Ночь на 2 марта 1989 года. В Тбилиси идёт полостная операция, в Киеве перед камерой сидит Анатолий Кашпировский, а между ними — телемост. На операционном столе лежит Леся Юршова. Хирурги продолжают работать, Кашпировский говорит с пациенткой через экран и просит её петь. И она поёт.
Кашпировского к тому времени уже знали на Украине, он участвовал в телевизионных опытах с дистанционным психологическим воздействием. Но после телемоста Киев—Тбилиси его имя вышло на совсем другой уровень. Позже он сам скажет, что именно эта история «открыла ему дорогу на Центральное телевидение».
Годом раньше Кашпировский уже пробовал обезболивание через экран
В 1988 году прошёл телемост Москва—Киев. Оперировали Любовь Грабовскую, а Кашпировский участвовал в происходившем дистанционно.
Позднее вокруг той операции появлялись сообщения о небольшой дозе анестезии и словах самой Грабовской о боли. Но это отдельный эпизод — переносить эти детали на телемост 1989 года нельзя.
А в 1989-м ставка резко выросла. В Тбилиси оперировали уже двух пациенток. Кашпировский находился в Киеве. По его поздней версии, у одной женщины разрез был около 25 сантиметров, у другой — около 40. И всё это происходило при работающей телевизионной связи.
Леся Юршова запела прямо во время операции
Главным образом той ночи стала Леся Юршова. Она оставалась в сознании, разговаривала и по просьбе Кашпировского начала петь, пока операция продолжалась.
Перед зрителями была женщина на операционном столе — и она пела. Сам Кашпировский позже подчёркивал масштаб операций и считал поведение пациенток подтверждением эффективности своего метода. Но уже в 1989 году звучала и другая версия: в американской прессе приводились его слова о том, что одна из пациенток позже говорила ему о боли.
Телевизионная картинка выглядела однозначно, а свидетельства о боли — уже нет. Спор о том, что именно обеспечивало обезболивание и насколько поведение пациенток отражало их реальные ощущения, остался и после того, как телемост закончился.
Кадры из операционной привезли в Останкино
27 июля 1989 года в Останкино прошла творческая встреча, на которой показывали фрагменты операций. Там же выступал хирург Георгий Иоселиани, участвовавший в тбилисском эксперименте.
Кашпировский потом вспоминал, что после этой встречи Центральное телевидение предложило ему цикл общесоюзных программ. Кадры телемоста стали его телевизионной визиткой: человек находится в другом городе, говорит с пациенткой через экран, а рядом идёт операция.
8 октября 1989 года начался цикл его общесоюзных телесеансов. До этого были региональная известность, первые опыты и телемост Москва—Киев. Но именно Тбилиси дал Кашпировскому образ, с которым его уже можно было выводить на экран всей страны.
Так врач-психотерапевт стал фигурой всесоюзного масштаба
Медицинские споры вокруг телемоста остались. Свидетельства участников не всегда совпадали, а детали разных операций спустя годы начали смешиваться. Но карьерная дуга видна отчётливо: летом 1989-го — Останкино, осенью — цикл на Центральном телевидении, затем имя, которое узнал весь Советский Союз.
Женщина лежит под скальпелем и поёт. На экране перед ней — Кашпировский. Именно этот кадр стал прологом к его всесоюзной телевизионной славе.
ДЗЕН
Телеграм