9 мая 1972 года в тёмном проходе Театра на Таганке, где репетировали «Под кожей статуи Свободы», Нина Шацкая стояла одна. Сзади подошёл Леонид Филатов и нежно поцеловал её в шею. «В этот миг во мне будто разжалась тугая пружина, освободив от многолетнего тяжёлого напряжения», — вспоминала она.
А за спиной у неё оставался муж — Валерий Золотухин, деревенский парень из алтайского села, будущая звезда «Бумбараша». Рядом был Лёня: младше на шесть лет, актёр той же Таганки. Их роману предстояло растянуться на десять лет — чужие углы, съёмные квартиры, разговоры по телефону шёпотом. А потом будут ещё восемнадцать лет борьбы за его жизнь и две книги, в которых Нина Шацкая рассказала эту историю без прикрас.
Конспекты по эстетике за поцелуй
4 марта 1940 года в Москве, в семье врачей, родилась Нина Шацкая. Актёрской судьбы ей никто не пророчил — но девочка росла своенравной и избалованной. ГИТИС, факультет музкомедии: занятия она прогуливала, комсомольские собрания терпеть не могла. С конспектами взялся помочь Валера Золотухин — неказистый низкорослый парнишка из алтайского села Быстрый Исток, председатель ученического совета и факультетский комсорг. Конспекты по эстетике он, по собственному рассказу, отдал ей только за поцелуй. Наутро оба явились на экзамен с простудой на губах, и сокурсники принялись сострить насчёт их романа.
16 февраля 1963 года они расписались — и для окружающих этот брак выглядел нелепостью. Инициатором была сама Нина: позвала Валеру на Новый год к родне, потом привела домой и с порога отрезала маме — вот мой муж. Мама расплакалась. Она представляла рядом с дочерью столичных, видных кавалеров, а тут — деревенский парень в облезлой ушанке, да к тому же ниже ростом. Нину сразила мистика имён: родителей Золотухина тоже звали Матреной и Сергеем, как и её собственных. Знак свыше — решила она.
Пальто с помпоном и массовка после премьеры
На Таганку, к Юрию Любимову, они пришли вдвоём. В дипломе у Нины стояло «артистка оперетты», за плечами были съёмки — «Коллеги», «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён». На съёмках «Белого рояля» в Душанбе за ней носились толпы, опрокидывая цистерны с молоком. Но здесь, на Таганке, всё это не стоило ничего. Тут запрещалось выходить на сцену с подведёнными глазами и румянами. Тут сегодня ты играл главную роль, а завтра топтался в массовке. Золотухин быстро выбился в премьеры, у Нины дела шли куда тяжелее. Просить за жену он считал ниже своего достоинства. Лишь однажды на худсовете обронил Любимову: прибавьте Шацкой зарплату — она красавица, а красота тоже талант.
Бедности своей Нина страшно стыдилась. На Таганке её уже узнавали на улице, а она опускала глаза — из-за никчемного пальто и дешёвой шапки с помпоном. И нарочно ныряла в метро через самый дальний павильон.
Тетрадь, которую она отыскала
Почти пятнадцать лет брака — и с годами не жизнь, а ад. На пятом году совместной жизни Нина узнала об изменах мужа. Дневник он прятал плохо: заметила, что тетрадь пропала с привычного места, тут же её нашла, а потом уже не гнушалась и перепиской. Так открылся его роман с Ией Саввиной. В записях Золотухин даже сравнивал женщин — и вывод был в пользу Нины. Но омерзение и брезгливость остались. Первое предательство она простить не смогла: просто отпустила его внутри себя, хотя быт продолжала делить.
А вот посягательств на свою территорию не терпела. Вернувшись как-то домой раньше времени, застала у мужа девицу с телевидения — и отходила её тростью так, что та попала в больницу. С серьёзной любовью Золотухина, ленинградкой Женей Сабельниковой, воевала изо всех сил. Узнав, что Валера собрался в Ленинград, напросилась ехать вместе — и заявилась по адресу, вычитанному в письмах, прямым ходом к её матери. По сообщениям, ещё в браке Нине приходилось подавать на Золотухина на алименты: денег на сына Дениса он не давал. А вскоре после развода, в 1977 году, выяснилось, что человек, ещё недавно жаловавшийся на бедность, обзавёлся отдельной квартирой, дачей и автомобилем.
