Съемочная площадка фильма «Гуттаперчевый мальчик» была пропитана напряжением и раздражением. Причиной тому был прославленный мхатовец Алексей Грибов, исполнитель одной из ключевых ролей, регулярно появлявшийся перед камерой в состоянии, далёком от идеального. Молодая ассистентка режиссера, Наталья Валандина, с неприкрытым презрением наблюдала за пьяными выходками звезды, которые откровенно выводили её из себя. Никто и предположить не мог, что именно эта девушка станет спасением для народного артиста, изменив его жизнь до неузнаваемости.
Однажды, в короткий перерыв между дублями, Грибов неожиданно подозвал Наталью в сторону. Глядя ей прямо в глаза, он произнес фразу, которая навсегда изменила их судьбы:
«Наташенька, хотите, я посвящу вам трезвость?».
Пораженная таким поворотом, она, сама не зная почему, резко ответила:
«Да».
Этот странный диалог стал началом романа, который превратил одинокого, страдающего от пагубной привычки гения в человека, достойного восхищения.
Необычное знакомство
Первая встреча Натальи и Алексея Грибова была полна абсурда. В тот день съемки «Гуттаперчевого мальчика» в арендованном цирке остановились. Причина была до банальности проста: отсутствовал клоун Эдвардс, которого играл Грибов. Все понимали, что артист в очередной раз ушел в запой. Режиссер, осознавая бесполезность криков и угроз, решил прибегнуть к нестандартному ходу. Он отправил за «пропавшим» артистом «тяжелую артиллерию» — молоденькую красавицу-ассистентку, надеясь, что перед ней мэтру станет стыдно.
Наталья, набравшись смелости, постучала в дверь коммунальной квартиры на улице Кирова. Дверь открыл мрачный Грибов, явно готовый выпроводить незваную гостью и продолжить свое затяжное пике. Однако, увидев на пороге юную девушку, он вдруг опешил и начал пятиться назад, вглубь комнаты. Наташа решительно шагнула следом и замерла от удивления: за стеклом книжного шкафа народного артиста стояла фотография… её самой.
Это был старый номер журнала «Огонек», для которого она несколькими годами ранее позировала в образе пионервожатой — серьезной, ясноглазой девушки в красном галстуке. Смущенный Грибов пытался заслонить этот «алтарь» своей широкой спиной, но девушка уже все увидела.
«Даже спрашивать ничего не буду. Поехали работать!»
— строго произнесла красавица с обложки.
Всю дорогу до студии Грибов ехал с недовольным выражением лица.
Уже на съемочной площадке Наталья, сменив гнев на милость, налила ему чаю и уложила поспать, прервав тяжелый запой. Фильм был доснят, а когда Валандина уехала на следующую картину в Ленинград, Грибов, не раздумывая, рванул за ней, чтобы признаться в любви. Так начались их отношения, в искренность которых поначалу мало кто верил.
Сложный лабиринт личной жизни
К моменту встречи с Натальей личная жизнь Алексея Грибова представляла собой запутанный клубок, распутать который он и сам был не в силах. В той самой коммуналке, где он жил, обитала и его первая супруга, Елена Владимировна Барановская. Она была старше артиста на десять лет, вдова его первого театрального наставника. Их брак был заключен в суровые военные годы: в 1941 году Грибов встретил её, только что потерявшую мужа. Во время дождя она пряталась на автобусной остановке, голодная и без средств к существованию. Грибов предложил ей эвакуироваться вместе с МХАТом, а в пути сделал предложение, чтобы она могла пользоваться его продуктовыми карточками. Даже после развода он продолжал опекать бывшую жену, и его новая семья годами носила ей еду и лекарства.
В жизни артиста была и другая женщина. В театре у Грибова завязался служебный роман с Изольдой Апинь, которая в 1947 году родила ему сына Алешу. Ради ребенка Грибов возглавил кооператив на улице Горького и получил квартиру, которую отдал Изольде и сыну. Сам же он остался жить в коммуналке с Еленой, которую спас в годы войны. Изольда Федоровна долго не могла смириться с появлением молоденькой Натальи в его жизни. В театре она разыгрывала перед коллегами настоящий спектакль под названием «счастливая семья», делая вид, что у них с Алексеем Николаевичем все прекрасно, а Наталья — лишь временное увлечение.
Однажды подруга Натальи, узнав об этом, решила позвонить Изольде Апинь домой и попросить Грибова к телефону.
«Алексей Николаевич спит, я не буду его будить»,
— не дрогнув голосом, соврала Изольда Федоровна, хотя Грибов в это время спал перед спектаклем в нескольких метрах от звонившей.
Он никогда не оставлял сына, привозил ему из-за границы дорогие подарки и одежду, но жить хотел только с Натальей. Официально они расписались лишь спустя десять лет совместной жизни, и то ради того, чтобы на гастролях их селили в один номер.
Отец и гурман с характером
Для дочерей Натальи от первых браков — Маши и Алены — появление известного артиста в доме прошло незаметно, будто он всегда был частью их жизни. Грибов не пытался воспитывать их в строгости или читать нотации; он просто всеми силами старался угодить девочкам, и они это очень ценили.
Дома народный артист, которого страна знала по ролям Ленина и суровых начальников, преображался в трогательного и смешного человека. Он обожал подтрунивать над падчерицами, любуясь старшей, Аленой:
«Ну, Аленка, у тебя глаза — как чашки!».
А младшую, Машу, тут же утешал:
«А у тебя — как блюдца!».
