Олег Табаков, мэтр с острым умом и неиссякаемым чувством юмора, однажды бросил своим студентам вызов: «Удивите меня». Задание казалось простым: выйти из аудитории, а затем вернуться, совершив нечто такое, что заставило бы самого Олега Павловича хотя бы вскинуть бровь. Под окнами, как назло, блестела свежеприобретенная «Волга» педагога.
Первый студент, решив сыграть на нервах мастера, ворвался в кабинет с искаженным от «ужаса» лицом, воскликнув: «Олег Палыч, вашу машину угнали!». Табаков, мгновенно побледнев, бросился к окну, но его автомобиль стоял на месте. «Ты меня не удивил, а заставил нервничать. Это разные вещи», — недовольно произнес мэтр, отчитывая незадачливого актера.
Другие студенты пытались впечатлить песнями, танцами и баснями, но настоящий фурор произвел последний вошедший — Игорь Нефедов. С порога он повторил фразу первого, и Табаков цокнул языком, отметив, что парень повторяется. Но Игорь не смутился, парировав, что мэтр может сам убедиться. Мэтр снова выглянул в окно, и на этот раз оно было пустым. Машина действительно исчезла. Пока остальные демонстрировали свои вокальные и декламационные таланты, этот озорной и дерзкий юноша успел подговорить старшекурсников, и они вручную перенесли тяжелый автомобиль за угол здания. Удивлять он умел, и делал это с завидной регулярностью. Олег Павлович, пораженный его смелостью и изобретательностью, прощал ему абсолютно все: и наглые выходки, и хронические опоздания, и даже прогулы.
Необычное знакомство и молочные братья
Столь исключительное отношение Табакова к Игорю имело глубокие корни. Дело было не только в очевидном актерском даре, который мэтр разглядел в этом нагловатом студенте. Причина крылась в необычной истории, связанной с грудным молоком.
Вячеслав Нефедов, отец Игоря, в свое время считался одним из самых многообещающих студентов Школы-студии МХАТ. Преподаватели предрекали ему блестящее будущее, а однокурсники, среди которых был и юный Олег Табаков, восхищались его природной органичностью. Однако театральная карьера Вячеслава оборвалась, едва начавшись. После трех лет обучения он покинул студию, вскоре расстался с женой Ниной и вернулся в родной Саратов, фактически исчезнув из жизни новорожденного сына.
У Нины Евгеньевны, матери Игоря, на фоне переживаний и сильного стресса пропало грудное молоко. В этот непростой момент на помощь пришла семья бывшего сокурсника её мужа. У Людмилы Ивановны Крыловой, супруги Олега Табакова, незадолго до этого родился сын Антон, и молока у неё было в избытке. Она начала сцеживать его и отдавать для маленького Игоря. Так Антон Табаков и Игорь Нефедов стали, по сути, молочными братьями, а сам Олег Павлович негласно принял на себя роль второго отца для кудрявого мальчишки.
Несмотря на свою будущую репутацию хулигана и любителя эпатажных розыгрышей, в детстве Игорь был на удивление послушным. В то время как дворовые мальчишки носились по гаражам, дрались и лазали по деревьям, Игорь выходил гулять с большим механическим будильником. Он ставил его на скамейку и играл, постоянно поглядывая на стрелки. Ровно в половину пятого раздавался звон. Мальчишка тут же бросал все свои занятия, хватал будильник и со всех ног мчался домой. Табаков, наблюдавший за взрослением этого удивительно правильного ребенка, как-то заметил, что таких детей не наказывают, а лишь немножко журят.
От хулигана до звезды экрана
Но мальчик с будильником взрослел, и гены мхатовского самородка, очевидно, взяли свое. К тринадцати годам Игорь твердо заявил о своем желании стать актером. Нина Евгеньевна, понимая серьезность намерений сына, знала, что в Москве есть лишь один человек, к которому она могла обратиться с такой просьбой.
