«Большая перемена» давно живет своей отдельной жизнью. Для зрителей это прежде всего добрый, теплый фильм о вечерней школе, где Нестор Петрович пытается достучаться до взрослых учеников, Ганжа не спешит взрослеть, а почти каждый герой оказывается смешным и трогательным одновременно. Но за этой легкостью стояли истории куда менее безоблачные. Одного актера успех картины со временем начал раздражать, другой актрисе случайная проба буквально изменила карьеру, а имя третьего спустя годы исчезло из титров, хотя сам он остался в кадре.
Самый показательный пример — Михаил Кононов. Его Нестор Петрович стал главным символом «Большой перемены», но отношение самого актера к фильму было гораздо сложнее, чем поздняя формула «он ненавидел свою знаменитую роль».
Почему Кононова раздражал Нестор Петрович
Еще до съемок Кононов отнесся к сценарию без особого восторга. За его плечами уже были работы у Андрея Тарковского и Глеба Панфилова, и история о вечерней школе казалась ему куда менее серьезным материалом. Но настоящая проблема возникла позже — после выхода фильма в 1973 году.
Популярность «Большой перемены» оказалась такой, что для огромной аудитории Кононов почти сросся со своим героем. Именно это, по воспоминаниям сценариста Георгия Садовникова, со временем стало особенно сильно раздражать актера.
«Миша хотел, чтобы о нем говорили как об актере, игравшем у Тарковского и у Панфилова».
Садовников вспоминал и другую важную деталь: Кононов мог резко относиться к самой картине, но при этом признавал, что Нестор Петрович у него получился удачным. То есть речь была не о простой ненависти к персонажу с первого дня съемок. Скорее, фильм постепенно превратился для актера в слишком сильный публичный ярлык.
Эта история особенно парадоксальна потому, что сам Нестор Петрович построен на мягкости, терпении и почти обезоруживающей доброте. Актер же со временем все сильнее дистанцировался от картины, которая для зрителей стала едва ли не главным доказательством его таланта.
Для Светланы Крючковой все произошло наоборот. Если Кононов после премьеры пытался вырваться из рамок одной роли, то для нее «Большая перемена» стала дверью в большое кино — причем попала она туда почти случайно.
Как укус Збруева привел Крючкову к роли Нелли
Крючкова рассказывала, что вообще оказалась на «Мосфильме» не затем, чтобы добиваться роли для себя. Ее первый муж должен был играть Ганжу, но после того как эту роль получил Александр Збруев, Крючкова пришла вернуть сценарий. Там ее заметил режиссер Алексей Коренев и предложил прийти на пробы.
Первоначально речь шла вовсе не о Нелли Ледневой. Молодую актрису пробовали на Светлану Афанасьевну — жену Ганжи. На репетиции ей нужно было сопротивляться герою Збруева, который тянул ее в комнату.
Сцена пошла совсем не по ожидаемому плану: Крючкова так вошла в эпизод, что укусила Збруева за палец. После такой пробы она вполне могла решить, что на этом все и закончится.
Однако на следующий день ей сообщили, что в фильм ее все-таки берут — только не на роль Светланы Афанасьевны, а на Нелли Ледневу. Именно эту героиню зрители потом и запомнили: прямую, темпераментную, влюбленную в Нестора Петровича и способную на поступки, которые невозможно представить за тихой школьной партой.
В этой истории легко увидеть красивую легенду о «счастливом укусе», но важнее сама последовательность событий: Крючкова случайно оказалась рядом с проектом, получила пробу на одну героиню, проявила на площадке совсем не тот характер, который ожидали от будущей Светланы Афанасьевны, — и в итоге получила другую роль.
Для нее фильм стал первой большой узнаваемостью. Для Савелия Крамарова, уже очень популярного к моменту съемок, «Большая перемена» много лет спустя оказалась связана совсем с другой историей — уже не актерской, а политической.
Почему Крамаров остался в кадре, но исчез из титров
В «Большой перемене» Савелий Крамаров сыграл Петю Тимохина — персонажа не главного, но заметного и появляющегося на протяжении фильма. После эмиграции актера в США в 1981 году его фамилию начали убирать из титров советских картин.
С «Большой переменой» возникла практическая проблема. Тимохин был не эпизодической фигурой, которую можно было просто вырезать из одного короткого фрагмента. Его герой появлялся в нескольких сериях, поэтому удалить Крамарова из самой картины без серьезного ущерба для сюжета было сложно.
В результате персонаж остался на экране, а фамилия исполнителя исчезла из титров. По материалам о советской киноцензуре, пришлось удалять именно кадры с его именем. Близкий друг Крамарова Александр Левенбук позднее тоже вспоминал, что после эмиграции фамилию актера убирали из титров фильмов.
Получился почти абсурдный эффект: зритель продолжал видеть хорошо знакомого артиста, слышать его реплики, узнавать его манеру, но официальная подпись под этим присутствием исчезла.
И здесь «Большая перемена» снова оказалась сильнее обстоятельств вокруг нее. В одном случае зрительская любовь так прочно связала актера с ролью, что он сам начал тяготиться этой связью. В другом одна неожиданная проба дала молодой актрисе образ, ставший ее визитной карточкой. В третьем человека попытались убрать хотя бы из титров, но его герой продолжал жить внутри фильма.
Почему эти истории до сих пор помнят
Закулисные истории «Большой перемены» интересны не потому, что разрушают теплый образ картины. Наоборот, они показывают, насколько по-разному один и тот же фильм может войти в жизнь его участников.
Для Кононова Нестор Петрович стал ролью, от которой оказалось невозможно отделиться. Для Крючковой Нелли Леднева появилась из пробы, которая сначала могла показаться провальной. Для Крамарова фильм сохранил его на экране даже тогда, когда из титров исчезло имя.
Сам же четырехсерийный фильм пережил и личные обиды, и случайности кастинга, и поздние цензурные правки. Спустя десятилетия зрители по-прежнему видят в нем Нестора Петровича, Нелли, Ганжу и Тимохина — уже независимо от того, как сами актеры относились к этим ролям и что происходило вокруг картины после ее премьеры.
ДЗЕН
Телеграм