«Я развелась, потому что опасалась за судьбу нашей дочери», — так Инна Гулая объясняла решение, которое называла самым тяжёлым в своей жизни. К тому моменту она уже была одной из самых узнаваемых молодых актрис страны: деревенская сирота Наташа из «Когда деревья были большими» сделала её знаменитой на весь Союз. Мужем её был Геннадий Шпаликов — поэт и сценарист, автор «Заставы Ильича» и «Я шагаю по Москве».
Развод не спас ни его, ни её. 1 ноября 1974 года Шпаликов умер в Переделкино. Общие друзья прямо сказали Инне, что к последнему шагу его подтолкнула именно она. Она приняла обвинение, замкнулась и прожила остаток жизни с чувством вины. Её не стало в 50 лет, в мае 1990 года.
Дочь репрессированного наркома труда, станок и кино без билета
Инна родилась 9 мая 1940 года. Фамилия досталась ей от матери, Людмилы Константиновны Гулой. Та сама прошла через тяжёлую историю: её отца, занимавшего высокий пост наркома труда УССР, репрессировали в конце тридцатых. Мужчина, от которого Людмила ждала ребёнка, испугался связи с дочерью репрессированного и оставил беременную женщину одну.
Вскоре в её жизни появился инженер Иосиф Генфер. Он не побоялся чужих предрассудков, женился на Людмиле, дал девочке своё отчество и воспитывал её как родную. До театрального училища Инна носила фамилию отчима — Генфер, а на сцену вышла под девичьей фамилией матери. С биологическим отцом она встретилась в 19 лет, но близкого чувства не испытала: вскоре после этой встречи он умер от инфаркта.
Семья перебралась в Москву, где Иосиф Геннадьевич работал начальником участка на железной дороге. Семейное счастье продлилось недолго: отчим рано умер из-за болезни сердца, и забота о доме снова легла на мать. Она работала портнихой, брала заказы на дом и едва сводила концы с концами. «Не голодали, но ели мало и одно и то же: картошку, хлеб с солью и маслом, куриные яйца», — вспоминала актриса.
Живя на бедной столичной окраине, Инна бегала в кинотеатр, где по нескольку раз пересматривала старые ленты, порой пробираясь в зал без билета. Мать мечтала о надёжной специальности для дочери — например, переводчицы, — но в институт иностранных языков поступить не удалось. Девушка устроилась станочницей на мебельную фабрику: работала у фрезеровочного станка без выходных, половину заработка отдавала матери, вторую оставляла на самое необходимое. Параллельно она записалась в студию при Центральном детском театре — там быстро разглядели её артистический дар.
Работница мебельной фабрики в роли школьницы-сектантки
В кино Инна попала неожиданно. Режиссёр Василий Ордынский искал исполнительницу главной роли для картины «Тучи над Борском» и обратил внимание на искреннюю рабочую девушку с распахнутым взглядом.
Ей доверили Олю Рыжкову — школьницу, попавшую под влияние сектантов. Юная работница справилась так убедительно, что после выхода фильма в 1960 году на заводе начались настоящие споры. «Весь цех по очереди — а это несколько сот человек — выпытывал у меня: не я ли сыграла там главную роль? Потом точно в таком же порядке все стали ходить и выражать свои сомнения: не может быть у нормального человека такой фамилии — Гулая. Наверняка это звучный экранный псевдоним! Приходилось даже несколько раз паспорт показывать…» — вспоминала она.
По оценке киноведа Александра Нилина, именно эта первая главная роль — со сценами сектантских истязаний, через которые проходит её героиня, — стала для молодой актрисы тяжёлой психологической травмой, подорвавшей её эмоциональное здоровье. В том же году Инна появилась в небольшой роли Фиры в комедии «Шумный день», закрепив за собой репутацию одарённой актрисы.
Пять тарелок супа и ватные ноги
В 1961 году Лев Кулиджанов приступил к съёмкам драмы «Когда деревья были большими». На роль чистой, доверчивой сироты Наташи пробовались многие известные актрисы, но режиссёр остановил выбор на Инне. Её партнёром стал Юрий Никулин, для которого эта работа была первой серьёзной драматической ролью: он поначалу сомневался в своих силах, а юная партнёрша буквально заставляла его верить в происходящее на площадке.
Никулин вспоминал, как на репетиции сцены за обеденным столом девушке пришлось съесть подряд пять тарелок горячего супа — режиссёр требовал идеальной правды в кадре. На вопрос партнёра, как ей удаётся столько есть, она ответила коротко: «Волнуюсь». А во время съёмок встречи на перроне наотрез отказалась бежать навстречу герою: «Я не могу двинуться с места, потому что у меня ноги стали ватными». В итоге Наташа шла, спотыкаясь от подступивших слёз, — эта сцена стала вершиной фильма.
После всесоюзного успеха картина отправилась на фестиваль в Канны, и работа двадцатилетней актрисы получила международное признание. В 1962 году она стала студенткой Театрального училища имени Щукина, куда её приняли уже как признанного профессионала.
«Он ведь гений»: Шпаликов и квартира в центре Москвы
В том же 1962 году на творческом вечере она познакомилась с поэтом, сценаристом и режиссёром Геннадием Шпаликовым — к тому времени автором сценариев «Заставы Ильича» и «Я шагаю по Москве». Шпаликов был человеком необыкновенно обаятельным, лёгким, щедрым на выдумки. Увидев Инну с распущенными светлыми волосами, он сразу назвал её своей «шведской девушкой» и влюбился без оглядки.