В тот период Олег Табаков как раз занимался набором своей первой группы в детскую театральную студию — ту самую, что впоследствии превратится в легендарную «Табакерку». Отсев был колоссальным: из трех с половиной тысяч школьников принимали всего пятьдесят, а затем ежемесячно отчисляли тех, кто не справлялся. Нина Евгеньевна пришла просить за сына, но Олег Павлович встретил ее без малейшей сентиментальности, не вспоминая о пеленках и бутылочках.
«Я его, конечно, прослушаю, — сказал он, глядя на бывшую жену своего сокурсника, — но ничего обещать не буду».
Обещать и не пришлось. Тринадцатилетний подросток с забавными оттопыренными ушами и непослушными кудрями продемонстрировал на прослушивании такую невероятную эмоциональность — он смеялся, плакал, топал ногами — что Табаков без колебаний принял его в свою группу, произнеся: «Талантливый, как отец!». Студийцев держали в особых, почти тепличных условиях, бросая их в горнило бесконечных экзаменов. К ним часто приходили такие мэтры, как Булат Окуджава и Владимир Высоцкий, чтобы дать советы и вместе спеть. Сам Нефедов позже с гордостью говорил: «У нас был элитный театральный спецназ, группа „Альфа“».
Ради того, чтобы продолжить обучение у своего любимого мастера уже в ГИТИСе, Игорю пришлось завершить десятый класс экстерном, демонстрируя невероятную целеустремленность.
Цена славы и первое предательство
На третьем курсе ГИТИСа в жизни студента Нефедова произошел судьбоносный поворот, связанный с именем Никиты Михалкова. Знаменитый режиссер как раз готовился к съемкам своей картины «Пять вечеров» и активно искал новые, свежие лица. Олег Табаков, всегда стремящийся поддержать своих учеников, посоветовал присмотреться к Игорю и Ларисе Кузнецовой. Михалков, просматривая картотеку «Мосфильма», обратил внимание на фотографии Нефедова. Его взгляд зацепили забавные оттопыренные уши и трогательная улыбка, которую делал особенной один слегка кривой боковой зуб. Режиссер мгновенно понял: это именно то, что ему нужно.
Однако у двадцатилетнего парня были свои, весьма категоричные представления о совершенстве. Узнав, что он утвержден на роль у самого Михалкова, Игорь решил, что в кадре должен выглядеть безупречно. Накануне встречи с режиссером Нефедов отправился к стоматологу и сточил тот самый кривой зуб, который так очаровал мэтра. Когда Никита Сергеевич увидел актера с обновленной улыбкой, его негодованию не было предела. Но искать другого исполнителя он уже не хотел — кинодебют Игоря, несмотря ни на что, состоялся.
Камера приняла его сразу, словно он был рожден для объектива. За михалковскими «Пятью вечерами» последовали главные роли у Вадима Абдрашитова в «Охоте на лис» и у Сергея Соловьева в «Наследнице по прямой». К Соловьеву он попал и вовсе без всяких проб. Курчавая копна волос делала Игоря неуловимо похожим на Александра Пушкина — это и стало решающим фактором для режиссера. По сценарию ему предстояло играть отрицательного героя, циника, но Нефедов, вопреки задумке, сумел привнести в роль удивительную долю романтики.
К двадцати пяти годам его имя было занесено в Советскую энциклопедию кино — случай, беспрецедентный для столь молодого артиста. О нем писала пресса, звонки с предложениями поступали со всех киностудий, его приглашали на правительственные приемы в Кремль. Нина Евгеньевна, гордая за сына, суетилась вокруг него: две недели до приема подыскивала хороший костюм, потратилась на дорогой импортный парфюм, чтобы он произвел наилучшее впечатление на чиновников. Мать суетилась, призывая его одеваться. Сын, растянувшись на диване, лишь пробубнил, что не хочет идти.
Ему было абсолютно все равно на статусность и регалии, но не все равно на театр. Сразу после выпуска курс Табакова оказался на распутье. Чиновники далеко не сразу позволили мэтру построить собственный театр, и молодые артисты, тот самый «элитный театральный спецназ „Альфа“», разбрелись по разным труппам.