Телеграммы для Нелли Семёновны Шарыгиной
Золотухин и не догадывался, что жена его уже несколько лет жила совсем другой — тайной — жизнью. С Леонидом Филатовым Нина впервые столкнулась в 1969-м, забежав в театр из декрета. Он был на шесть лет младше и только-только поступил в труппу. Потом Лёня позвал её в кафе между репетициями, дал почитать свои стихи — писал он с пятнадцати лет. На задворках театра они даже поцеловались. Ничего тогда не случилось, но между ними сразу всё стало ясно.
Настоящий роман начался 9 мая 1972 года. «Мне всегда была противна унизительная роль любовницы, но я ею стала», — писала Шацкая. Он тоже был несвободен: женат на актрисе Лидии Савченко, жил рядом, на Андроньевской. Они прятались по общежитиям, снимали углы у подруг. Стыдно и унизительно было до предела — однажды их застукала в комнате мать одной из этих подруг. Часами висели на телефоне, а в разлуке, по её словам, общались телепатией — лишь бы не выветриться друг из друга. В телеграммах Лёня шифровался: называл её Нелли Семёновной Шарыгиной, а подписывался Артуром. Она не раз пыталась разорвать этот порочный круг — особенно после сухих строчек: «Я не хочу больше с тобой дружить».
Случались и срывы. Однажды, измученная совестью, Нина перебрала шампанского в ресторане, сцепилась с незнакомой женщиной — и оказалась в отделении милиции.
В 1975-м на гастролях в Болгарии Филатов выбирал дублёнку жене, а мерил её на Нину. Разомкнуть этот проклятый треугольник он отважился лишь в 1982-м — при всех поцеловал её на проводах перед гастролями. С Лидией Савченко, первой женой, он потом, по сообщениям, поступил круто: назвал их десятилетний брак ошибкой и перестал здороваться с ней в коридорах Таганки, хотя они по-прежнему работали в одном театре.
Чёрная икра, розы и жёлтый пиджак
Летом 1980 года вышел «Экипаж» — и худенький Лёня с носом уточки в один момент стал главным секс-символом страны. Сам он смущённо отмахивался: «Какой из меня супермен? До „Экипажа“ я и на пляже-то стеснялся раздеваться». Позже Жванецкий скажет: худой, злой, больной — но какова страна, таков и секс-символ.
Для Нины он всегда оставался единственным Мастером. Рядом с ним она впервые в жизни почувствовала себя настоящей женщиной — желанной, любимой, единственной. Его щедрость её ошеломляла: в первый же год совместной жизни он где-то раздобыл трёхлитровую банку чёрной икры и заставил есть её большими ложками. Из заграничных поездок привозил чемоданы подарков — а она плакала, потому что отродясь не знала такого человеческого отношения к себе. На день рождения устилал её комнату розами. В Нью-Йорке обегал весь город, чтобы найти ей особый жёлтый пиджак. Ей посвящались стихи: «У меня есть, слава богу, первоклассная жена!..» Рядом с ним Нина оттаяла и помягчела — и даже подначивала сына: «Денечка, ты же любишь Ленечку, давай ты тоже станешь Филатовым!» Но Лёня воспротивился, и Денис остался Золотухиным.
Обнажённой спиной — к своему Мастеру
С Любимовым у Нины не ладилось никогда: его хамства и крика она не терпела и отвечала так, что оглядывалась вся труппа. Когда он назначил её в «Деревянные кони», а на прогоне скривился — что это за берёзка на голове? — она затаила обиду. Через год на общем собрании при всех и выпалила: «Юрий Петрович, вы — говно. Хамство — ваш удел!» Извиняться, конечно, пришлось.
И всё-таки именно Любимов пробил «Мастера и Маргариту». Спектакль клеили из обрезков старых декораций: занавес — от «Гамлета», маятник — от «Часа пик», плаха — от «Пугачёва». Главную роль готовили Наташе Сайко, но та однажды не пришла на репетицию. Любимов гаркнул на Нину: текст знаете? Она знала каждую строчку — и поняла: это её роль. Её судьба.
Как и булгаковская героиня, она жила тайной, скрытой от людей жизнью — и мучилась от невозможности быть с любимым. Спектакль стал для них единственным местом легальных свиданий. Мастера Филатов играл нечасто: сперва Любимов предлагал роль Золотухину, но Нина умолила Валеру отказаться. В сцене бала она сидела к залу обнажённой спиной. Раздался звонкий шлепок — какой-то зритель так вывернул шею, что получил от жены пощёчину, — а Нина только улыбнулась. Своего Мастера она искала глазами.
