В 1993 году поступление в ГИТИС на курс Петра Фоменко казалось уроженке южноуральского Кыштыма Инге Оболдиной чем-то вроде полёта в космос. За плечами уже были красный диплом режиссёрского факультета Челябинского института культуры и искусства, два года преподавания сценической речи и брак с режиссёром Гарольдом Стрелковым. Огромный конкурс она выдержала, но радость быстро омрачилась: из-за постоянных опозданий преподаватель Евгений Каменькович поставил жесткое условие — ещё одна задержка, и студентку выгонят.
Жизнь на Арбате, репетиции до ночи и ультиматум педагога
Занятия проходили в Центральном доме актёра имени Яблочкиной на Арбате — Голубая гостиная на седьмом этаже стала для курса вторым домом. Бытовые условия при этом оставались суровыми: Инга с мужем Гарольдом Стрелковым ютилась в крошечной гримёрке размером два на три метра в интернате для детей-сирот №24, где они руководили театральным кружком. Денег на еду не хватало, поэтому Оболдиной приходилось подрабатывать уборщицей.
Но бытовые трудности перекрывала страсть к театру. Под руководством Евгения Каменьковича шли круглосуточные репетиции спектакля «Школа для дураков» по сложному роману Саши Соколова — вместе с Ингой там играли Полина Агуреева и Михаил Крылов. Дисциплина при этом требовалась строжайшая, а главная беда Оболдиной — неспособность приходить вовремя — регулярного выводила вспыльчивого Каменьковича из себя. После очередного проступка педагог отчеканил: «Я отчислю её! Просто вышвырну с курса, если она ещё хоть раз посмеет опоздать! Это моё последнее слово!»
Случайная встреча на Арбате и отчаянный экспромт
В один из серых московских дней катастрофа всё-таки случилась: Инга снова проспала. Выскочив со станции метро «Смоленская», она на пределе сил мчалась по Арбату к Дому актёра, понимая, что до начала занятий остаются считанные минуты. В голове билась одна мысль: «Это конец, меня выгонят…». Срочно требовалась уважительная причина — хотя бы один свидетель «трагедии», способный смягчить педагога.
И тут в уличной толпе произошло невероятное: навстречу Инге шёл Гена — её первая любовь из родного Кыштыма. Встретить земляка в многомиллионной столице ровно в момент личного краха — шанс один на миллион.
Вцепившись мёртвой хваткой в рукав опешившего парня, Инга прямо на бегу озвучила авантюрный план:
«Гена, умоляю, спаси меня! Меня сейчас отчислят из ГИТИСа! Прямо сейчас! Давай ты притворишься охранником? Мы поднимемся вместе, и ты скажешь педагогу, что не пускал меня на входе, потому что я забыла дома студенческий билет. Скажи, что просто не пропускал меня!»
Простой уральский парень Гена, далёкий от театрального закулисья, ошалел от предложения сыграть роль перед московскими мэтрами. Но тёплые воспоминания о юности перевесили, и он согласился помочь бывшей девушке.
Драма в Голубой гостиной: заикание «охранника»
В репетиционный зал Оболдина ворвалась с видом жертвы вопиющей несправедливости. Следом за ней, сохраняя строгое и неприступное лицо, шагал Гена. В Голубой гостиной царила тишина — Каменькович уже хмурил брови, готовясь зачитать приказ об отчислении.
Не давая мастеру вставить слово, Инга запричитала с порога:
«Вы не представляете, что произошло! Меня не пускали! Вот этот бдительный дежурный буквально грудью встал на входе, потому что я забыла дома студенческий билет! Мы с ним спорили полчаса: я доказывала, что учусь здесь, но он был непреклонен. Еле уговорила его подняться вместе со мной, чтобы вы подтвердили мою личность!»
Каменьковича обмануть было трудно: студентческие уловки он щёлкал как орехи, а эта история выглядела слишком гладкой. Режиссёр медленно скрестил руки на груди, с прищуром посмотрел на стоявшего рядом «охранника» и сурово спросил:
«Это правда? Она забыла студенческий?»
И тут импровизация достигла кульминации. Гена, никогда не выступавший перед известными постановщиками, под тяжелым взглядом режиссера заволновался так, что перехватило дыхание. А у парня была особенность: в моменты сильного стресса он начинал сильно заикаться. Красный от смущения «дежурный» с огромным трудом выдавил:
«О‑она… д‑действительно… б‑без ст‑студенческого…»
Разоблачение без наказания и дальнейший путь актрисы
Ни один артист не сыграл бы этот испуг и заикание столь убедительно. Каменькович понимал, что студентка лукавит, но разгадать секрет перепуганного «охранника» так и не смог. Абсурдность ситуации обезоружила педагога: гнев сменился недоумением, а затем — едва заметной улыбкой.
Вздохнув, режиссёр произнёс:
«Всё в порядке. Все будем ходить со студенческими. Инцидент исчерпан».
Гена тихо пробормотал «С-спасибо» и поспешил уйти. Выскочив за ним в коридор, Инга обняла спасителя и попросила прощения за устроенный стресс, на что парень лихо улыбнулся: «Да ты что, было интересно!».
Каменькович позже немного пожурил Оболдину, но о выгоне речи больше не шло. Ещё учителем в ГИТИСе Инга совершила настоящий прорыв, сыграв 90-летнюю гилячку Марину в спектакле «Сахалинская жена» по пьесе Елены Греминой и получив премию «Московские дебюты». После выпуска Пётр Фоменко лично звал её в труппу «Мастерской», однако Оболдина отказалась — чтобы вместе с мужем Гарольдом Стрелковым создавать собственный независимый «СтрелкоVТеатр».
Спустя годы актриса вспоминает тот день на Арбате с теплотой, считая его доказательством того, что Москва благоволит смелым, а судьба помогает тем, кто искренне предан своему делу.
А бывали ли в вашей жизни случаи, когда от отчисления или увольнения спасала лишь абсолютная случайность и мгновенная импровизация? Расскажите в комментариях о самых неожиданных авантюрах, из которых вам удавалось выйти победителями.
ДЗЕН
Телеграм