В середине 1990-х Анатолия Кашпировского знали прежде всего по телесеансам. Но летом 1995 года он оказался не перед камерой, а внутри захваченной больницы в Будённовске — рядом с заложниками и вооружёнными боевиками Шамиля Басаева.
К этому моменту попытка силового решения уже закончилась неудачей, а новый штурм грозил новыми жертвами. Переговоры становились одним из немногих путей, способных остановить кровопролитие. И среди людей, которые пытались говорить с Басаевым, неожиданно оказался Кашпировский — уже не только телепсихотерапевт, но и депутат Госдумы.
По его собственным воспоминаниям, в больнице он провёл около девяти часов. То, что он действительно был внутри и общался с Басаевым, подтверждали и другие участники событий. А вот степень его влияния на развязку оказалась куда менее однозначной.
Зачем Кашпировского отправили в Будённовск
Кашпировский рассказывал, что узнал о захвате больницы утром 16 июня, когда ехал на заседание Госдумы. По его версии, в парламенте решили направить его в Будённовск как депутата и психотерапевта, а 17 июня за ним специально прислали самолёт.
Сам он спустя годы объяснял свою готовность войти в больницу гораздо проще. В интервью 2014 года на вопрос, почему пошёл туда, Кашпировский ответил коротко: «люблю играть с огнём».
Но в Будённовске это был уже не телевизионный образ и не эффектная реплика. Внутри находились заложники, рядом — вооружённые люди, а цена любого неверного шага измерялась человеческими жизнями. Ни известность, ни депутатский мандат не давали Кашпировскому никаких гарантий.
Что он делал внутри больницы
Кашпировский позднее описывал своё участие как важную часть перехода от силового сценария к переговорам. Он считал, что смог психологически повлиять на ситуацию и приблизить освобождение людей.
Фотограф Владимир Машатин, находившийся тогда в Будённовске, вспоминал, что после неудачного штурма Кашпировский действительно предложил себя в качестве переговорщика и вошёл в больницу. Позже, по словам Машатина, Кашпировский говорил ему, что дал Басаеву «установку» отпустить заложников.
Отсюда и выросла известная версия этой истории — будто Кашпировский едва ли не подчинил Басаева психологически. Но подтверждённый минимум выглядит иначе: он был внутри, лично контактировал с лидером боевиков и сам воспринимал свои действия как психологическое воздействие.
Тем временем переговоры шли не по одному каналу.
Параллельно к Басаеву шли официальные переговорщики
После штурма Сергей Ковалёв и его группа добивались допуска к прямым переговорам. 17 июня Ковалёву удалось связаться с Басаевым, а к вечеру он получил полномочия вести переговоры от имени правительства.
Утром 18 июня группа Ковалёва вошла в больницу. Начались формальные переговоры об условиях освобождения заложников. Затем состоялся известный телефонный разговор Виктора Черномырдина с Басаевым.
В результате переговоров на нескольких уровнях большинство заложников было освобождено. На этом фоне роль Кашпировского выглядит реальной, но не исключительной: он действительно вошёл в захваченную больницу и говорил с Басаевым в один из самых опасных моментов кризиса, однако развязка складывалась из действий сразу нескольких переговорщиков и политиков.
Почему Кашпировский считал, что помог спасти людей
В поздних рассказах он придавал своему участию большое значение. Подчёркивал, сколько времени провёл рядом с Басаевым, говорил о переходе к переговорам и связывал это со спасением заложников.
Кашпировский и спустя годы описывал эту поездку через собственную уверенность в силе психологического воздействия. Только на этот раз перед ним была не многомиллионная телевизионная аудитория, а вооружённый собеседник в захваченной больнице.
Поэтому версия о том, что Кашпировский «сломал» Басаева психологически, осталась прежде всего частью его собственного рассказа о Будённовске. Факт его участия — не легенда. А вот точный масштаб этого участия отделить от работы остальных переговорщиков уже невозможно.
Самый необычный эпизод его публичной жизни
Будённовск стал редким случаем, когда человек из телевизора оказался внутри реальной политической драмы. Кашпировский поехал туда как депутат и психотерапевт, вошёл в больницу, провёл там часы и разговаривал с Басаевым.
Позже он много лет настаивал, что его присутствие помогло перевести ситуацию к переговорам. Но в истории Будённовска осталось два разных уровня: реальное присутствие Кашпировского внутри больницы и его собственная оценка того, насколько сильно он повлиял на Басаева. В момент, когда вся страна знала его по телесеансам, он действительно оказался лицом к лицу с человеком, от решений которого зависели жизни сотен людей.
ДЗЕН
Телеграм