Валькирия на баррикадах
Потом театральный мир рухнул. В 1983 году Любимов уехал в Лондон, пришёл Анатолий Эфрос — и труппа встретила его в штыки. Золотухин Эфросу присягнул, а Лёня репетировать отказался и ушёл в «Современник», где позже написал горькую пьесу «Сукины дети». Любимов вернулся, но прежней Таганки уже не было. Всё вылилось в дикий раскол 1993 года: Золотухин остался с Любимовым, а Филатов стал идейным вдохновителем «Содружества актёров Таганки» под началом Николая Губенко. Стороны обменивались через газеты пафосными воззваниями, а журналисты ехидничали: в чём, мол, Золотухин виноват перед Филатовым — в том, что первым женился на Шацкой?
Нина в этой войне была не просто женой, а настоящей валькирией. Ходила по судам, сутками дежурила в здании театра — боялась силового штурма. Однажды они с подругой везли на баррикады мужикам бутерброды и термос с кофе и прямо на Таганской площади угодили под настоящую стрельбу. Это оказалась бандитская разборка, но газеты наутро уже пестрели: на Таганке стреляют.
Восемнадцать лет борьбы
В 1994 году в «Содружестве» выпустили «Чайку». Критики ядовито высказывались о Нине — а ей было уже плевать: прямо во время спектакля у Лёни случился микроинсульт. Сцену сменила бесконечная череда больниц. Нина бросила театр и посвятила себя мужу. Сын Денис, к тому времени уже окончивший семинарию и ставший священником, успел их обвенчать. Нина верила в порчу, звала в дом экстрасенсов и православных старцев, искала лучших врачей и деньги на лечение. Два года Филатов провёл на гемодиализе, а в октябре 1997-го ему пересадили донорскую почку. Он потом писал: «Нина взвалила меня на горб и тащит по жизни… Я думал, она, как многие красивые артистки, взбалмошная, беспечная. Думал, буду ей в тяжесть. А она…»
После пересадки Нина сразу купила ему четыре новых элегантных костюма — чтобы был стимул жить. Дачу под Вереей продали, купили домик на Николиной Горе. Он изменился, стал сентиментальным, считал болезнь расплатой за прежнюю злость — но голова оставалась светлой. Диктовал стихи, вёл на телевидении программу «Чтобы помнили» об ушедших актёрах, за которую Нине потом вручили «ТЭФИ». В последнее своё лето, в 2003-м, он пытался написать пьесу о человеке, победившем смерть. 26 октября 2003 года 56-летнего Филатова не стало: причиной назвали тяжёлую двустороннюю пневмонию, развившуюся на фоне препаратов после пересадки почки. Нина проститься не успела — её вызвали в больницу, но она опоздала на считанные минуты. А на гражданскую панихиду из артистов Таганки, после раскола принявших сторону Любимова, пришёл прощаться один Валерий Золотухин.
Две книги и двадцать лет молчания
После ухода Лёни Нина прожила ещё восемнадцать лет. Написала две книги — честные и пристрастные: «Прости… прощай, Таганка!» и «Биография любви». Считала, что на такую правду имеет полное право. С Золотухиным они не общались двадцать лет. А на склоне лет, в 2010-х, оттаяли: встречали Новый год одной большой семьёй, с детьми и шестерыми внуками. Когда в 2013 году Валерий ушёл, Нина искренне плакала — для их внуков, которым он всегда помогал, это была огромная утрата.
Нина Шацкая умерла 23 мая 2021 года. Официальная причина — коронавирусная инфекция с осложнениями на фоне перенесённого инсульта и хронической почечной недостаточности. Шёл карантин, провожавших было немного, деньги на похороны собирали всем миром. А вокруг её упокоения потом пытались раздуть скандал: мол, сын Денис дал место на Троекуровском, а рядом с Филатовым, на Ваганьковском, не похоронил. Но чтобы подзахоронить её к Лёне, пришлось бы демонтировать огромный надгробный комплекс — ни сил, ни денег на это у простого подмосковного священника не было. Да и жёсткие ковидные ограничения мешали.
Внучка сказала тогда журналистам:
Лучше бы вы все помолчали. Если бы для бабушки это было так важно, она бы сама позаботилась об этом при жизни.
ДЗЕН
Телеграм