На экране они умели быть мягкими и смешными. На площадке и в театральных коридорах те же люди спорили с режиссёрами, нарушали порядок, отказывались от трактовки и уходили со съёмок. Одним это стоило ролей, другим помогало вытащить из себя нужное состояние. Девять историй о советских актёрах, с которыми режиссёрам приходилось считаться.
Олег Даль: сцена, которую каждый день собирали заново
В «Современнике» Даль как-то прервал «Валентина и Валентину»: сел на край сцены и попросил у зрителей закурить. Зал втянулся в происходящее, а руководство назвало это нарушением дисциплины и объявило выговор.
Известность в кино ему принесла картина Александра Зархи «Мой младший брат». В 1962 году Даль сыграл Димку Денисова, его партнёрами были Александр Збруев, Андрей Миронов и Олег Ефремов. На репетициях он не фиксировал рисунок роли: сегодня играл сцену одним способом, завтра менял реакцию героя, темп разговора, отношения с партнёром. Зархи приходилось заново выстраивать эпизод — Даль менял не интонацию, а внутреннюю логику сцены.То же упрямство всплыло и позже. В 1973-м на съёмках «Земли Санниковой» Даль вместе с Владиславом Дворжецким, Георгием Вициным и Сергеем Шакуровым выступил против режиссёров Альберта Мкртчяна и Леонида Попова — и отправил руководству «Мосфильма» телеграмму с требованием их заменить.
Олег Ефремов несколько раз убирал трудовую книжку Даля в сейф, когда заходила речь об увольнении. Актёр мог исчезнуть, пропустить работу, поспорить с руководством, но из труппы его так и не исключили: сценический результат оказывался важнее административного удобства.
Нонна Мордюкова: ссора как рабочий инструмент
Сценарий «Родни» Виктор Мережко писал под Мордюкову. Она сыграла Марию Коновалову — деревенскую женщину, которая приезжает к дочери в город и пытается вернуть себе важное место в жизни семьи.
На площадке Мордюкова и Никита Михалков спорили постоянно. Несколько раз актриса даже собиралась уйти, когда не принимала решение режиссёра. Был эпизод с короткой репликой, которой обычные репетиции не давали нужной интонации. Тогда Михалков начал говорить с ней прямо за камерой, напоминая о недавних конфликтах и подогревая раздражение. Слова Мордюкова произнесла с настоящей обидой, а не с заготовленной эмоцией — и это совпало с характером её героини.
Позже вспоминали, что на вокзале в Днепропетровске дошло до рукоприкладства. Мордюкову измотали повторными дублями с тяжёлым чемоданом и подначками режиссёра в мегафон. Она убежала в вагончик, а когда Михалков заблокировал дверь, схватила его за рубашку — пуговицы посыпались — и ударила по колену. Вечером режиссёр пришёл к ней в номер со слезами просить прощения.
После съёмочных столкновений Мордюкова и Михалков продолжали работать вместе. Для актрисы спор мог быть частью профессионального процесса, а не поводом для окончательного разрыва.
Евгений Моргунов: Бывалый, которого доснимали со спины
Разрыв с Леонидом Гайдаем, по рассказам, начался на закрытом техническом просмотре «Кавказской пленницы». Моргунов пришёл в зал нетрезвым и не один, с места выкрикивал в адрес режиссёра язвительные реплики — в том числе «Подумаешь, режиссёр, тоже мне Феллини!». Гайдай выгнал актёра, вычеркнул его оставшиеся сцены и больше с ним не работал.
До этого Моргунов был одним из троих: Бывалый в «Псе Барбосе и необычном кроссе», «Самогонщиках», «Операции „Ы“ и других приключениях Шурика» и «Кавказской пленнице». Вместе с Георгием Вициным и Юрием Никулиным он составил ту самую комедийную троицу, которую зрители воспринимали как единое целое.
Финальные эпизоды с Бывалым доснимали без Моргунова — с дублёром похожего телосложения, который появлялся со спины, в движении, на расстоянии. Поэтому в сценах с холодильником и на горной дороге зритель видит не самого исполнителя роли.
Гайдай после «Кавказской пленницы» Моргунова больше не приглашал. Экранная троица осталась в памяти зрителей, но за пределами фильмов отношения были сложнее: Моргунов подчёркивал, что Вицин и Никулин — его постоянные партнёры, однако близкой дружбой это не называл.
Фаина Раневская: «Вон из искусства»
Самой громкой театральной перепалкой Раневской называют репетицию «Шторма». Художественный руководитель Театра имени Моссовета Юрий Завадский закричал из зала: «Вон из театра!» — и услышал в ответ: «Вон из искусства!» После этого режиссёр вычеркнул персонажа Раневской, Маньку, из пьесы.
С Завадским актриса работала много лет и спорила регулярно: их отношения состояли из резких реплик и взаимных претензий. Доставалось и партнёрам по сцене.
Актёр Николай Лебедев вспоминал, как его срочно ввели в «Странную миссис Сэвидж» вместо заболевшего коллеги. Времени на подготовку почти не оставалось, выступление прошло неудачно — и Раневская дала молодому партнёру жёсткую оценку.