Он ревностно следил за их кавалерами. Если Алена задерживалась на свидании, Грибов надевал пальто прямо поверх халата и выходил к подъезду «дежурить». Однажды, увидев старшую падчерицу, выходящую из машины с огромным букетом, он толкнул Машу в бок:
«Ну что, Машка, завидуешь? Ничего! Ещё не такие у тебя будут!».
Алексей Николаевич оказался гурманом с весьма специфическими вкусами, которые не всегда понимали его близкие. Из заграничных поездок он привозил французские сыры — камамбер, бри, и особенно любил рокфор. Причем учил домашних выбирать самый «червивый», с черной плесенью. Наталья морщилась и называла его любимые сыры «ржавой селёдкой», но он только посмеивался. Кстати, о рыбе. Однажды в доме варили суп из воблы, которую артисту подарили поклонники. Запах стоял такой, что дышать было нечем, но Грибов был счастлив. Он вообще любил все рыбное: судака по-польски, копченых миног. Не любил только треску, но находчивая жена однажды приготовила её с травами и сказала, что это «белорыбица», и артист съел блюдо с огромным удовольствием.
Перфекционист и бунтарь
В профессиональной жизни Грибов был перфекционистом до мозга костей. Он не признавал халтуры и считал, что артисту всегда необходимо «зеркало» — режиссер. Когда актеру Анатолию Васильеву доверили ставить спектакль, на репетиции он сказал Грибову:
«Алексей Николаевич, вы сами знаете, как играть».
Артист вспылил:
«Уберите этого! Позовите мне Ефремова!».
Власти его любили и осыпали наградами, но он держался от чиновников на почтительном расстоянии. Когда могущественная Екатерина Фурцева предложила ему возглавить МХАТ перед назначением Ефремова, он ответил:
«Моё дело — играть, больше я ничего не умею».
На свое 70-летие в ресторане «Прага» он категорически запретил звать кого-либо из министерства, заявив: «Никогда на моем празднике не будет чиновников». Фурцева, по слухам, обиделась. Но от роли вождя мирового пролетариата деваться было некуда. Костюм Ленина — кепка, жилетка, манишка — висел у него дома в шкафу. 7 ноября, в День Великой Октябрьской революции, он мотался с концерта на концерт в гриме Ильича. Грибов развлекался тем, что наблюдал за реакцией людей, когда его машина останавливалась на светофорах. Водители и пешеходы, видя на заднем сиденье живого Ленина с лукавым прищуром, впадали в ступор, а некоторые даже крестились.
При всей своей внешней серьезности он был азартен. Болел за «Спартак», обожал бега, часто посещал ипподром. Он отлично водил машину и разбирался в её починке, поскольку его отец был одним из первых шоферов в Москве. Гуляя с падчерицей по старой Москве, он мог рассказать, где до революции мужики похмелялись рассолом из бочки, или выдать байку про калачи: мол, ручка у булки сделана для того, чтобы её могли держать грязными руками золотари — чистильщики нужников. Хлеб съедали, а ручку выбрасывали.
Испытания и последний подарок
Беда пришла совершенно неожиданно. На гастролях в Ленинграде, прямо во время спектакля «Три сестры», у Грибова случился инсульт. Он начал припадать на ногу, речь стала невнятной. Из зала раздался крик врача:
«Дайте занавес! У актера инсульт!».
Грибов с огромным трудом добрался до гостиницы и смог позвонить жене. Наталья по одному его голосу поняла, что произошло. Она велела ему открыть дверь номера и ждать, а сама первым рейсом вылетела в Ленинград.
Следующие пять месяцев она прожила с ним в больничной палате, попросив поставить рядом вторую койку. Грибов заново учился писать, ходить и говорить, и жена ежедневно помогала ему в этом. Когда его привезли домой, главным лекарством стала маленькая внучка Катя. Она ползала по деду, смешила его, и суровый народный артист начал поправляться. Казалось, болезнь отступила. Он даже начал преподавать актерское мастерство, а студенты приходили к нему домой с гостинцами, потому что относились к нему как к родному отцу. Но судьба готовила новый удар: врачи обнаружили у него рак легких.
На каждый день рождения жены Грибов дарил ей ровно столько цветов, сколько ей исполнялось лет. В тот последний год, уже будучи тяжело больным, он с помощью падчерицы объездил пол-Москвы в поисках особого подарка — пряжи, черного мохера, о котором мечтала Наталья. В день праздника Наталья вышла в коридор квартиры и увидела роскошный букет алых роз. Но радость сменилась дрожью: цветы были обмотаны мотками той самой черной шерсти. Сочетание красного и черного показалось ей траурным, предвещающим беду. И беда действительно пришла — вскоре Алексея Грибова не стало.
Примирение и вечная любовь
После ухода артиста из жизни произошло еще одно важное событие. К вдове пришел его сын Алеша, который ранее избегал общения с семьей отца. Он узнал, что Наталья лежит без сил, и не стал ее тревожить долгими разговорами. Протянул лишь короткую записку, которая начиналась словами:
«Разрешите поцеловать Вашу руку».
Это был конец многолетней холодной войны. Сын признал, какую огромную роль эта женщина сыграла в жизни отца, и решил, что им нужно поддержать друг друга в это тяжелое время.
Алексей Грибов ушел, зная, что его любят. Как позже признавалась сама Наталья:
«Я любила его, как не знала, что можно любить».
История Алексея Грибова — это не просто биография великого актера, но и свидетельство невероятной силы духа и преображающей мощи истинной привязанности. Он оставил после себя не только богатое творческое наследие, но и пример того, как человек может измениться ради того, кого полюбил всем сердцем.
Что вы думаете о такой трансформации человека под влиянием любви? Поделитесь мнением в комментариях.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм