«Он уходил как мужик»: почему Римма Маркова всю жизнь считала брата своей собственностью и главной болью

В тот знойный летний день Римма Васильевна ворвалась в квартиру брата, охваченная яростью. У подъезда рыдала очередная супруга Леонида, поведавшая золовке о том, что муж не пускает её домой, а там, по её убеждению, царит разврат и пьянство. У Марковой всегда были собственные ключи от обители брата, а её характер был таков, что двери могли и не открывать — она прожгла бы их взглядом.

Она влетела в комнату, набрала побольше воздуха, чтобы обрушить шквал негодования, и внезапно замерла. Никаких обнажённых девиц. На полу, в одних трусах, сидели трое мужчин — Леонид и двое его театральных коллег. Рядом стояла начатая бутылка водки, а сами они, совершенно пьяные, сосредоточенно двигали шахматные фигуры по доске. «И это твоя сестра! Ужас!» — лишь успел вымолвить один из гостей, когда Маркова, шагнув своим сорок вторым размером ноги в комнату, схватила бутылку и с оглушительным звоном разбила её.

Леонид Марков, обладатель аристократической внешности белого офицера, по которому вздыхала едва ли не половина женщин Советского Союза, всю свою жизнь испытывал страх лишь перед одним человеком — своей старшей сестрой. А она, громогласная, резкая, способная, казалось, остановить поезд на полном ходу, всегда воспринимала его как свою собственность, своего ребёнка и свою главную сердечную боль.

Недетское детство

Их неразрывная связь сформировалась задолго до московских театральных подмостков. В голодном Поволжье, где семья провинциального актёра Василия Маркова отчаянно боролась за выживание, Римме не покупали кукол. Её живой куклой стал младший брат. Лёня появился на свет белокурым ангелом, улыбчивым и мягким, полной противоположностью своей старшей сестре. Римма с маниакальным упорством оберегала его.

В Саратове, когда была съедена последняя лебеда, мать, обессилевшая от голода, собирала и варила древесную кору, а дети падали в обмороки. На голове у маленького Лёни вместо кудрей образовалась твёрдая корка, и Римма боялась даже прикоснуться к нему — ей казалось, что её живая кукла сломалась, испортилась.

Семья выжила чудом. Тётка настояла на том, чтобы Марковы отправились в Казахстан, где её муж трудился в санаторной пекарне. Там впервые за долгие месяцы дети увидели настоящий хлеб. Дядя Даня, рискуя всем, воровал его с работы, прятал под кофтой, чтобы накормить не только своих четверых детей, но и прибывших родственников. Когда его воровство раскрылось, его с позором уволили, но Марковы к тому моменту уже отошли от края бездны.

Уроки выживания дети усвоили по-разному. Леонид замкнулся, ушёл в себя, вырезал ножичком фигурки и прятался за спину сестры. Римма же, напротив, нарастила крепкую броню. В школе её дразнили «Каланчой» и «Циркулем», но она, вооружившись деревянным баулом — портфелей тогда не было, — с яростным взглядом лупила своих обидчиков.

Однажды, после переезда семьи в Вологду, Лёня признался, что боится ходить в школу: местные хулиганы требовали от новичка, чтобы он воровал вместе с ними, но он отказался. Римма, сжимая кулаки так, что побелели костяшки, повела брата сквозь строй шпаны. «Иди, Лёнь, вперёд», — скомандовала она. Он хотел обойти, спрятаться, но сестра толкнула его в спину. Они прошли сквозь живой коридор. Хулиганы расступились, увидев звериное лицо девочки, готовой бить и грызть за своего тихого брата. С тех пор его не трогали. А её прозвище сменилось на уважительное «Майор».

Москва и голодные студенческие годы

В столицу они прибыли вместе, чтобы поступить в студию при Театре имени Ленинского комсомола. И снова их ждали голод, холод и абсолютная неприкаянность. Сначала они жили прямо в театре, в красном уголке, среди вымпелов и гипсовых бюстов Ленина, затем перебрались в общежитие, в крохотную комнатку-пенал.

В этот «пенал» Римма однажды привела долговязого, необычного парня, приехавшего из Махачкалы. «Да с таким талантом, как у тебя! — убеждала она его. — Ты в Москве звездой станешь!».

Этого парня звали Иннокентий Смоктуновский. Ему негде было жить, и он поселился между матрасами Марковых. Римма опекала его с той же яростью, что и брата: возила по показам, кормила, едва ли не силой заставляла режиссёров обратить внимание на «гения». Смоктуновский, застенчивый до немоты, спал на полу, носил вещи Марковых и однажды от чувства стыда даже предложил Римме выйти за него замуж. «Ты чокнулся?» — лишь спросила она. Ей было не до него, её поглощали собственные безответные влюблённости и карьера.

Спустя годы Смоктуновский оставил на подаренной книге трогательную надпись: «Сестра моя, если бы не ты, всё было бы по-другому».

Студенческие годы запомнились вечным поиском пропитания. Художественный руководитель Театра имени Ленинского комсомола Иван Берсенев отдавал им свои талоны на обеды, а звезда театра Валентина Серова делилась картошкой. Римма и Лёня были высокими, худыми, постоянно бледными. Однажды на физкультуре оба рухнули на маты и не смогли подняться — организм просто не справлялся с нагрузкой без еды. Мать, жившая тогда далеко, наглухо зашивала мешочки с крупой, чтобы самой не съесть ни зёрнышка, — копила к приезду детей на каникулы.

«Мужик в юбке» и её «бриллиант»

Если Римма была «мужиком в юбке», пробивной и резкой, то Леонид, несмотря на свою мощную фактуру и густой бас, оставался человеком ведомым. Его личная жизнь представляла собой череду катастроф, которые Римма, разумеется, принимала близко к сердцу.

Его первой большой любовью стала Тамара Басова, сокурсница, красавица с кукольным личиком. Леонид был влюблён до обмороков — буквально падал на пол, если она кому-то улыбалась. Они поженились, когда началась война. Тамара оказалась патологически ревнивой. Она поставила ультиматум: «Или я, или сестра». И Леонид, этот большой и сильный мужчина, под её давлением сдался.

Два года брат и сестра не разговаривали. В театре все видели, как они проходят мимо друг друга, словно чужие, но никто не смел задать вопрос о причинах. Римма злилась, плакала, но принципиально не делала первого шага. Примирение произошло в коридоре общежития. Римма возвращалась домой и увидела у своей двери длинную тень. Тень опустила голову и рухнула на колени. «Прости меня, сестра, — сказал Леонид. — Я так её любил. Дурак! Потерял голову…».

Он ушёл от Тамары, не выдержав её сцен ревности. Жена царапала ему лицо перед выходом на сцену, устраивала допросы из-за каждого косого взгляда. Римма, увидев однажды следы ногтей на шее брата, сама подошла к Тамаре в театре и тихо, но так, что мороз пробирал по коже, произнесла: «Больше к нему не подходи. Подойдёшь — прибью».

Следующие браки брата Римма тоже курировала, хоть и негласно. Была Валентина, замечательная актриса, которую Леонид разлюбил. Была Ирина, которая вызывала у Риммы приступы хозяйственного бешенства. Ирина не мыла посуду, выбрасывала грязное бельё в мусоропровод и пилила мужа за маленькую зарплату. Маркова не выдерживала: дожидалась, пока супруги уедут в гости, врывалась в их квартиру, мыла, чистила, жарила котлеты. Ей было физически больно видеть, что её Лёня, её «бриллиант», ходит в несвежей рубашке.

Когда Ирина довела Леонида до тяжёлой депрессии, и он перестал ходить на репетиции, из театра звонили не жене, а сестре: «Римма, твой опять не пришёл!». И она летела спасать. Вбегала в спальню, где Леонид лежал лицом к стене, и рявкала так, что он подпрыгивал. Для него сестра была страшнее любого худрука и парторга. Он вставал и шёл работать.