Сама Раневская играла миссис Сэвидж — женщину, которая после смерти мужа получает крупное наследство и сталкивается с жадностью собственных детей. От партнёров она требовала точной реакции и не делала скидок ни на возраст, ни на отсутствие опыта.
Александр Кайдановский: роль, которую не отдали
Роль Андрея Горчакова в «Ностальгии» Тарковский хотел отдать Кайдановскому. Но актёру не разрешили выехать из Советского Союза, и в картине его сыграл Олег Янковский. Для Кайдановского это была потеря работы с режиссёром, который уже сделал его исполнителем одной из самых известных ролей советского кино.
Широко известен Кайдановский стал после роли Сталкера у Андрея Тарковского. Производство картины шло с пересъёмками и изменением первоначального материала, а поведение и интонацию героя обсуждали постоянно.
На съёмках «Свой среди чужих, чужой среди своих» конфликт Кайдановского с Никитой Михалковым перерос в физическую стычку. Актёр тогда проходил срочную службу в армии, и после драки его отправили на гауптвахту. Напряжённые отношения с Тарковским на «Сталкере» тоже однажды дошли до рукоприкладства.
В 1982 году Кайдановский поступил на Высшие курсы сценаристов и режиссёров в мастерскую Тарковского. Он стремился понимать не только актёрскую задачу, но и устройство фильма в целом — и такая самостоятельность усиливала его споры с постановщиками.
Михаил Кононов: учитель, о котором актёр не любил вспоминать
Всесоюзную известность Кононову принесла роль учителя истории Нестора Петровича Северова в телефильме «Большая перемена». Но сам актёр эту картину не жаловал: в неопубликованных мемуарах он называл её «дурацкой комедией» и «фантасмагорией» и утверждал, что согласился на роль лишь ради проверки собственного профессионализма на слабом материале. Юбилейные встречи съёмочной группы он принципиально игнорировал.
На площадке «Большой перемены» Кононов спорил с режиссёром Алексеем Кореневым. Во время эпизода на шинном заводе он не принял предложенную трактовку, назвал сцену нелепой и ушёл с площадки — а на следующий день вернулся к работе.
Мягкий школьный учитель не стал его постоянным экранным типажом. После «Большой перемены» Кононов сыграл Фому в «Андрее Рублёве», главную роль в «Начальнике Чукотки», Ваню Федоскина в «Двадцати днях без войны» и Вертера в «Гостье из будущего» — роли, разные по жанру и характеру.
В 1990-е годы актёр продал московскую квартиру и переехал в загородный дом. В кино он появлялся всё реже и отказывался от предложений, если не принимал сценарий или режиссёрское решение.
Иннокентий Смоктуновский: как Мышкин достался актёру без диплома
Князя Мышкина в «Идиоте» Смоктуновский получил в 1957 году: Георгий Товстоногов пригласил его в БДТ, хотя профессионального театрального образования у актёра не было. Первоначальный исполнитель роли Пантелеймон Крымов пропустил первую репетицию и был заменён. Роль Достоевского стала главным театральным переломом в карьере Смоктуновского.
До этого он прошёл войну, работал в небольших театрах, исполнял второстепенные роли и несколько раз менял коллективы. Спорил с постановщиками о трактовке персонажей ещё до того, как получил известность: положение начинающего артиста не мешало ему отстаивать собственное понимание сцены. Конфликты становились причиной увольнений и переходов.
После «Идиота» были Гамлет в фильме Григория Козинцева и Юрий Деточкин в «Берегись автомобиля». А в конце 1960 года Смоктуновский ушёл из БДТ — конфликт был связан с опозданиями на репетиции «Горя от ума» из-за работы в кино.
Олег Ефремов: руководитель, который держал трудных
Театр «Современник» Ефремов основал и возглавлял с 1956 по 1970 год, а затем принял МХАТ, куда перешла часть артистов его прежней труппы. Решения он умел принимать резко и не всегда в спокойном состоянии, мог жёстко спорить с актёрами. В театре знали о его проблемах с алкоголем и старались контролировать его состояние перед репетициями и спектаклями. История о специальном человеке, следившем за трезвостью руководителя, сохранилась как часть внутреннего быта театра.
При этом от артистов, с которыми было трудно, Ефремов не отказывался. История с трудовой книжкой Олега Даля показывает его логику: актёра могли готовить к увольнению, но сценические качества снова заставляли руководство возвращать его к работе.
Татьяна Доронина: резкость как способ держать границу
Доронина работала в БДТ у Георгия Товстоногова, играла во МХАТе и Театре имени Маяковского, а позднее возглавила МХАТ имени Горького. Репутацию человека с тяжёлым характером она не отрицала: собственную резкость актриса считала защитой от давления и не старалась выглядеть удобнее в разговорах с коллегами и руководителями.
Её путь — от ведущей актрисы до руководителя театра — говорит о том, что самостоятельный характер не только закрывал двери, но и приводил на руководящую должность.
У кого-то за конфликтом последовали выговор или вычеркнутые сцены, у кого-то — роль, ушедшая к другому. Но их работы зрители помнят не как удобные компромиссы, а как роли людей со своими границами.
Сталкивались ли вы с коллегами, которые отказывались следовать общим правилам и шли наперекор? Иногда такой характер мешает работе, а иногда именно он помогает добиться результата, которого иначе не получилось бы.
ДЗЕН
Телеграм