Нефедов решил проблему трудоустройства в своем фирменном, нахальном стиле. Он без обиняков зашел в Центральный детский театр, нашел нового главного режиссера Алексея Бородина и в лоб поинтересовался, нужны ли молодые таланты. Бородин осмотрел визитера с ног до головы настороженным взглядом и, к удивлению, заявил, что нужны.
На сцене Игорь никогда не работал вполсилы. Репетиции с ним напоминали сводки с фронта. Однажды он оступился, свалился прямо в оркестровую яму, получил перелом руки, но спокойно поднялся обратно и продолжил работу. Главный режиссер, глядя на своего нового актера, говорил, что из таких вырастают Гамлеты.
В стенах ЦДТ Нефедов встретил тех, с кем свяжет свою жизнь на долгие годы. Например, вскоре в театре появился Евгений Дворжецкий, выпускник Щукинского училища. Они быстро сошлись — их объединяла, как говорил Нефедов, духовная близость. Игоря окружали друзья, он много снимался, блистал на сцене. Но его внутренние демоны уже начали просыпаться, предвещая грядущие потрясения.
Светлая полифоническая мелодия Баха звучала совершенно отчетливо в тот роковой момент. Двадцатилетний актер слушал музыку, стоя на табурете с веревкой на шее. Страха не было, раскаяния за неоконченную жизнь — тоже. Дверь в квартиру, к счастью, оказалась не заперта, и в комнату успел влететь бывший однокурсник и близкий друг Андрей Смоляков. Он вытащил Игоря из петли, спасая от безвозвратного шага.
Причина, толкнувшая успешного молодого артиста на этот отчаянный поступок, была до банального проста — уязвленное самолюбие и разбитое сердце. Первая жена Игоря, балерина Большого театра Алина Кочеткова, бросила его, не прожив в браке и года. Перед тем как уйти, она честно призналась: «Я полюбила другого». Вскоре Алина эмигрировала с новым возлюбленным в США и больше никогда не появлялась в жизни Нефедова. Игорь пытался ее вернуть, не спал ночами, пытаясь понять причину ее ухода, а когда не нашел ответа — соорудил петлю.
Вторая попытка счастья: шутка, ставшая судьбой
После того страшного случая внутренние демоны на время отступили. На людях Нефедов оставался прежним: душа нараспашку, фонтан анекдотов, песни под гитару. В доме его друзей, Жени и Нины Дворжецких на Колхозной улице, постоянно собиралась вся театральная братия. Именно там он все чаще стал пересекаться с однокурсницей Нины — актрисой Еленой Казариновой. Они знали друг друга давно, их связывало приятельство, но каких-то особенных чувств друг к другу не возникало.
Однажды они случайно столкнулись у служебного входа в театр. Елена сидела на диванчике, поглядывая на часы, — ждала своего парня. Игорь топтался рядом — ожидал свою новую пассию, с которой только недавно познакомился. Он поинтересовался, ждет ли она своего, и получив утвердительный ответ, уточнил, ждет ли она свою. «Ага», — кивнул Игорь.
Закинув руки за спину, Игорь несколько раз прошелся по кругу, а затем присел рядом с девушкой и неожиданно выдал: «Слушай, а что это мы так долго их ждем? Может, пойдем да и поженимся?». Елена рассмеялась и, подыгрывая, ответила: «И правда! Давай!». Пошутили и на этом разошлись, не подозревая, что эта шутка станет пророческой.
Вскоре на «Таганке» состоялась премьера спектакля «Блондинка за углом», где Казаринова играла главную роль. Выйдя на поклон, она увидела, что на сцену поднимается Нефедов. Вместо привычных джинсов и свитера с оленями, которые он, казалось, носил не снимая, на нем был строгий костюм, а в руках он сжимал огромный букет.
