно возводит вокруг человека невидимую, но глухую бетонную стену. Денис и Катя отчаянно пытались до нее достучаться: хотели, чтобы мать выходила на улицу, интересовалась внуками, оставалась той самой сильной и жизнерадостной женщиной, которую знали всю жизнь. Она не могла.
Каждый их приход заканчивался глухим непониманием. Измайлова видела, как им тяжело совмещать собственные взрослые проблемы с постоянным контролем над стареющей, погруженной в траур матерью. И с ужасом ловила себя на мысли, что превращается в капризную, обидчивую старуху. В обузу. В гирю на ногах любимых детей.
Она вспомнила коллег-актрис, которые на закате дней превращали жизнь близких в кромешный ад: истериками требовали, чтобы взрослые дети сидели у их постели, забыв о супругах и работе. И поклялась себе, что этого не допустит.
Дом ветеранов сцены как выбор, а не ссылка
Московский Дом ветеранов сцены имени Яблочкиной — место с удивительной энергетикой. Словосочетание «дом престарелых» обывателя до сих пор пугает: слышится нищета, социальное дно. А здесь жили те, кто всю жизнь отдал искусству — режиссеры, балерины, суфлеры, актрисы. Люди одной группы крови.
Измайлова переехала туда, предварительно уладив формальности. Разрешения у детей не спрашивала — просто поставила перед фактом. Сначала они были шокированы: долгие тяжелые разговоры, уговоры остаться, слезы, стыд перед обществом — «что скажут люди, мать в пансионат отдаем». Она была непреклонна. «Это моя жизнь. И это мой выбор», — сказала тогда и закрыла за собой дверь опустевшей квартиры.
Есть, впрочем, и другая версия. Биограф советских актеров Алексей Тремасов описывает иную последовательность: после смерти Тимофеева Измайлова сначала переехала к сыну Денису — из-за обострившегося конфликта с дочерью Екатериной — и только потом оформила переезд в Дом ветеранов сцены.
Корвалол, старые духи и разговоры с Колей
Переступив порог Дома ветеранов, она впервые за несколько лет вздохнула полной грудью. Сняла с их плеч тяжелейший крест ухода за скорбящей старухой. И себя освободила: здесь не надо было играть «сильную маму». Здесь можно было позволить себе быть слабой, часами сидеть у окна, смотреть на падающий московский снег и разговаривать со своим Колей — ни от кого не прячась.
Жизнь там текла размеренно. В холле пахло корвалолом и старыми духами. По вечерам постояльцы — такие же осколки некогда великого советского искусства — собирались у телевизора или вспоминали былые премьеры. Никто никого не осуждал, не задавал бестактных вопросов. Это было не одиночество брошенного человека, а благородное уединение аристократки, сознательно ушедшей в монастырь своей памяти.
Дети ее навещали, поздравляли друг друга с праздниками, но в отношениях больше не было тягостного, удушающего чувства вины. Они знали: мать под присмотром хороших врачей, накормлена, в безопасности. Она знала, что не разрушает их судьбы.
Ваганьковское, 29-й участок
13 марта 2005 года тихий добровольный затвор в стенах Дома ветеранов сцены закончился. Врачи назвали это естественным угасанием. Измайлову похоронили на 29-м участке Ваганьковского кладбища, рядом с могилой мужа — Николая Дмитриевича Тимофеева. На тяжелом холодном граните выбиты оба имени.
Сын актрисы, Денис Ростиславович Ивицкий, родившийся в эвакуации в 1942-м, пережил мать. Его не стало в 2020-м.
В основе материала — открытые интервью и биографические публикации об актрисе.
Переезд пожилого родителя в дом ветеранов сцены для многих семей остается точкой боли и споров. Что важнее: уважать выбор человека или настоять на том, чтобы он оставался рядом с близкими?
ДЗЕН
Телеграм