7 августа 2026 года Мария Миронова и её бывший супруг Андрей Сорока вновь оказались в Пресненском районном суде Москвы. Спор касается порядка общения Сороки с их общим сыном Фёдором, но к требованиям отца добавился встречный иск Мироновой о взыскании алиментов. При этом в доступных публикациях нет сообщения об окончательном решении суда: разбирательство продолжается.
Чтобы понять, как бывшие супруги пришли к этому процессу, нужно вернуться к разводу 2023 года, а затем проследить путь от первых обращений Сороки до принятого в феврале 2026 года иска. При этом публичные версии сторон заметно расходятся: Миронова говорит прежде всего о режиме ребёнка и условиях встреч, тогда как требования Сороки связаны с самостоятельным общением с сыном.
От развода 2023 года до нового иска
Брак Марии Мироновой и Андрея Сороки был расторгнут в 2023 году. По публикациям, непосредственно тогда публичного судебного конфликта вокруг ребёнка не было. Судебная история стала заметной позднее, уже в 2026 году.
До нынешнего дела Сорока, согласно опубликованным сведениям, несколько раз обращался в суд с требованиями, связанными с общением ребёнка с его родственниками. Эти обращения не дошли до рассмотрения из-за процессуальных недостатков.
Переломным моментом стал февраль 2026 года. Сорока подал новый иск — об осуществлении родительских прав отдельно проживающего родителя. Суд принял заявление, и предмет спора стал конкретнее: речь пошла о юридическом определении порядка его общения с сыном.
К июлю у бывших супругов уже появились взаимные требования. Сорока добивался закрепления порядка общения с Фёдором, а представители Мироновой заявили встречный иск о взыскании алиментов. В одном процессе оказались два разных вопроса — встречи отца с ребёнком и его материальное содержание.
Почему Миронова говорит именно об условиях встреч
Публичная позиция Мироновой отличается от того, как формулировка судебного спора может выглядеть со стороны. В интервью «Каравану историй», содержание которого было опубликовано в 2026 году, актриса заявляла, что не собирается лишать сына общения с отцом.
«Никто никакого отлучения от отца не планировал», — говорила Миронова.
По её версии, вопрос прежде всего в том, как должны проходить встречи. Она связывала свои предложения с учёбой и спортивными занятиями Фёдора и утверждала, что предлагала варианты, при которых Сорока мог бы приезжать в дом, где живёт ребёнок, либо встречаться с сыном в присутствии матери или няни.
По словам Мироновой, Сорока настаивает на встречах с сыном вне её дома. Именно здесь проходит одно из главных расхождений между публичными позициями бывших супругов: спор выглядит не как вопрос «общаться или не общаться», а как спор о месте, времени и условиях общения. Для Мироновой важен и повседневный график ребёнка. Она отдельно говорила о школе и спортивных тренировках Фёдора, объясняя ими необходимость учитывать режим мальчика при организации встреч.
Есть и более ранний эпизод, который Миронова связывала со своими опасениями относительно самостоятельных встреч. В публичной версии актрисы речь шла о ситуации до развода, которую она описывала как проявление агрессии Сороки в отношении её брата в присутствии ребёнка. Также она употребляла формулировки об абьюзе и других формах агрессивного поведения. Эти сведения относятся к рассказу самой Мироновой о прошлом. В доступных материалах нет судебного решения, которое устанавливало бы изложенную ею версию как подтверждённый факт. В публичной истории дела она остаётся позицией одного из участников.
Сам Сорока 7 августа присутствовал в суде вместе с юристами. Подробного публичного ответа на обвинения Мироновой в этот день он не дал. На вопрос журналистов об этих обвинениях Сорока ответил коротко: «Слава Богу!».
Подробного объяснения этой реплики не последовало. Она сама по себе не позволяет приписывать артисту ни признание, ни опровержение заявлений бывшей супруги.
К спору о встречах добавились алименты
В июле 2026 года процесс получил ещё одну линию. Представители Мироновой заявили встречные требования о взыскании алиментов на общего сына.
Теперь спор не ограничивается графиком общения. В деле одновременно оказались требования Сороки, связанные с реализацией его родительских прав, и требования Мироновой о материальном содержании ребёнка. 7 августа Миронова вновь публично комментировала происходящее после заседания. При этом её оценки поведения бывшего супруга и его доходов относятся к позиции самой актрисы и её представителей, а не к установленным судом обстоятельствам.
Сам факт заседания 7 августа подтверждён публикациями этого дня. Но сведений о том, что суд уже вынес окончательное решение по порядку общения или встречному иску об алиментах, в доступных материалах нет.
Какой вопрос остаётся нерешённым
К 7 августа 2026 года судебная история имеет несколько чётких этапов: развод в 2023 году, прежние обращения Сороки, новый принятый иск в феврале 2026-го, встречные требования Мироновой об алиментах и очередное заседание в августе. Публичные заявления бывших супругов описывают разные стороны одного спора. Миронова подробно объясняет свою позицию через режим Фёдора, формат встреч и события прошлого. Сорока в наиболее свежей доступной реакции подробно свою версию не изложил.
По последним публично подтверждённым сведениям, 7 августа 2026 года заседание состоялось, однако его итог в найденных публикациях не приведён. Поэтому открытым остаётся главный практический вопрос: какой порядок общения Сороки с сыном установит суд и как будет решён вопрос, поставленный во встречном иске Мироновой об алиментах.
ДЗЕН
Телеграм