У Ивана Золотухина за спиной Московская театральная школа Олега Табакова и диплом, который в июле 2026 года ему вручил Владимир Машков. Теперь — «Современник»: в двадцать один год он в труппе. И вместе с ним на эту сцену входит фамилия — с её грузом и обязательствами.
Сам он об этом говорит без иллюзий: сравнивать с отцом будут всю жизнь, а права опозориться у него нет.
Валерия Золотухина нет тринадцать лет. Остались фильмы, спектакли, имя — и четырёхкомнатная квартира на Таганке, которую наследники не могут поделить до сих пор.

Сцена всё расставила по местам
В конце девяностых Ирина Линдт пришла в Театр на Таганке. Двадцатидвухлетняя выпускница Щукинского училища, золотая медалистка, любимица Юрия Любимова — она привыкла чувствовать себя уверенно. А в коридоре легендарного театра впервые столкнулась с Валерием Золотухиным. Впечатление вышло смазанным.
Актёр был далёк от сценического образа. Линдт потом признавалась: подумала тогда — и это тот самый знаменитый артист? Невзрачный, невысокий, да ещё и на ногах не стоит твёрдо.

Но сцена перевернула всё. Когда Ирина увидела его в работе, на неё обрушились та энергия и то обаяние, которых не передавал экран. Ей было двадцать четыре, ему — пятьдесят пять. Тридцать три года разницы. Он был старше её отца на девять лет.
По её словам, она влюбилась впервые в жизни — так, что не могла ни есть, ни спать. Два года Золотухин за ней ухаживал, прежде чем она сдалась. Сдалась человеку, который был официально женат на скрипачке Тамаре Гусевой и прожил с ней к тому моменту уже много лет.
Из семьи он не собирался уходить
Развода Ирина не требовала. Валерий Сергеевич сразу обозначил: из семьи он не уйдёт, у него есть обязательства. Средний сын от второго брака, Сергей, доставлял ему массу проблем — об этом в театре знали все. И была Тамара, жена, с которой он прошёл огонь и воду.
Тему развода они, по словам Ирины, никогда даже не обсуждали. Формальности для неё не имели значения — важно было, что он рядом. Хотя «рядом» сказано громко: отношения больше напоминали гостевой брак. Он приходил, когда мог, оставался на ночь, если получалось, а утром уходил — к жене, к театру, к своим делам.

Эти отношения длились пятнадцать лет. В ноябре 2004 года родился Иван — Золотухину было шестьдесят три, и он стал отцом в четвёртый раз. По его собственным рассказам, он превратился в «сумасшедшего папу»: гулял с коляской, читал сыну Пушкина, играл с ним в шашки и шахматы, прибегал домой, чтобы обнять, поцеловать и покачать на руках.
В девять лет Иван рассказывал в передаче, что папа — лучший в мире, что они играют вместе и что отец читает ему стихи. И добавлял по-детски: «Все я вам рассказывать не буду: это наше семейное».
Отца не стало, когда Ивану было восемь. Родные не сразу сказали мальчику о случившемся: первое время ему говорили, что Валерий Золотухин уехал в «долгую командировку». Об этом Иван вспоминал сам.
Дневники, рукописи и четыре шестых
Завещания Валерий Сергеевич не оставил. Официальная вдова отказалась от своей доли в пользу Ирины Линдт и младшего сына: они получили квартиру и загородный дом.

Но та самая четырёхкомнатная квартира на Таганке, где Золотухин жил с Тамарой, осталась в общей долевой собственности. Доли разделились так: Тамаре — четыре шестых, старшему сыну Денису — одна шестая, младшему Ивану — одна шестая.
Тамара хотела выкупить доли сыновей, но договориться не смогла. С Денисом существовала устная договорённость: она передаёт ему дневники отца и авторские права, он отказывается от метража. По словам Тамары, свою часть она выполнила — рукописи отдала, — а Денис после этого перестал выходить на связь. Обещанного отказа от доли так и не последовало.
В 2019 году Тамары Гусевой не стало. Её доля перешла к дочери от первого брака Екатерине, которая выросла с отцом в Санкт-Петербурге и юридически родственницей Валерия Золотухина не была. Теперь у квартиры на Таганке три собственника: Екатерина, Денис и Иван.
Ирина Линдт предлагает продать квартиру целиком и разделить деньги по долям. Дальше разговор не идёт. Денис принял сан: он служит иереем, отцом Дионисием, в Никольском храме села Ермолино в Подмосковье и воспитывает шестерых детей. С Иваном и остальными участниками спора он не общается. Иван, по словам Ирины, пытался наладить контакт с братом, писал ему — ответа не получил.
Дочь Дениса, Мария Золотухина, тоже выбрала сцену: она окончила Высшую школу сценических искусств и стала актрисой театра «Сатирикон» под руководством Константина Райкина.
Общежитие вместо дома
Иван поступил в Московскую театральную школу Олега Табакова сразу после десятого класса — решил не доучиваться в одиннадцатом. Пять лет учёбы: танцы, актёрское мастерство, ежедневная работа.
Он жил в общежитии, хотя мог каждый день возвращаться домой. Сбросил тринадцать килограммов, которые мешали ему на пути к сцене. Ещё во время учёбы начал сниматься: сыграл Прижнюка в военной драме «В списках не значился» (2025) и снялся в сериале «Тихая гавань».
В июле 2026 года Машков лично вручил ему диплом — вместе с одиннадцатью другими выпускниками из двадцати пяти поступивших. В тот же день Иван Золотухин был принят в труппу «Современника».
Он не пошёл в Театр на Таганке, где работал отец. Его приняли на другую сцену.

«Мама полностью заменила мне отца»
Об отце Иван говорит просто: его не хватает. Хотел бы поговорить с ним сейчас, обсудить спектакли, сходить вместе в театр. К фильмам и работам Валерия Сергеевича у него, по его собственным словам, «абсолютная любовь на бессознательном уровне» — и он регулярно их пересматривает.
«Мама полностью заменила мне отца», — говорит Иван.

Ирина Линдт сейчас служит в МХАТе имени Горького и курирует Культурный фонд Золотухина. Она признаётся, что фамилия накладывает на её сына дополнительную ответственность: с такой фамилией нельзя халтурить, выходить на сцену неподготовленным, играть вполсилы.
Сама она прожила с Золотухиным пятнадцать лет, родила ему сына, была рядом, когда он болел, когда ему было тяжело, когда он разрывался между двумя семьями. Официальной женой так и не стала — и статуса вдовы после его ухода не получила. Говорит, что будет добиваться справедливости, даже если на это потребуются годы.
Спор идёт не только о Таганке. Есть ещё 38-метровая квартира в Митино: помещение изначально было нежилым и покупалось на деньги Ирины Линдт и её родителей, но из-за юридического оформления на Валерия Золотухина попало в общую наследственную массу — и тоже оказалось заблокировано долями.

Раздел квартиры на Таганке так и не сдвинулся с места: три собственника, три доли, ни одного решения. А Иван Золотухин в это время выходит на сцену «Современника» — с фамилией, о которой он сам сказал: права опозориться у него нет.
Что в театре важнее — громкая фамилия или собственная работа?
