Трилогия «Назад в будущее» давно признана эталоном голливудского кинематографа, однако путь к этому триумфу лежал через производственную катастрофу. На этапе разработки проект называли опасным из-за щекотливого сюжета, исполнителю главной роли указали на дверь уже в разгар съемок, а легендарная машина времени на площадке оказалась капризным и постоянно ломающимся хламом. Тем не менее создателям удалось превратить очевидный провал в грандиозный кассовый успех.
Все началось с поездки сценариста Боба Гейла к родителям в Сент-Луис. Наводя порядок в подвале, он наткнулся на старый школьный фотоальбом отца и с удивлением обнаружил, что тот был президентом класса. Отец никогда не упоминал об этом. Гейл осознал, что совсем не знал своего родителя в юности, и задумался: подружились бы они, окажись они в одном классе? Вернувшись домой, Боб поделился мыслями с режиссером Робертом Земекисом. Тот вспомнил рассказы своей матери, которая утверждала, что в школе была скромницей, хотя реальность оказалась иной. Из этих личных откровений и родилась идея фантастической комедии.
Сценарий отнесли на студию Columbia Pictures. Продюсерам идея показалась любопытной, но формат вызывал вопросы. Это была молодежная комедия без привычной пошлости и фантастика без обилия спецэффектов. Главным камнем преткновения стали взаимоотношения главного героя Марти Макфлая с его юной матерью. Студийные боссы усмотрели в этой линии серьезную опасность и балансирование на грани табу. В итоге авторам отказали. Сценарий лег на полку, пока Земекис не снял кассовый хит «Роман с камнем». После этого успеха в проект поверил Стивен Спилберг, ставший продюсером, а съемки доверили студии Universal Pictures.
Изначально на роль Марти планировали взять Майкла Джей Фокса, но он был связан жестким контрактом на телевидении. Чтобы не затягивать процесс, создатели пригласили Эрика Штольца.
На роль эксцентричного ученого, профессора Брауна, утвердили Кристофера Ллойда. Актер подошел к задаче основательно: его вдохновителями стали физик Альберт Эйнштейн и дирижер Леопольд Стоковский. Ллойд создал образ гения, который думает быстрее, чем говорит.
Джорджа Макфлая сыграл Криспен Гловер, сумевший сделать неловкого персонажа живым и трогательным. Роль матери Марти досталась Лиа Томпсон, которой пришлось показать героиню в двух возрастах — дерзкой в юности и тихой, застенчивой в зрелости.
Когда большая часть фильма со Штольцем была отснята, авторы приуныли. При монтаже выяснилось, что Марти в его исполнении выглядит слишком зажатым и серьезным. Комедия превращалась в тяжелую драму, а шутки не работали. Создатели пошли на беспрецедентный для Голливуда шаг: уволили исполнителя главной роли и решили переснять картину с нуля. Спилберг договорился с телепродюсерами, и Майкл Джей Фокс согласился на параллельную работу. Актер буквально жил на площадке, снимаясь в сериале днем и в фильме ночью, и спал всего по несколько часов в сутки.
Первоначальный вариант сценария сильно отличался от финального. Машиной времени должна была служить стационарная лабораторная будка, а катализатором для перемещения выступала кока-кола. По сюжету, из-за газировки происходил сбой, и Марти улетал в прошлое, а для возвращения требовался колоссальный заряд энергии, получить который планировалось на ядерном полигоне в Неваде. Саму установку крепили к обычному холодильнику. Руководство студии забраковало эту идею: продюсеры испугались, что дети начнут забираться в холодильники и застревать там. Кроме того, съемки на полигоне сильно раздували бюджет.
Сценаристам пришлось искать более безопасный и практичный предмет. Так возникла идея с автомобилем. Студия предлагала использовать Ford Mustang ради рекламного контракта, но авторы отказались, посчитав, что эксцентричный ученый не станет ездить на такой машине. Выбор пал на DeLorean DMC-12 — футуристический, но коммерчески провальный автомобиль с дверями типа «крыло чайки» и слабым мотором. На съемочной площадке машина оказалась настоящим капризным хламом, который Майкл Джей Фокс искренне ненавидел.
Тем не менее, добавленные детали и условие разгона до 88 миль в час создали нужную драматургию.
Динамику и реализм картине обеспечил отказ от сложного монтажа в ключевых сценах. Погони на скейтах и трюки снимались в реальном времени. Даже огонь, остающийся после перемещения машины, зажигали на площадке, а не рисовали на компьютере.
Самым сложным эпизодом стали съемки у часов на ратуше, требовавшие ювелирной синхронизации актеров и каскадеров на высоте. В сценах с собакой Дока по кличке Эйнштейн в некоторых кадрах задействовали человека в специальном костюме — это делалось ради безопасности животного. Из спецэффектов использовали постепенное исчезновение родственников Марти на семейной фотографии, которое создавали вручную.
Забавный нюанс коснулся имени, которым Лорен называет Марти из-за надписи на нижнем белье. В американской версии это был Келвин Кляйн, во Франции имя изменили на Пьера Кардена, в Италии — на Леви, а в Испании — на Леви Страусс, чтобы шутка оставалась понятной местным зрителям.
Финал картины изначально планировался иным: вернувшись домой, Марти засыпал на полу, а его отец находил старую газету с фотографией сына-музыканта из прошлого. Позже от этой идеи отказались, сделав концовку более лаконичной.
Музыкальное сопровождение тоже вызывало споры. Студия требовала вставить в фильм сиюминутный хит ради продаж пластинок, но авторы настояли на том, чтобы музыка дополняла историю и не привязывала картину к конкретной эпохе. Саундтрек доверили Алану Сильвестри. В сцене, где Марти пугает отца в маске Дарта Вейдера, звучат жесткие гитарные риффы Эдди Ван Халена, который согласился записать их специально для фильма, хотя его группа отказалась от участия. Одним из ярких моментов стало исполнение Марти песни Чака Берри на школьном балу — шутка о музыке из будущего, которая опередила свое время.
Премьера 1985 года превзошла все ожидания. При бюджете в 19 миллионов долларов фильм собрал 210 миллионов в США и 380 миллионов в мировом прокате. Президент Рональд Рейган настолько оценил шутку о себе, что во время просмотра попросил остановить кинотеатр и перемотать этот момент назад, а позже процитировал финальную фразу картины в своем публичном выступлении.
Успех фильма повлиял и на реальную жизнь. Создатель DeLorean Джон ДеЛориан отправил авторам благодарственное письмо за то, что они подарили его провальному проекту вторую жизнь — машина мгновенно стала культовой среди коллекционеров.
Скейтбординг перестал считаться маргинальным увлечением и превратился в символ молодежной свободы. Спустя десятилетия история о путешествиях во времени остается признанной классикой, которая не теряет своей актуальности.
ДЗЕН
Телеграм