В семидесятые Ирине Коротковой пророчили славу Нонны Мордюковой и Инны Чуриковой: роли ей доставались почти всегда главные, а режиссёры готовы были ждать. Сегодня от 78-летней актрисы будто не осталось ничего — она не даёт интервью, не выходит на публику и живёт в Москве так, словно её нет. Между этими двумя точками — 19 ролей в кино, сорок лет в Театре кукол, два брака и 38 лет рядом с одним человеком. Тишину она выбрала сама и ни разу об этом не пожалела.
Одноклассница привела её в актёрский мир
Ирина Короткова родилась 25 августа 1947 года в Москве, в обычной рабочей семье, от искусства бесконечно далёкой. Стать актрисой ей не сулило ровным счётом ничего — да и сама она об этом вряд ли думала. Пока рядом не оказался человек, который перевернул всё.
Привела её в этот мир школьная дружба. Одноклассница Вера Жиляева приходилась племянницей актрисе Дине Тополевой из Театра имени Ермоловой. Девочки то и дело оказывались в гостях у знаменитой тётушки, а там собирались актёры: Георгий Вицин, Николай Сергеев с женой садились за преферанс, травили истории, шутили. Школьницы сидели в углу тихо, боясь пропустить хоть слово. Тогда Ирина и поняла, кем хочет быть.
С Верой они сколотили школьный драмкружок, ставили спектакли, а после записались в студию при Центральном детском театре. Наставниками там были Геннадий Печников и Валерия Меньковская, а рядом занимались будущие Николай Караченцов, Алексей Казанцев и Андрей Манке. После школы Ирина пошла в Щукинское училище — и прошла с первого раза. Курс подобрался звёздный: Леонид Филатов, Нина Русланова, Борис Галкин, Александр Кайдановский, Владимир Качан, Ян Арлазоров. Педагогом была Вера Львова — строгая, но справедливая.
Исключение ради главной роли
Настоящий поворот случился уже на первом курсе: Ирине предложили сняться в кино.
Речь о фильме «Незабываемое» режиссёра Юлии Солнцевой, где Короткова получила главную роль — Олесю. Студентам театральных вузов сниматься категорически запрещалось, но для Ирины сделали исключение: в училище пришло письмо за подписью высокопоставленных чиновников. Так девятнадцатилетняя студентка оказалась на съёмочной площадке рядом с именитыми актёрами.
Дебют вышел громким. Ирину приметили, от предложений не было отбоя — и почти всегда главные роли: «Городской романс», «Один из нас», «Одиножды один», «Только три ночи», «Переступи порог». Потом в фильмографии появились «Сувенир для прокурора», «Прежде, чем расстаться», «Срочно… Секретно… Губчека», «Желаю успеха», а в детективе «Хищники» она сыграла старшего следователя прокуратуры Ольгу Дагурову. Всего 19 работ. Для иных актёров немного, но Короткова ни за что не хваталась — каждую роль выбирала осознанно.
Театр кукол, который стал вторым домом
После училища Ирина устроилась в театр-студию «Жаворонок» под началом Бориса Аблынина. Через несколько лет студию расформировали, и она перешла в Московский Театр кукол. Актриса, которую звали в кино, — и кукольный театр. Там она и осталась на сорок лет: с 1972 по 2012 год.
Со стороны это выглядело странно: зачем успешной киноактрисе куклы? Но Ирина не считала это понижением и вообще не мыслила такими категориями. Театр кукол давал ей стабильность, возможность играть каждый день, чувствовать зал. А кино шло отдельной главой — она снималась параллельно, до определённого момента.
Два брака и 38 лет с Александром Косаревым
В личной жизни Ирины было два брака. Первый — с Октавианом Корничем, актёром и диктором Центрального телевидения. В этом союзе родилась дочь Екатерина, но брак оказался недолгим: они расстались. Об этом Ирина говорить не любила — сор из избы не выносила.
Потом появился Александр Косарев — режиссёр, сценарист, актёр, автор песен. С ним Ирина прожила 38 лет, в этом браке родилась дочь Мария.
Александр стал не просто мужем, а целым миром. В девяностые, когда страна ломалась и кино переживало не лучшие времена, у них был свой остров: своя семья, свой дом, свои правила. Ирина говорила, что счастлива, — и, судя по всему, не лукавила.
Почему она перестала сниматься
В девяностые роли Ирине всё ещё предлагали, а она отказывалась — одну за другой. Сценарии, которые ей приносили, казались пустыми, пошлыми, напыщенными. Она читала и не понимала, зачем это снимать и зачем в этом играть.
Многие актёры в те годы хватались за любую работу — надо было выживать. Ирина не могла. Она не хотела, чтобы дочери видели её в чём-то постыдном, и не хотела, чтобы зрители, помнившие её по светлым ролям, разочаровались. Это была не гордыня — чувство собственного достоинства.
Она выбрала театр кукол: там спокойно, там нет грязи, интриг и борьбы за место под солнцем. Там она была нужна — и оставалась собой. Из кино Ирина ушла окончательно в начале девяностых.
2012-й: муж, инсульт и затворничество
В 2012 году Ирина уволилась из Театра кукол. Официально — уход на пенсию. На самом деле причина была другой: её муж Александр Косарев перенёс инсульт и нуждался в постоянном уходе. Ирина, не раздумывая, оставила работу.
Она посвятила себя ему — целиком, без остатка, как когда-то посвятила себя сцене. Только теперь сценой стала квартира, ролью — быть рядом, зрителем — человек, которого она любила больше тридцати лет.
Жили на скромные пенсии: ни сбережений, ни заграничных счетов, ни недвижимости — квартира в Москве и друг друг. И этого было достаточно. Александра Косарева не стало через год после того, как Ирина оставила театр.
После ухода мужа она закрылась от внешнего мира полностью: перестала отвечать на звонки, выходить из дома без необходимости, общаться с журналистами. Друзья, коллеги, поклонники остались за дверью — она никого не впускала.
Это может показаться странным: почему успешная, красивая, талантливая женщина добровольно отказалась от общения? Может, она страдала, может, ей нужна была помощь? Но Ирина помощи не просила — она выбрала тишину. Осознанно, глубоко и лично.
Коллеги вспоминают её как человека невероятной скромности: никогда не требовала внимания, не устраивала сцен, не интриговала — приходила, делала свою работу и уходила. Ни скандалов, ни капризов. Просто профессионал.
Ирина Короткова по-прежнему живёт в Москве. Ей 78 лет. Интервью она не даёт, на публике не появляется, о себе не рассказывает. Её жизнь — закрытая книга, и право на эту закрытость у неё есть.
Мы не знаем, как она выглядит сейчас, чем занимается, о чём думает. Но зрители, которые помнят её по фильмам семидесятых, по-прежнему пишут ей письма. Она не отвечает — но, возможно, читает.
Артист вроде бы всегда в диалоге с публикой, но у каждого есть право однажды просто закрыть дверь и не объясняться. Что перевешивает — обещание, которое он когда-то дал зрителю, или его собственная тишина?
ДЗЕН
Телеграм