В светских хрониках эта история живет уже двадцать лет: юная студентка театральной академии, взрослый известный актер, ночные поездки из Москвы в Петербург — и разъяренный Михаил Боярский, который, если верить этим публикациям, роман дочери попросту раздавил.
Сама история слишком похожа на готовый сериал, чтобы принимать ее на веру. Герои рассказывали все иначе — и до сих пор не подтверждают ни одной главы этой легенды. Проще всего начать с того, как этот сюжет обычно пересказывают.
В хрониках все начинается с четырехсерийного телефильма «Демон полдня» режиссера Алексея Козлова. 2003 год, промозглый петербургский октябрь, съемочная площадка. Лиза Боярская — первокурсница театральной академии, ей едва стукнуло семнадцать, и она только-только вырвалась из-под жесткой отцовской опеки. Партнером был Сергей Чонишвили, которому тогда было тридцать семь.
По этой версии, экранная химия незаметно для группы переросла в настоящую. Чонишвили не суетился и не заискивал перед камерами — просто смотрел на нее так, будто она была единственной женщиной на земле. Для Лизы он и впрямь был пришельцем из другого, взрослого мира.
Бордовые розы и джаз в полуподвале
Если верить этим хроникам, роман закрутился на полном ходу. Живший в Москве Чонишвили срывался в Петербург каждые выходные — садился в старенькую «девятку» и гнал по ночной трассе. Привозил Лизе огромные букеты бордовых роз, которые до крайности не нравились ее строгому отцу, и уводил ее в крошечные полуподвальные бары на Васильевском острове, где играл старый джаз. Первая близость, как рассказывают, случилась вовсе не в роскошном особняке, а в одной из скромных комнаток, которые Сергей снимал во время визитов. От коллег и публики они старались держаться подальше — но скрыть чувства до конца не получилось.
Лиза, по этим же рассказам, сходила с ума от счастья. Часами слушала, как Сергей читает ей Блока, устроившись на широком подоконнике ее съемной квартиры. «Сережа, я же пропаду без тебя, — шептала она, кутаясь в его объемный вязаный свитер. — Давай уедем? Куда-нибудь в глушь, где папины «тысяча чертей» не достанут». Он целовал ее в макушку и отшучивался: боится, как бы строгий отец не насадил его на шпагу, как гвардейца кардинала.
По свидетельствам тех лет, эта любовь стоила Чонишвили дружбы. В театре Олега Табакова, где служил Сергей, за Лизой активно ухаживал Дмитрий Назаров. Узнав, что лучший друг закрутил тайный роман с «дочкой мушкетера», тот счел это предательством. «Ты рехнулся, Серега? Это же Боярская! Понимаешь, во что лезешь? Это династия, там свои законы!» — гремел Назаров. Сергей, как говорят, только отмахивался: какие там законы, когда такая девчонка пропадает.
«Не отдам дочь нищему старику-грузину»
Михаил Боярский узнал обо всем не сразу — а узнав, устроил гром. Мэтр отечественного кино, привыкший, что перед ним расступаются, вдруг обнаружил: единственная дочь водит за нос взрослого ухажера. В Чонишвили, если верить пересказам, его раздражало решительно все. Двадцатилетняя разница — видел в нем потасканного ловеласа, решившего тряхнуть стариной. Происхождение — Чонишвили аттестовали «грузинским князьком», хотя родился он в России. И деньги, самое обидное. На дворе стоял 2003 год: Чонишвили был мастером озвучки и характерным актером, но жил в скромной московской однушке и ездил на старой машине. Рядом с хоромами на Мойке, где обитала семья Боярских, он выглядел форменным голодранцем.
Однажды, как рассказывают, Боярский выследил парочку. Лиза сбежала с последней пары в академии, и они сидели в шумном грузинском ресторане на Садовой. Отец ворвался туда торнадо. «Встать!» — рявкнул он так, что зазвенели бокалы на соседних столах. Чонишвили поднялся и попробовал объясниться: «Михаил Сергеевич, мы просто ужинаем…» — «Ужинаешь?! Ты на мою фамилию облизываешься, старый хрыч! Думаешь, если басом говорить умеешь, так тебе все позволено? Не отдам дочь нищему старику-грузину! Замуж за тебя — только через мой труп!» Лиза вскочила, бледная как полотно: «Папа, прекрати! Как ты смеешь так с ним разговаривать?!» Но мэтр уже схватил Чонишвили за грудки — актеров пришлось разнимать официантам.
