В 1955 году в московскую квартиру поэта Николая Заболоцкого на Беговой улице заглянул сказочник Евгений Шварц. Хозяин дома, незадолго до этого перенёсший инфаркт, ещё не успел полностью восстановиться, но ради гостя решил подняться с постели. Когда он кряхтя свесил ноги с кровати, его супруга, сорокавосьмилетняя Екатерина Васильевна, быстрым и плавным движением опустилась прямо на пол. Женщина бережно обула мужа в домашние тапочки. Шварца поразила не столько покорность хозяйки — в столичных литературных кругах знали, что Заболоцкий относится к жене как к прислуге, — сколько то, что она сделала это сама, без малейшей просьбы. Гость тогда без стеснения назвал увиденное «щемящей покорностью».
В молодости Николай Заболоцкий открыто заявлял о своём пренебрежительном отношении к женщинам. Он уверял приятелей, что дамы не способны ценить поэзию и чистую красоту, а думают лишь о деньгах и вещах. На упоминания об Анне Ахматовой поэт высокомерно отвечал известной поговоркой, заявляя, что женщина не может быть поэтом. Семью он считал обузой, а женщин — ненадёжными созданиями. Однако позже он обратил внимание на студентку педагогического института Катю Клыкову.
Прежде чем сделать предложение, Заболоцкий четыре года испытывал девушку на прочность: внезапно исчезал, провоцировал ссоры и проверял её терпение. Убедившись в её кротости, он решил жениться.Четыре года проверок и домашний Домострой
После свадьбы в 1930 году в доме установились строгие патриархальные порядки. Николай Алексеевич лично решал абсолютно все бытовые вопросы, указывая, какие продукты покупать, какое выбирать постельное белье и во что одевать детей. Екатерина Васильевна оставалась бессловесной тенью, которой при гостях не дозволялось вставить в разговор ни слова. Ей отводилась исключительно роль матери и безотказной помощницы.
В 1938 году Заболоцкого арестовали по доносу. На допросах его жестоко избивали и сутками не давали спать, пытаясь заставить подписать признание в контрреволюционном заговоре. Поэт выстоял, не оговорив ни себя, ни коллег, за что получил пять лет лагерей. Пока он находился на лесоповале, Екатерина Васильевна спасала семью от голода: сутками вязала вещи на продажу, чтобы прокормить сына и дочь, а в военные годы искала любые крохи еды.
В 1944 году, когда мужа перевели на поселение в алтайскую степь, она сразу же отправилась к нему с детьми через всю страну. При встрече измученный поэт, не в силах сказать ни слова, просто упал перед близкими на колени.
Испытание лагерями и возвращение былой гордости
В 1946 году Заболоцкому разрешили вернуться в Москву. Благодаря его переводу «Слова о полку Игореве» поэта восстановили в Союзе писателей. Семья получила просторную квартиру в новом доме на Беговой улице, где их соседями стали известные литераторы. Финансовое положение наладилось, однако вместе с успехом к поэту вернулась прежняя властность.
Тяжёлые лагерные годы постепенно уходили из памяти, а вместе с ними исчезала и благодарность жене за её стойкость. Екатерина Васильевна снова превратилась в удобный предмет мебели, чьей главной задачей было вовремя подать обед и не мешать мужу. Однако прямо за стеной жил человек, который смотрел на неё совершенно иначе.
Разговоры за стеной и чемодан на Беговой
Соседом Заболоцких был писатель Василий Гроссман. Его собственная супруга, Ольга Михайловна, не любила заниматься домашним хозяйством, предпочитая споры и выяснение отношений приготовлению еды или стирке. На этом фоне Гроссман обратил внимание на тихую жену соседа. Писатель начал просто разговаривать с ней: интересовался её мнением о книгах, спрашивал советы и выслушивал её мысли. Для Екатерины Васильевны, привыкшей к роли безмолвной прислуги, такое отношение оказалось решающим.
Вскоре скрывать взаимные чувства стало невозможно. Екатерина Васильевна честно призналась мужу в увлечении. Потрясённый Заболоцкий предложил сохранить видимость брака ради детей. Супруги дождались, пока в 1955 году младшей дочери исполнится восемнадцать лет. В этот же период поэт перенёс инфаркт. Екатерина Васильевна преданно выходила его, дождалась, пока он начнёт самостоятельно передвигаться по квартире, после чего собрала вещи и ушла.
Для Николая Алексеевича уход жены стал ударом. Привыкший диктовать свою волю, он буквально рыдал в разговорах со знакомыми, осознав, что весь его быт держался на её заботе. Чтобы доказать себе и окружающим свою независимость, пятидесятитрехлетний поэт обратил внимание на двадцативосьмилетнюю Наталью Роскину, сотрудницу редакции «Литературного наследства», которая ценила его раннее творчество.
Неделя в коммуналке и знаменитый романс
На третьем свидании Заболоцкий предложил Наталье стать его женой, написав на листке аббревиатуру из «Анны Карениной»: «Я п. В. б. м. ж.». Роскина сначала испугалась и отказалась, но поддалась на его жалобы и уговоры. Они поселились в её комнате в шестикомнатной коммунальной квартире на Первой Мещанской улице, где проживали ещё двадцать человек.
Жизнь в коммуналке с очередями к общему умывальнику оказалась невыносимой для поэта. Их союз не продержался и недели. Супруги ежедневно конфликтовали по любым вопросам: Заболоцкий требовал подчинения, а Роскина настаивала на равноправии. В итоге она выставила его за дверь, и поэт вернулся на Беговую. Этот короткий и болезненный разрыв вдохновил его на создание цикла «Последняя любовь», куда вошло знаменитое стихотворение «Зацелована, околдована…», посвящённое Наталье.
Поездки на трамвае к бывшим супругам
Тем временем Екатерина Васильевна пыталась устроить жизнь с Гроссманом в его двенадцатиметровой комнате на Ломоносовском проспекте. Однако их совместное проживание омрачалось чувством вины: писатель переживал из-за оставленной жены Ольги, а Екатерина Васильевна тосковала по Заболоцкому, вокруг которого десятилетиями строился её мир.
В результате пара несколько раз в неделю ездила на трамвае на Беговую улицу. Каждый из них шёл в свою прежнюю квартиру — привозил продукты, стирал и помогал бывшим супругам по хозяйству. К лету 1958 года этот союз распался. Гроссман вернулся к жене, а Екатерина Васильевна собрала чемодан и вернулась к Заболоцкому.
Второй инфаркт на руках у жены
Николай Алексеевич принял супругу без упрёков. Они простили друг другу прошлые обиды и решили доживать век вместе. Поэт надеялся, что всё вернётся на свои места, но его здоровье было подорвано лагерями и переживаниями последних лет. Как отмечал их общий знакомый Николай Чуковский, уход жены поэт перенёс, но её возвращение оказалось для него слишком тяжёлым испытанием.
Утром 14 октября 1958 года Николай Алексеевич зашёл в ванную комнату, умылся, побрился и, сделав шаг к двери, упал. У него случился второй инфаркт. Екатерина Васильевна бросилась к нему и опустилась перед ним на колени — точно так же, как три года назад во время визита Шварца. Она успела лишь приподнять его голову, и поэт ушёл из жизни у неё на руках.
Тест: Вспомните СССР по деталям: 10 вопросов для внимательных
ДЗЕН
Телеграм