Инна ответила взаимностью. Подругам она говорила с неподдельным восторгом: «Он ведь гений… И я не знаю, как мне вести себя с ним». Они поженились, вскоре у них появилась отдельная квартира в центре Москвы, а в марте 1963 года родилась дочь Дарья. Первые годы совместной жизни казались безоблачными: в доме постоянно собирались друзья, звучали стихи и песни под гитару, обсуждались новые замыслы.
В 1966 году Шпаликов решил попробовать себя в качестве режиссёра и снял «Долгую счастливую жизнь». Главную женскую роль Лены он написал специально для своей жены. На международном фестивале авторского кино в Италии картина получила главный приз, но на родине ленту встретили холодно: кинематографическому начальству тонкая поэтика показалась слишком туманной, а сюжет — слишком бессюжетным. Для супругов эта холодность стала началом тяжёлого периода.
Скандалы, лечебницы и развод ради дочери
В конце шестидесятых творческая судьба Шпаликова покатилась под откос. «Застава Ильича» подверглась жёсткой критике со стороны руководства, многие замыслы сценариста закрывались ещё на стадии редакторских правок.
Оставшись без привычной работы, Геннадий Федорович не смог справиться с душевным разладом и начал искать утешение в хмельных компаниях. Дочь Дарья много лет спустя, в 2019 году, говорила, что к алкоголю отца подталкивали не только творческая невостребованность, но и тяжелейшие физические боли из-за запущенного цирроза печени, которые он пытался глушить спиртным.
Дома начались бесконечные скандалы. Шпаликов мог исчезнуть на несколько дней, оставив семью без копейки денег, возвращался в невменяемом состоянии, приводил случайных попутчиков. Инна долго пыталась спасти мужа: устраивала его в лечебницы, умоляла остановиться, дежурила у больничных палат. Но все попытки оказывались напрасными. Маленькая Даша росла в постоянном страхе, наблюдая за разрушением отца.
Тогда актриса приняла мучительное решение: понимая, что присутствие мужа плохо влияет на психику ребёнка, она подала на развод и выставила вещи супруга за порог. «Я развелась, потому что опасалась за судьбу нашей дочери», — объясняла она с горечью. Глубокие чувства к Геннадию никуда не исчезли, и она надеялась, что расставание отрезвит его и заставит взяться за ум. Вышло иначе: тот окончательно опустил руки, скитался по знакомым, ночевал на вокзалах и писал пронзительные строки: «Велика Россия, а позвонить некому».
«Не доглядела, не выдержала»: вина и затворничество
1 ноября 1974 года в писательском посёлке Переделкино жизнь 37-летнего Геннадия Шпаликова оборвалась. Для Инны Иосифовны это стало сильнейшим потрясением, но страшнее оказалось другое: многие общие друзья и коллеги по цеху открыто обвинили в случившемся её. Актрисе в лицо говорили, что именно её уход подтолкнул поэта к роковому шагу, что она бросила любимого человека в самый тёмный час.
Она не стала защищаться — приняла чужие обвинения близко к сердцу и до конца дней повторяла, что не доглядела, не выдержала, смалодушничала. Актриса замкнулась, оборвала телефонные провода, перестала общаться с внешним миром и выходила на улицу лишь по необходимости. В годы невостребованности и тяжёлой депрессии она проходила официальное лечение в психиатрической больнице.
Предложений от режиссёров становилось всё меньше: её сложный характер, помноженный на глубокую депрессию, пугал постановщиков. Супруга Льва Кулиджанова Наталья Фокина позже утверждала, что Инна с юности создавала вокруг себя психологическое напряжение — «распространяла беспокойство и дискомфорт», — и связывала с этим часть причин неблагополучия в её браке.
За все семидесятые и восьмидесятые годы она сыграла лишь несколько эпизодических ролей.
Зрители могли заметить её в «Хождении по мукам» и драме «Крейцерова соната», но это были крошечные появления, не соответствовавшие масштабу её дарования.
Дочь Дарья решила пойти по стопам родителей: окончила ВГИК и снялась в картине «Детская площадка». Однако нестабильная обстановка в доме и постоянные душевные метания матери наложили отпечаток на здоровье девушки. В семье всё чаще возникали взаимные упрёки, а финансовая неустроенность давила с каждым годом всё сильнее.
Май 1990 года
К концу восьмидесятых Инна Иосифовна страдала от тяжёлой бессонницы и нервного истощения. Врачи выписывали ей успокоительные препараты, без которых женщина уже не могла уснуть. Она часами перебирала старые фотографии, вспоминала молодость и мужа, которого так и не смогла разлюбить.
26 мая 1990 года её нашли в квартире без сознания мать и дочь. На столе стояли кастрюля с гречневой кашей и банка молока — актриса готовила еду перед сном. Женщину доставили в клинику, но спасти пациентку не удалось: 28 мая её сердце остановилось. Ей было 50 лет.
Прокуратура возбуждала уголовное дело по факту её смерти, однако позже оно было закрыто за недоказанностью причастности третьих лиц. Родственники до сих пор настаивают на своём: это была случайная неосторожность — измученная бессонницей актриса просто хотела выспаться и ошиблась с количеством лекарства.
Судьба единственной дочери сложилась не менее печально. Оставшись без материнской поддержки, Дарья замкнулась в себе. В девяностые годы она попала в поле зрения недобросовестных людей, лишилась родительской квартиры и оказалась в специализированном медицинском учреждении. Коллеги её отца пытались помочь, но вернуть здоровье и прежнюю жизнь девушке так и не удалось. С 2010-х годов Дарья Шпаликова по собственному желанию живёт в специализированном интернате при Научном центре психического здоровья, а регулярную финансовую помощь на её лечение выделяет режиссёр Никита Михалков.
ДЗЕН
Телеграм