Настоящее счастье он обрёл лишь с четвёртой попытки, когда ему было уже за сорок лет. Лена, инженер с телевидения, была на семнадцать лет моложе, невысокого роста, не пользовалась косметикой — полная противоположность его прежним ярким пассиям. Римма поначалу не верила в их отношения. «Что ты в ней нашёл?», — спрашивала она брата. А потом увидела, как они часами гуляют по даче и просто разговаривают. О средневековой истории, о книгах, о чём угодно. Впервые Леониду было с кем поговорить, а не перед кем оправдываться.

Любовь, боль и предательство

Сама Римма в любви была такой же, как в жизни: стихийной и честной до глупости. Она влюблялась, страдала, ночами рыдала в подушку.

Её первый муж, красавец-грек Семён, лётчик, поставил условие: «Или я, или театр». Римма, не раздумывая ни секунды, выбрала театр. Семён уехал, и больше они не виделись. Второй муж, музыкант Владимир Никитин, отец её дочери Тани, был, по словам самой Марковой, красив до сердечной боли. Но красота шла в комплекте с изменами.

Однажды, обнаружив в кармане мужа телеграмму от любовницы, Римма выставила его за дверь. Навсегда. Никаких «поживём ради ребёнка», никаких компромиссов. «Немедленный развод. И никогда мне не звони!», — отрезала Римма. Она осталась одна с маленькой дочерью, моталась с концертными бригадами по всей стране, ютилась в дешёвых гостиницах, но ни копейки алиментов не просила. Слишком гордая для этого.

Самый экзотический роман случился уже после тридцати, когда к Марковой пришла слава после фильма «Бабье царство». На кинофестивале в Сан-Себастьяне она встретила Антонио. В московских сплетнях он фигурировал как «испанский барон» и миллионер, на деле же был очень востребованным инженером, вывезенным в СССР детьми во время гражданской войны в Испании. Антонио боготворил её. Римма расцвела: шубы, духи, дорогие костюмы. Она впервые почувствовала себя женщиной, а не ломовой лошадью. Но сказка разбилась о географию. Антонио звал её в Испанию, обещал безбедную жизнь.

«Нет, — сказала Римма. — Я русская актриса. Куда я поеду? А Лёня? А родители?».

Антонио уехал один. Они даже официально не развелись, и Римма долго надеялась, что он всё-таки вернётся. Но он не вернулся.

Щедрость и дружба на 40 лет

Римма сублимировала нерастраченную любовь в заботу. Готовила так, что легенды ходили по всей театральной Москве. На съёмках «Родни» Никита Михалков ел её стряпню прямо из казана. Она лепила пельмени тысячами, варила борщи вёдрами. Продюсер Сергей Касьянов вспоминал, как однажды заехал к ней на минуту, а попал на гастрономический марафон: борщ, пельмени, курзе, манты, вареники — и всё это нужно было попробовать, иначе обидится.

Она была щедрой до абсурда. Могла подарить соседке три сотки дачной земли просто так. «Мне не надо», — говорила она. «Мам, вообще-то у тебя внук растёт!» — возмущалась дочь Татьяна. «Ну что я, совсем дурная? Ему тоже достанется», — отмахивалась Римма. Драгоценности, подаренные поклонниками, исчезали через неделю — она их передаривала тем, кому, как ей казалось, нужнее.

Особая глава в жизни Марковой — дружба с Нонной Мордюковой. Две великие женщины русского кино, две казачки по духу, они начали знакомство с конфликта. Роль в «Бабьем царстве», которая сделала Маркову звездой, очень хотела сыграть Мордюкова. Режиссёр выбрал Римму. Нонна была в ярости. Она пришла посмотреть на ту, что её обошла, и, увидев её, неожиданно по-доброму произнесла: «Ой, как же ты похожа на мою мать».

