Вглядитесь в лица игроков сборной Аргентины, триумфально штурмующих мировые первенства. Лионель Месси, Хулиан Альварес, Энцо Фернандес — перед нами исключительно европейские типажи. На поле нет темнокожих атлетов, которые цементируют центр или разрывают фланги в составах других ведущих сборных планеты. Кажется, будто Аргентина намеренно скрывает своих темнокожих игроков, но реальность кроется в драматичной и циничной истории этой страны.
А ведь в начале XIX века треть жителей Буэнос-Айреса составляли чернокожие. Именно под стук африканских барабанов рождалось знаменитое аргентинское танго, само название которого пришло из языков африканских рабов. В XVIII и начале XIX столетий Аргентина служила крупнейшим узлом работорговли, и потомки невольников составляли внушительную часть населения.
Исчезновение этой огромной общины началось с Парагвайской войны 1864 года — одного из самых кровопролитных конфликтов в истории Южной Америки. Аргентина в союзе с Бразилией и Уругваем выступила против Парагвая, отправив на передовую бывших рабов. Им обещали землю и платили копейки. Историки до сих пор ведут ожесточенные споры о масштабах трагедии: часть исследователей утверждает, что чернокожие солдаты гибли миллионами, тогда как профессор Эрика Эдвардс из Университета Техаса на основе цифр доказывает, что потери были тяжелыми для всех групп населения и не могли в одиночку разрушить демографию.
Вторым мощным ударом стала государственная политика. Президент Доминго Фаустино Сармьенто открыто провозглашал курс на европеизацию. В своем труде «Факундо» он называл индейцев и темнокожих варварством, противопоставляя им европейскую цивилизацию. Сармьенто призывал завозить немцев, французов и итальянцев, иронизируя, что через двадцать лет ради встречи с темнокожим человеком аргентинцам придется покупать билет до Бразилии.
Конституция 1853 года закрепила курс на привлечение европейских мигрантов. В страну хлынул колоссальный поток переселенцев, включая миллион итальянцев. Сегодня около 25 миллионов из 45-миллионного населения Аргентины имеют итальянские корни. Генетическое наследие Неаполя и Сицилии несут в себе такие легенды футбола, как Альфредо Ди Стефано, Анхель Ди Мария, Диего Симеоне и Лионель Месси.
Параллельно оставшимся афроаргентинцам предложили негласный социальный лифт через ассимиляцию. Смешанные браки стали способом подняться по общественной лестнице. Дети от союзов темнокожих женщин и белых мужчин регистрировались уже как «креолы» или «пшеничные» (тригеньо). К началу XX века многонациональная палитра региона Рио-де-ла-Плата практически полностью выцвела. Официальная статистика фиксирует, что сегодня афроаргентинцы составляют менее одного процента населения страны.
Тем не менее футбол помнит исключения. В 1925 году любимцем Буэнос-Айреса стал Алехандро Николас де лос Сантос по прозвищу Эль Негро. Потомок ангольских рабов блистал в клубе «Эль Порвенир» и помог сборной выиграть Кубок Америки. Однако на первый чемпионат мира 1930 года его не взяли. В финале того турнира Аргентина уступила Уругваю, в составе которого блистал темнокожий полузащитник Хосе Леандро Андраде.
После этого в аргентинской сборной наступила долгая эпоха исключительно белых лиц. На победном домашнем чемпионате мира 1978 года в заявке числился темнокожий голкипер Эктор Балей, однако он оставался на скамейке запасных.
Лишь в начале XXI века в составе национальной команды появился темнокожий защитник Клементе Родригес, завоевавший бронзу Олимпиады-2004 и выступавший за московский «Спартак». Болельщики ласково называли его «Морочо» (смуглый), а комментаторы аккуратно именовали «загорелым креолом». На данный момент Родригес остается последним темнокожим футболистом, представлявшим Аргентину на международной арене.
Современная сборная Аргентины демонстрирует жесткий уличный футбол, но внешне ее игроки напоминают скорее тосканских фермеров. Это не сознательный расизм, а исторический фатализм страны, которая отчаянно стремилась стать европейским анклавом среди пампасов, расплатившись за эту мечту жизнями темнокожих солдат и растворив их потомков в волнах итальянской иммиграции.
Но футбольный гений не всегда подчиняется сухой статистике и указам правителей. Великий Диего Марадона, выросший в бедной семье каменщика в Вилье Фьорито, тоже был смуглым и ширококостным «морочо», доказавшим всему миру, что талант рождается вопреки любым переписям населения.
Исторические процессы сформировали уникальный облик аргентинского общества, где культурные корни африканского происхождения оказались погребены под мощными пластами европейской миграции.
Сегодняшняя Аргентина остается памятником этой грандиозной демографической трансформации XIX века.
Футбольное поле лишь отражает сложную картину национальной идентичности, сложившуюся за столетия. Смешение культур и этносов определило характер аргентинского спорта. Именно эта историческая мозаика делает феномен аргентинского футбола столь уникальным.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм