Осенью 2013 года, спустя полгода после смерти Валерия Золотухина, его старший сын Денис уверял: делить родственникам нечего. Актёр ещё при жизни помог детям с жильём, и открытие наследственного дела, по словам сына, было лишь формальностью. Но время показало, насколько непростым оказался раздел того, что всё-таки осталось после артиста.
В центре истории — четырёхкомнатная квартира в районе Таганки. В разные годы её судьбу объясняли Тамара Золотухина, официальная жена актёра, и Ирина Линдт, мать его младшего сына Ивана. Они вспоминали договорённости, передачу личных дневников и попытки найти решение, которое устроило бы всех. Квартира получила нескольких совладельцев, однако согласия о её дальнейшем использовании, судя по поздним рассказам семьи, добиться не удалось.
«Делить нечего»: на что рассчитывали близкие
Валерий Золотухин скончался 30 марта 2013 года, не оставив завещания. К этому времени он много лет был женат на Тамаре, поддерживал отношения с Ириной Линдт и заботился о детях. Семейная история не укладывалась в обычное представление о двух отдельно существующих домах. По воспоминаниям вдовы, когда актёр тяжело болел, они с Ириной вместе навещали его в больнице и разговаривали. Но после его смерти общение прекратилось.
Старший сын Золотухина Денис, ставший священником, тогда говорил, что отец ранее подарил его семье трёхкомнатную квартиру рядом с метро «Академическая». У Ирины и Ивана было другое жильё, а Тамара оставалась в квартире, где жила с мужем. Казалось, артист заранее позаботился о близких и имущественных претензий удастся избежать.
Однако юридическая сторона наследования не исчезла вместе с надеждой на семейную договорённость. В квартире, которую считала своим домом вдова, появились наследственные доли других родственников.
Дневники вместо доли: о чём рассказывала вдова
После смерти мужа Тамара стремилась сохранить четырёхкомнатную квартиру целиком. По её воспоминаниям, она договорилась не претендовать на другое имущество, связанное с семьёй Ирины Линдт, — дачу и помещение в Митине, — рассчитывая, что в ответ совладельцы перестанут предъявлять права на её дом.
Особое место в этой истории заняли дневники актёра. Золотухин вёл записи многие годы, и вопрос о том, кому они достанутся и следует ли их публиковать, был для близких не менее личным, чем квартирный спор. Тамара рассказывала, что передала записи Денису. Позднее в опубликованных пересказах её слов говорилось, что вместе с ними он получил права на творческое наследие, но ожидаемого отказа от доли квартиры не последовало.
Это версия Тамары о семейной договорённости, а не судебное установление обязательств Дениса. Тем не менее именно этот эпизод показывает, как тесно переплелись материальное и творческое наследство артиста: в семейных разговорах рядом оказались квартира и тетради, в которых Золотухин годами записывал свою жизнь.
Кому достались шестые доли
Согласно более поздним сообщениям об итогах раздела, четыре шестых в четырёхкомнатной квартире принадлежали Тамаре Золотухиной, одну шестую получил Денис, ещё одну — младшая ветвь семьи Ирины Линдт и Ивана. Публикации разных лет не всегда одинаково называют юридического владельца последней доли. После смерти Тамары в 2019 году её часть, по рассказам родственников, перешла к дочери Екатерине.
Так возникла ситуация, в которой большую часть квартиры контролирует один собственник, а остальные располагают небольшими долями. Такая доля — право в общей собственности, а не автоматически выделенная комната, которой человек может свободно распоряжаться как отдельной квартирой.
Ирина Линдт рассказывала, что продажа всей квартиры требовала согласия, которого родственники не достигли. При этом реализация отдельной доли на рынке обычно не позволяет получить пропорциональную часть цены целого жилья. Юридическое распределение имущества поэтому не принесло семье практического решения.
Ещё одна квартира — совсем другая история
В рассказах Ирины звучал и адрес в Митине. По её словам, речь шла о помещении площадью около 38 квадратных метров, которое раньше относилось к нежилому фонду. Линдт утверждала, что деньги на его приобретение давали она и её родители, но оформлено оно было на Золотухина и потому оказалось связано с наследованием.
Помещение в Митине нельзя путать с большой квартирой на Таганке. Линдт публично объясняла, почему считает его своим семейным жильём. Однако её воспоминания о финансировании не заменяют документов о собственности, поэтому утверждать, что помещение юридически принадлежало именно ей, было бы неверно.
Почему история снова обсуждается
Спустя годы к наследству Золотухина возвращаются из-за новых рассказов и повторных публикаций прежних семейных разногласий. При этом публично доступные сведения не устанавливают, что в 2026 году начался новый судебный процесс по четырёхкомнатной квартире.
Ещё в 2013-м Денис считал, что отец уладил квартирные вопросы заранее. В 2014-м Тамара рассказывала о попытке обменять взаимные претензии на спокойную жизнь и сохранить семейный дом. В последующих интервью Ирина объясняла, почему установленное распределение долей так и не стало выходом из положения. За этими несовпадающими взглядами стоит одно и то же имущество — квартира, которая на бумаге поделена, но, по свидетельствам родственников, продолжает мешать им договориться.
ДЗЕН
Телеграм