В советском кинематографе актрисы нередко примеряли образы мальчишек, пажей или юных солдат, и публика безоговорочно верила происходящему на экране. Убедительность таких персонажей строилась не только на костюмах и париках: решающую роль играли темп движений, походка, посадка плеч, взгляд и манера держаться перед камерой. Лучшие мужские образы в исполнении женщин получались тогда, когда артистки не пытались нарочито пародировать мужские повадки, а существовали в кадре естественно и органично.
Зоя Евсеева — Валька Ганьдин («Подранки», 1976)
Режиссёр Николай Губенко, сам знавший реалии сиротской жизни, искал исполнителей для картины лично среди воспитанников интернатов. На роль озлобленного подростка Вальки Ганьдина пробовали сотни мальчиков, однако передать внутренний драматизм ребёнка с тяжёлым концлагерным прошлым удалось именно воспитаннице интерната Зое Евсеевой, обладавшей редким недетским взглядом.
Образ Ганьдина лишён сказочной или комедийной условности. Евсеева показала колючего, недоверчивого детдомовца, прячущего уязвимость за показной грубостью и постоянной готовностью защищаться. В кадре перед зрителями предстаёт не загримированная девочка, а замкнутый мальчик, привыкший ежеминутно ожидать беды.
Лариса Голубкина — Шурочка Азаров («Гусарская баллада», 1962)
Перед началом съёмок Эльдар Рязанов провёл пробы с признанными звёздами экрана, включая Светлану Немоляеву, Людмилу Гурченко и Алису Фрейндлих. Последней режиссёр отказал из-за избытка женственности, отметив, что для картины нужен настоящий сорванец. В итоге роль Шурочки Азаровой досталась студентке ГИТИСа Ларисе Голубкиной, для которой картина стала ярким кинодебютом.
Прообразом героини послужила кавалерист-девица Надежда Дурова. Перевоплотившись в корнета, Шурочка не просто разыгрывает шутовской маскарад ради флирта с поручиком Ржевским — она уверенно держится в седле, фехтует, стреляет и наравне с мужчинами проявляет стойкость в бою, сохраняя при этом живой азарт и смелость.
Клара Лучко — Виола и Себастьян («Двенадцатая ночь», 1955)
В шекспировской комедии режиссёра Яна Фрида Кларе Лучко пришлось решать сложнейшую сценическую задачу: сыграть одновременно спасшуюся после крушения Виолу, надевающую мужской камзол под именем Цезарио, и её брата-близнеца Себастьяна.
Актриса отказалась от грубого подражания мужскому тембру. Разграничение между персонажами выстраивалось за счёт осанки, собранности, резкости движений и уверенной пластики. Благодаря этому зритель видел на экране самостоятельного юношу Себастьяна и не путал его с переодетой сестрой даже в запутанных эпизодах комедии ошибок.
Мария Виноградова — Звёздный мальчик («Звёздный мальчик», 1957)
Центрального персонажа сказочной притчи по мотивам произведений Оскара Уайльда воплотила 35-летняя Мария Виноградова. Её герой проходит драматический путь: возгордившись красотой, мальчик отрекается от нищей матери, лишается прежнего облика и отправляется в странствие за прощением.
Виноградова передала эту трансформацию через внутреннее состояние героя. Холодная надменность и высокомерие первого акта постепенно сменяются осторожностью, уязвимостью и раскаянием, делая историю нравственного перерождения центральным элементом фильма.
Надежда Румянцева — Лесной мальчик («Звёздный мальчик», 1957)
В той же экранизации 27-летняя Надежда Румянцева сыграла Лесного мальчика. В отличие от сосредоточенной драмы Звёздного мальчика, этот образ строился на открытости, динамике и стремительной пластике.
К моменту выхода фильма Румянцева уже обладала солидным актёрским опытом, в том числе благодаря съёмкам в «Морском охотнике». В роли Лесного мальчика она сделала ставку на подвижность и быстрые реакции, создав живой характер непоседливого ребёнка без искусственного понижения голоса.
Ольга и Татьяна Юкины — пажи («Королевство кривых зеркал», 1963)
Режиссёр Александр Роу отсмотрел более трёх сотен пар близнецов, прежде чем утвердил на главные роли московских третьеклассниц Олю и Таню Юкиных. Чтобы исключить путаницу на съёмках в Крыму, Оле доверили роль Оли, а её сестре Татьяне — зеркальное отражение Яло.
По сюжету девочки переодеваются в придворных пажей, чтобы проникнуть в королевский замок. Мужской костюм органично вписался в сказочный мир перевёрнутых отражений, позволив школьницам свободно передвигаться по дворцу и участвовать в спасении Гурда.
Янина Жеймо — мальчишка («Мишки против Юденича», 1925)
Шестнадцатилетняя Янина Жеймо дебютировала в немой комедии «Мишки против Юденича», сыграв безымянного мальчишку. Центральную роль Мишки-газетчика в картине исполнял актёр Александр Завьялов. Сама лента не дошла до наших дней, а юная актриса после первого просмотра отснятого материала была настолько расстроена своей работой, что плакала в общественном транспорте.
В немом кинематографе отсутствие звучащей речи требовало выразительного жеста и физической раскованности. Жеймо передала мальчишеский характер через экспрессивные движения и скорость, заложив основы мастерства задолго до съёмок в легендарной «Золушке».
Мария Барабанова — Том Кенти, принц Эдуард и Кот в сапогах
В картине 1942 года «Принц и нищий», снятой во время эвакуации в Сталинабаде, Мария Барабанова исполнила сразу обе главные роли — бродяги Тома Кенти и наследника престола Эдуарда VI. Перевоплощение требовало виртуозной детской пластики и глубокого понимания психологии обоих героев.
Спустя годы, в сказке Александра Роу «Новые похождения Кота в сапогах» 1958 года, Барабанова предстала уже в фантастическом образе. Соединив повадки животного с мужской уверенностью и хитростью, актриса создала деятельного сказочного героя, ведущего за собой всю интригу сюжета.
Инна Степанова — мальчик («Про Красную Шапочку», 1977) и Павлик («Поговорим, брат…», 1979)
В двухсерийной музыкальной сказке Леонида Нечаева «Про Красную Шапочку» трёхлетняя Инна Степанова сыграла капризного мальчика. По воспоминаниям создателей, на пробах девочка категорически отказывалась от мужской роли и хотела играть саму Красную Шапочку. Чтобы уговорить ребёнка участвовать в съёмках, режиссёр и сценарист Инна Веткина придумали неожиданный финал, где персонаж прямо заявляет: «Я не мальчик, я девочка!» — и сняли этот эпизод первым.
Позже Инна появилась в образе Павлика в картине «Поговорим, брат…». Убедительность подобных детских ролей держалась на непосредственности и естественных реакциях ребёнка, которому не требовалось сложное сценическое перевоплощение.
Во всех этих картинах успех мужских образов определялся не столько работой гримёров, сколько точностью пластического рисунка, посадкой головы и внутренним ощущением характера персонажа.
Советская актёрская школа позволяла исполнительницам выходить за рамки привычного амплуа, создавая запоминающиеся образы в самых разных жанрах — от психологической военной драмы до приключенческой комедии.
Именно поэтому эти киноработы до сих пор воспринимаются зрителями как пример высокого мастерства перевоплощения на экране.
ДЗЕН
Телеграм