После выступления Игорь терпеливо дожидался ее у служебного входа, чтобы проводить домой. Всю дорогу они разговаривали о жизни, о любви, делились своими планами. Уже у подъезда Елена, зная о недавней личной драме Игоря, по-дружески посоветовала забыть о прошлом и по-настоящему влюбиться. «Да я уже влюбился…» — сказал Игорь и, словно намекая, тыкнул ей пальцем в плечо.
В семь утра следующего дня Елену разбудил телефонный звонок. В трубке бодро прозвучало, что он все еще влюблен. Елена спросонья скомандовала: «Тогда быстро приезжай! Расскажешь, в кого ты там влюбился».
Проблема заключалась в том, что Казаринова была замужем. Ее супруг, Иван Кюблер, выросший на Арбате авантюрист с замашками Остапа Бендера, официального развода не давал, несмотря на то, что они уже давно разъехались. Игорь, не привыкший отступать, пошел напролом. Он разыскал Кюблера и предложил встретиться. О чем конкретно они говорили, история умалчивает, но после этой беседы бывший муж отпустил Елену.
Нефедов и Казаринова расписались первого апреля 1987 года в Грибоедовском ЗАГСе. Именно здесь Елена выходила замуж в первый раз, и здесь же девятнадцатилетний Игорь регистрировал свой скоротечный брак с балериной. Дату — первое апреля — выбрал Нефедов со словами: «Сразу два праздника: мой профессиональный день и свадьба!». Гуляли в ресторане «Арагви». Праздник, правда, едва не испортил лучший друг жениха. Евгений Дворжецкий, глядя на новобрачных, искренне возмущался и выговаривал им прямо за столом, спрашивая, зачем жениться, если они совершенно не подходят друг другу и пошутили уже достаточно. Ссора оказалась настолько серьезной, что закадычные друзья перестали разговаривать на несколько лет. Нефедову было плевать на чужое мнение — он был уверен, что на этот раз встретил свою судьбу.
Сразу после свадьбы молодожены отправились в Пермь. Там, у бабушки с дедушкой, жила четырехлетняя Лиза — дочь Елены от первого брака. Едва они переступили порог квартиры, девочка бросилась к незнакомому кудрявому мужчине на шею с криком: «Папочка, папа приехал!».
Игорь, конечно, опешил, но тут же крепко обнял ребенка. С этого момента Лиза стала его дочерью. Бывший муж Елены изредка появлялся на горизонте — обычно пытался откупиться от дочери и бывшей жены деньгами, но Нефедов пресекал любые попытки финансовой помощи, заявляя, что им ничего не нужно, и он сам всем обеспечит. Он договорился с Кюблером, что тот не будет принимать участия в воспитании Лизы, а Елена откажется от алиментов.
Коммунальный рай и нестандартное родительство
Своей собственной квартиры у молодожёнов не было. Олег Табаков, как всегда, пришел на помощь, выбив для молодого актера комнату в общежитии «Табакерки» на Чистых прудах. На первом этаже здания располагался винный магазин, и ежедневно под окнами собирались местные выпивохи, громко ругаясь. Елена, не выдержав, высовывалась из окна и кричала: «Пожалуйста, не ругайтесь, тут ребенок!». Когда словесные уговоры не действовали, на головы забулдыг выливалось полное ведро холодной воды.
Сама квартира представляла собой классическую коммуналку на три семьи — с общим умывальником в коридоре и одной кухней на всех. В комнате Нефедовых с трудом помещались шкаф, пианино, детская кровать и стеллажи, за которыми скрывалась кровать супругов. Игорь расхаживал по этой коммуналке в коротком, не по росту, узбекском халате, подаренном кем-то на гастролях в Ташкенте. Из-под полы торчали голые ноги, а на голове возвышалась огромная шапка курчавых волос.
Платили Игорю сто двадцать рублей в месяц. В день зарплаты он отправлялся на соседний Бауманский рынок, скупал продукты на несколько недель вперед, а затем с облегчением вздыхал: «Наконец-то я свободен от этих проклятых денег!». В огромном казане чуть ли не каждый день готовился плов, а на кухне до утра сидели гости с гитарами, создавая атмосферу вечного праздника.
