«Если бы захотел, страна проголосовала бы за меня»: почему Кашпировский пошел в политику — и быстро из нее исчез

В 1993 году Анатолий Кашпировский получил то, за чем профессиональные политики идут годами: депутатский мандат. Для человека с огромной телевизионной узнаваемостью это могло стать началом второй большой карьеры. Но почти сразу после выборов он уехал в США и, как вспоминал позднее, собирался вообще отказаться от места в Государственной думе.

В этом и заключается странность его политической биографии. Кашпировский без долгой партийной лестницы оказался внутри федеральной власти — и довольно быстро понял, что сама депутатская роль его не особенно интересует. Более того, много лет спустя он утверждал, что настоящий шанс на большую политику у него был раньше, еще на пике славы в 1989 году.

Как Кашпировский оказался кандидатом ЛДПР

Осенью 1993 года ЛДПР выдвинула Кашпировского кандидатом в депутаты. Само его появление в избирательной кампании вызвало ажиотаж: в Ярославле звонили в окружную комиссию и переспрашивали, действительно ли знаменитый телевизионный психотерапевт идет на выборы.

Раскручивать фамилию ему не требовалось. Кашпировского уже знала огромная аудитория, поэтому переход из телеэкрана в бюллетень выглядел почти естественным продолжением его публичной славы. В декабре 1993 года он был избран депутатом первого созыва Госдумы.

А дальше произошло совсем не то, чего можно было бы ждать от человека, решившего строить политическую карьеру. После выборов Кашпировский улетел в США и думал отказаться от мандата.

«Депутат — это ведь не политик»

Свое решение идти в парламент Кашпировский позднее объяснял не амбициями и не стремлением к должности. В интервью 2009 года он говорил, что ему было интересно посмотреть на людей власти вблизи — не на трибуне, а в коридорах, в буфете, в обычной обстановке.

Получается почти исследовательский интерес: он хотел увидеть тех, кого прежде наблюдал только со стороны. Но роль, которую получил сам, быстро показалась ему слишком ограниченной.

«Депутат — это ведь не политик».

Кашпировский сравнивал депутата с небольшим «винтиком» большой машины и прямо говорил, что такой формат ему неинтересен. При этом о коллегах по первому созыву он отзывался уважительно и отмечал, что слушать многих из них было интересно. Проблема, по его собственным воспоминаниям, была не в людях, а в самой роли.

И отношения с ЛДПР быстро перестали выглядеть прочными. В марте 1994 года Кашпировский по факсу заявил о выходе из партийной фракции, а окончательно покинул ее в июле 1995-го. Для человека, которого привела в Думу именно ЛДПР, это был еще один признак того, что партийная политика не превращается для него в долгий проект.

Громкая фамилия — и очень короткий парламентский след

Кашпировский мандат все-таки сохранил, но заметной законодательной карьеры за ним не последовало. РБК отмечал, что в базе законопроектов Госдумы не нашел документов, где он значился бы автором или соавтором.

Имя Кашпировского знали миллионы, а парламентский период так и не стал для него новой публичной вершиной.

По его собственным поздним словам, он в политику не рвался. Депутатство оказалось скорее возможностью заглянуть внутрь системы, чем началом долгого маршрута во власти.

Почему главным шансом он считал 1989 год

Сам Кашпировский потом переносил главный политический поворот еще дальше назад — в 1989 год, когда его телевизионная популярность была на пике.

«Я „проморгал“ всё в 1989 году».

Он говорил, что при наличии президентских амбиций страна, по его мнению, тогда проголосовала бы за него. Это была его собственная ретроспективная оценка, а не подтвержденный результат опросов или выборов.

В 1993 году он действительно получил место во власти. Но в собственной версии своей биографии уже не считал этот момент главным политическим шансом. Настоящую развилку он видел раньше — в то время, когда мог обращаться к огромной аудитории напрямую, без фракций, парламентских процедур и роли одного из многих.

Так его поход в политику и остался коротким эпизодом: знаменитость вошла в Думу почти без разгона, посмотрела на систему изнутри и не стала превращать мандат в новую профессию. А спустя годы Кашпировский вспоминал не о том, чего добился в парламенте, а о возможности, которой, как он сам считал, не воспользовался еще в 1989-м.