Так началась их дружба, продлившаяся сорок лет. Жили рядом, ходили друг к другу в халатах, ссорились до крика и мирились со смехом. Мордюкова приходила к Марковой жаловаться на мужчин, на сына, на жизнь. Римма кормила её, слушала и ругала. «Танька, твоя мать мне покоя не даёт! — жаловалась Мордюкова дочери Марковой. — Приду к ней отдохнуть, а она меня на кухню тянет, готовит опять!».

В девяностые годы они снялись вместе в социальной рекламе «Русский проект» — сыграли двух шпалоукладчиц. Сценарий был примитивный, актрисы ворчали, но сыграли так, что зрители были в восторге. Там была сцена, где они должны были петь. Договорились об одной песне, но на съёмке Мордюкова, у которой после инсульта путались мысли, вдруг затянула другую. Римма в кадре опешила, уставилась на подругу с открытым ртом — и этот живой, неподдельный шок вошёл в ролик.

Прямота и невосполнимая утрата

Маркова не умела врать. Физически. Если дочь просила соврать по телефону, что её нет дома, Римма начинала заикаться, краснеть и швыряла трубку. Эту прямоту она несла как знамя и как оружие. Однажды в поезде «Сапсан» компания молодых людей громко хамила пассажирам. Маркова, уже глубоко пожилая, повернулась к главарю и громко, на весь вагон, произнесла: «Вы видели его? Он же больной! Понятно, почему кричит. Он умирает, посмотрите, уже позеленел весь!». Этот мужчина, опешив от такого диагноза, действительно побледнел и молча ехал до самой Москвы. А в тот же день на перроне Маркова устроила разнос носильщику, заломившему цену: «Со старухи такие деньги драть?! Начальника вокзала сюда! Я вам устрою! Будете за бесплатно работать!».

Леонид быстро ушёл из жизни. Рак. Он всегда был мнительным, но тут скрывал болезнь до последнего. Возможно, боялся расстроить сестру. Когда его всё-таки обследовали врачи, оказалось, что делать что-то уже поздно — метастазы были повсюду.

В больнице он лежал огромный, красивый, спокойный. Римма принесла святую воду, суетилась, пыталась шутить. Он смотрел на неё умными, всё понимающими глазами. «Я тогда впервые зауважала его мужское начало по-настоящему, — вспоминала она. — Он уходил как мужик».

Его не стало первого марта. А через четыре дня, пятого марта, ушла из жизни и их мать. Мистика, которую Римма не любила упоминать, настигла их в самом конце. За несколько дней до ухода Леонид в бреду упал с койки и рассёк бровь. В тот же день дома упала мать и рассекла ту же бровь. Они ушли вместе, мать и сын, оставив Римму одну.

Она выстояла. Работала, занималась политикой, помогала пенсионерам, выбивала квартиры чужим людям. Но тоска по брату грызла её изнутри. «Пропустила! — корила она себя. — Надо было волоком его к врачам тащить, заставить, спасти». Ей казалось, что она, всесильный «Майор» с деревянным баулом, снова не уберегла свою живую куклу.

Сама она уходила так же стоически. Когда врачи обнаружили у неё рак, она запретила говорить об этом кому-либо. Дочь и внук знали, но молчали, делая вид, что всё хорошо. Она собрала себе похоронный наряд заранее, сложила в пакет. «Не вздумайте плакать, — сказала она дочери. — Я прожила хорошую жизнь».

И добавила, в своём репертуаре:

«Как хранила вас на земле, так и оттуда хранить буду».

И почему-то в это верится. От такой опеки невозможно спрятаться даже на том свете.

Эта история — лишь малая часть той невероятной жизни, которую прожила Римма Маркова. Её талант, её характер, её безграничная преданность близким оставили неизгладимый след в сердцах миллионов. Она была не просто актрисой, но и настоящей глыбой, способной выдержать любые удары судьбы и всегда оставаться верной себе.

Что вы думаете о такой сильной и преданной сестринской любви? Поделитесь мнением в комментариях.

Оставить комментарий