Воспитывать Лизу супруги, по их собственному признанию, совершенно не умели. Когда девочка капризничала, они растерянно перешептывались о том, как ее наказать, предлагая поставить в темный угол, чтобы было пострашнее. Они сурово вели дочь в темный туалет и закрывали дверь. Хватало их ровно на несколько секунд. Дверь распахивалась, и родители, еле сдерживая смех, спрашивали, не будет ли она больше так поступать. А чтобы заставить Лизу поесть, Игорь устраивал настоящие театральные представления — отправлял ложку себе в рот, закатывал глаза и от восторга мычал, как же вкусно.
Игорь решил, что классическая команда «Взять!» для собаки — это слишком банально. Он приучил своего пса бросаться на чужаков по совершенно безобидной фразе «Кто это?». Поэтому, когда в дверь звонили, а Елена по привычке спрашивала: «Кто это?», лохматая псина воспринимала слова как прямое руководство к действию. Стоило щелкнуть замком, как собака кидалась на гостей, чем вызывала одновременно ужас и смех.
Пса звали Тобик — в честь сэра Тоби Белча из шекспировской комедии «Двенадцатая ночь», которую супруги играли в «Табакерке». Щенка завели, чтобы маленькая Лиза не тосковала по вечерам одна, но милый комочек быстро вымахал в огромного переростка. В прихожей новой квартиры Игорю даже пришлось сколотить специальную деревянную калитку, чтобы отгородить пса от остального коридора. Олег Табаков в очередной раз выбил для актера две комнаты в коммунальной квартире у станции метро «Бауманская». Третью занимал милиционер, который уходил на службу ранним утром, возвращался поздно вечером, а на все лето уезжал в деревню, оставляя соседям ключи от своей двери.
К дизайну интерьера супруги подошли с истинно театральным размахом. Елена притащила из театра черные программки с белыми буквами и старые афиши, оклеив ими кухню вместо обоев. Стену за диваном превратили в сплошной фотоколлаж из портретов знаменитых артистов, вырезанных из журнала «Советский экран».
Воспитывал дочь Игорь так же нестандартно, как и собаку — от обратного. Он на полном серьезе поучал ребенка, что надо врать и быть жадной, не делясь жвачкой, которую он привез ей из Америки. На родительские собрания он ходил исправно. Тридцатилетний Нефедов выглядел от силы на восемнадцать, и старшеклассницы стайками вились вокруг него, принимая за симпатичного старшего брата Лизы.
Страсти в этой семье всегда кипели нешуточные. Темпераментные супруги заводились с полуоборота. Как-то в честь 8 марта Игорь принес с Бауманского рынка букет роз. Елена окинула цветы взглядом и упрекнула мужа, что эти бутоны никогда не раскроются. «Ах так?!» — взревел Нефедов. В ту же секунду букет полетел в открытое окно. Выпустив пар, оба тут же кинулись вниз на улицу — подбирать раскиданные по асфальту цветы. Обид они не копили, Игорь громко хлопал дверью, уходя после ссор, а уже вечером в театре они снова нежно называли друг друга «Зая» и «Зайчик». Но за пределами их увешанной программками квартиры время стремительно менялось.
Девяностые: закат звезды и падение в бездну
Наступили девяностые годы, и советский кинематограф переживал глубокий кризис. Режиссерам больше не требовался прежний Нефедов, да и сам он с возрастом изменился, растеряв амплуа романтичного мальчика. Игорь не мог понять, что происходит с ним, с актером, снявшимся в десятках успешных картин. Он звонил Никите Михалкову с вопросом, почему тот больше не приглашает его на съемки. Режиссер отвечал, что нужно «подождать немного, нет подходящего сценария для тебя… Пока…». То же самое ему говорил и Вадим Абдрашитов, признавая его талант, но призывая подождать.
Ждать Игорь не умел и не хотел. Но и понижать высоко заданную планку он отказывался категорически. Когда раздавался звонок с «Мосфильма» с каким-нибудь предложением, он спрашивал, есть ли драки, перестрелки, несчастная любовь. Услышав радостное подтверждение, актер спокойно произносил «До свидания» и вешал трубку, не желая размениваться на то, что считал второсортным.
