В ночь на 7 декабря 1996 года в московской квартире Натальи Никоновой вспыхнул пожар. Спасатели не успели. В задымлённой комнате остались двое — актриса и её гражданский муж Олег. Оба были сильно пьяны и не проснулись. Ей было 56 лет.
Сегодня это имя мало кому что говорит. А ведь Наталья Никонова — единственная дочь Валентины Сперантовой, той самой тёти Глаши из «Большой перемены», народной любимицы. Казалось, девушке с такой фамилией и таким талантом уготована блестящая жизнь: двери открывались сами. Путь от сцены до задымлённой квартиры оказался куда короче — и почти весь его она прошла под травлей собственных коллег.
«Бубенчик» за кулисами
Наташа родилась в 1940 году в Москве. Валентина Сперантова к тому времени уже была знаменитой актрисой, а отец, Михаил Никонов, работал театральным администратором. Дома читали стихи, устраивали домашние спектакли — девочка росла в искусстве, как в родной стихии. Сестра Оксана была старше на десять лет, но близки они были так, что разницы в возрасте почти не замечали.
Мать звала младшую дочь Бубенчиком. Наташа жила театром: пряталась за кулисами, знала за сценой каждый уголок, монологи заучивала наизусть. В восемь лет она уже твёрдо знала, кем станет. В 1957-м поступила в Школу-студию МХАТ, на курс Герасимова и Карёва. Позже один из педагогов признавался: документы подписали скорее из уважения к знаменитой матери — и не ждали, что у девушки окажется настоящий талант. Наталья доказала это быстро — и однокурсникам, и преподавателям. А на последнем курсе сыграла доярку Ксюшу в «Половодье».
Дебют, сплетни и анонимное письмо
После выпуска, в 1962 году, Никонову приняли в труппу Московского драматического театра — того, что позже стал Театром на Малой Бронной. Сразу дали одну из главных ролей, в «Свадьбе брачного афериста»; критики называли её игру трогательной. Наталья не сомневалась: дальше будет больше, интереснее, сильнее.
Хотелось острохарактерных героинь — а их отдавали тем, кто поопытнее. Поначалу с коллегами всё было ровно: молодую артистку всерьёз не принимали. Перелом наступил, когда Никоновой доверили Элли в «Волшебнике Изумрудного города». Роль сблизила её с режиссёром Андреем Гончаровым — они подолгу и горячо обсуждали работу, и это дало труппе повод для сплетен. Сам Гончаров спустя годы признавал: чувства между ними были сильные, но отношения так и остались дружескими. Слухи, впрочем, жили своей жизнью.
С недоверием коллег Наталья, возможно, и смирилась бы. Но кто-то пошёл дальше: её первому мужу, бывшему однокурснику, пришло анонимное письмо. В нём говорилось, что Наталья изменяет ему с режиссёром — и именно так получает главные роли. Муж поверил сразу, подал на развод, даже не попытавшись её выслушать. Этот удар её надломил. Театр она не бросила, но работа из радости превратилась в поле боя.
Стекло в туфлях и холодный поэт
В 1967 году Никоновой дали главную роль в «Братской ГЭС» — по поэме Евгения Евтушенко. Поэт сам приходил на репетиции и одобрил её кандидатуру. Работа их сблизила; в театральных кругах заговорили о романе, хотя часть коллег уверяла, что отношения были скорее рабочими. Недоброжелатели не дремали: про Наталью сначала поползли грязные слухи, а потом, по распространённой театральной легенде, дошли и до крайних мер.
В день премьеры, перед самым выходом на сцену, она обула туфли и почувствовала резкую боль. По одной из версий, кто-то насыпал ей под стельки битое стекло. Официального подтверждения у этой истории нет — но пересказывают её до сих пор. Ноги кровоточили, каждый шаг отдавал болью. Спектакль Наталья не сорвала: отыграла до конца, не показав виду ни зрителям, ни автору поэмы, а в перерыве перебинтовала израненные стопы и вышла снова. После занавеса она разрыдалась — не понимая, чем заслужила такую ненависть.
А потом случилось то, что добило её окончательно. Сразу после премьеры Евтушенко подошёл к ней за кулисами — холодный. Сказал, что до него дошли слухи и видеть её он больше не желает. Выслушать не пожелал, разбираться не стал. Для Натальи это был нокдаун: человек, с которым она работала и который, как ей казалось, испытывал к ней чувства, поверил чужим словам, а не тому, что видел сам.
Без матери, без театра, без опоры
После этого Наталья начала прикладываться к бутылке. Сначала редко, потом всё чаще — алкоголь глушил боль. Мать видела, что происходит с дочерью, возила её по клиникам, умоляла взять себя в руки. Зависимость оказалась сильнее. В 1978 году Валентины Сперантовой не стало. Через неделю после похорон руководство театра, потеряв главную заступницу Натальи, попросило её уволиться. Ни работы, ни денег, ни поддержки — и актриса сломалась окончательно.
Третий муж, Олег, тоже прикладывался к бутылке. Вместе они «отдыхали», иногда пытались остановиться — и всё начиналось снова. Их дочь Валентина росла среди пьяных скандалов. Едва ей исполнилось восемнадцать, она собрала вещи и уехала из дома. Годы спустя Валентина рассказывала, что этот разрыв её спас: она сделала карьеру в бизнесе и перебралась в Китай.
Ночь на 7 декабря 1996 года
В ту ночь в квартире, где жили Наталья и Олег, вспыхнул пожар. Оба были настолько нетрезвы, что не почувствовали дыма и не выбрались — ушли во сне. Позже появились и другие версии: по некоторым сведениям, причиной смерти стало не пламя, а сильнейшее алкогольное отравление. Так или иначе, жизнь женщины, которой, казалось, было уготовано блестящее будущее, оборвалась. Ей было всего 56 лет.
Что осталось
Сегодня о Наталье Никоновой помнят немногие. В её фильмографии — «Половодье» (1960), «Трибунал» (1964) и эпизоды в «Следствии ведут ЗнаТоКи» 1970–1980-х. Красивая актриса с пронзительным взглядом так и не выбралась из интриг, которые её окружали. А театр, который должен был стать её домом, оказался местом, где её травили.
ДЗЕН
Телеграм