«Живи счастливо, мышка»
Юная Лиза, по этой версии, проплакала всю ночь. Она слыла бунтаркой — но отцовский гнев ее сломал. На кухне тихо вздыхала мать, Лариса Луппиан, подливая дочери валерьянку: «Лиза, отец желает тебе добра. Сергей — хороший человек, но он тебе не ровня. У него за душой ничего нет. Ты с ним по миру пойдешь».
И Лиза сломалась. Весной 2003 года она перестала брать трубку. Чонишвили звонил из Москвы, срывался в Петербург, часами стоял под ее окнами на Мойке — но шторы так и не открылись. Последняя встреча вышла короткой и страшной. «Ты струсила, — сказал он, глядя в пол парадной. — Ты выбрала папочку». — «Сережа, я боюсь, — прошептала Лиза, и по щекам покатились слезы. — Он нас уничтожит. Он тебя со свету сживет, а меня в монастырь запрет». Чонишвили резко развернулся и пошел вниз по ступеням, не оглядываясь. «Живи счастливо, мышка», — бросил он на прощание.
Вскоре в коридорах академии Лизу уже видели под руку с Данилой Козловским — молодым, дерзким, своим. Как писали тогда, Михаил Боярский эту кандидатуру одобрил, скрипя зубами. Правда, позже светские СМИ сообщали и обратное: против союза дочери с начинающим актером Боярский-старший выступал категорически, считая Козловского неподходящей партией.
Что об этом говорят сами герои
У громкой истории со временем обнаружилась и другая сторона. Сергей Чонишвили публично говорил: и роман с Елизаветой Боярской, и скандал вокруг него раздули пресса и продюсеры — ради продвижения кинопроектов, в том числе фильма «Адмиралъ». Самих актеров в этот медийный шум втянули против их воли.
Елизавета Боярская в интервью шоу «Эмпатия Манучи» пошла дальше и опровергла разговоры о том, что Михаил Боярский когда-либо вмешивался в ее личную жизнь или запрещал ей встречаться с мужчинами. Такие публикации она назвала выдумками журналистов.
Дом с видом на Исаакий
Как бы то ни было, у обоих все сложилось по-своему. Елизавета Боярская сегодня — одна из самых востребованных актрис нашего кино, жена Максима Матвеева. Большая, залитая светом квартира с видом на Исаакиевский собор, двое сыновей — Андрей и Григорий. Лиза снимается у известных режиссеров, а о Сергее Чонишвили не говорит никогда.
Ее отец однажды признался в шоу «А поговорить?»: актерские роли дочери он поводом для гордости не считает. Главным ее призванием и успехом Михаил Боярский называет роль матери и сохранение семьи.
«Не стал нищим стариком»
Нищим стариком Сергей Чонишвили не стал — хотя когда-то ему это пророчили. Ему шестьдесят один, и его голос знает вся страна — от рекламы банков до анонсов главных новостей федерального телевидения. В самом сердце Москвы он купил роскошные апартаменты, сменил не одну дорогую иномарку. Был официально женат — и развелся; имя бывшей супруги, подарившей ему в 2010 году двух дочерей, он скрывает, как и самих девочек: их фотографий не публикует. По вечерам в его большой квартире тихо играет джаз — тот самый, под который он когда-то целовал семнадцатилетнюю девчонку в петербургском тумане.
Были в его жизни и тяжелые времена. В феврале 2008 года Чонишвили получил тяжелейшую травму — разрыв сухожилия прямо на сцене. Началось заражение крови, возникла реальная угроза ампутации ноги. Актера спасли врачи в Германии, реабилитация заняла полтора года.
В начале 2023 года Чонишвили вошел в труппу МХТ имени А. П. Чехова и официально заменил Дмитрия Назарова в роли Геннадия Несчастливцева в спектакле «Лес» — после того как тот театр покинул. А ведь когда-то именно Назаров громче всех отговаривал его от романа с «дочкой мушкетера».
Что до отношений с Боярской — об этом Чонишвили и сегодня говорит одно и то же, кривя губы в усмешке: «Мы просто снимались вместе».
Громкие светские истории редко бывают чистой правдой — иногда их дописывают за героев годы спустя. А вы чаще верите красивой легенде или той версии, которую спокойно повторяют сами участники?
ДЗЕН
Телеграм