Изменил своим принципам он лишь ради картины «Авария — дочь мента». Роль плохого парня из белой «пятерки» его мало интересовала — Игорь просто хотел научиться водить машину, а каскадеры на площадке пообещали дать ему уроки. Освоив вождение, супруги купили подержанный зеленый «Жигули». Машину ласково прозвали «Ласточка-касаточка». В первый же день свежеиспеченный водитель разбил автомобиль так, что переднюю левую дверь заклинило. Печка в салоне не выключалась вообще, поэтому летом, чтобы не свариться заживо, Игорю приходилось на каждом светофоре распахивать двери.
Многие оставшиеся без работы коллеги по вечерам подрабатывали извозом, но Нефедов «бомбить» отказывался — он продолжал ждать своей роли. Этот вынужденный простой губил его. Творческая невостребованность требовала выхода, и бесконечные застолья в их доме постепенно начали менять свой оттенок. Пьяные посиделки превратились в привычку. У Игоря был коронный гусарский номер: он ставил рюмку с водкой на локоть, выпивал ее залпом, лихо подбрасывал в воздух, и пустая стекляшка волшебным образом приземлялась обратно на локоть. Гости требовали повторить на бис. Под барабанную дробь по столу и гром аплодисментов он послушно повторял трюк снова и снова. А по утрам Лиза, собираясь в школу, все чаще слышала из комнаты родителей крики. Елена умоляла его остановиться. Но остановиться он уже не мог.
Спиртное постепенно вытеснило все остальное, добравшись и до театра. В труппе Нефедова искренне любили, коллеги раз за разом пытались его вразумить, напоминали про семью, которую нужно кормить. Весной 1993 года «Табакерка» отправилась на гастроли в Японию. Токио был увешан афишами с лицом Игоря — он должен был играть Адуева в «Обыкновенной истории».
На первую же репетицию за границей он банально не пришел — запил накануне. Сосед по гостиничному номеру Миша Хомяков не смог до него достучаться и, решив, что Игорь уже убежал, отправился в театр один. Нефедов явился с опозданием, сделав вид, что ничего страшного не произошло. Олег Табаков, много лет прощавший своему любимцу абсолютно все выходки, на этот раз пришел в ярость. Терпение лопнуло. Вечером мэтр сообщил актеру: от роли он отстранен. В итоге роль Нефедова отдали молодому, никому тогда не известному Жене Миронову. Все сорок пять дней японских гастролей Олег Павлович так и не выпустил Игоря на сцену.
По возвращении в Москву наказание продолжилось — теперь уже рублем. Табаков лишил Игоря гонорара и задержал зарплату на несколько месяцев. Однажды, заметив Нефедова у театральной кассы, мэтр похлопал его по плечу и с улыбкой поинтересовался, получает ли он еще какие-то деньги.
Игорь глотал обиду. Он уцепился за новую постановку — «Механическое пианино», исправно ходил на репетиции, не пил и ждал возможности выйти на сцену. Но за неделю до премьеры Табаков вычеркнул его и оттуда — на этот раз без объяснения причин. Это стало последней каплей. Накануне рокового дня Игорь сказал жене: «Я все высказал Табакову!». Из театра он не уволился, но в отношениях со вторым отцом поставил жирную точку.
Последний акт трагедии
К тому моменту брак Игоря тоже трещал по швам. Депрессивное состояние мужа окончательно вымотало Елену. В ноябре 1993 года, после очередного тяжелого разлада, она не выдержала, заявив, что так больше продолжаться не может и им надо на время разъехаться. Нефедов собрал вещи и сказал, что поживёт у матери.
На деле к Нине Евгеньевне он заглядывал редко — не хотел рассказывать ей о своих проблемах, было стыдно. Спал он у друзей, скитался по знакомым, ночевал у того же Хомякова. При этом каждый день он приходил на Бауманскую, открывал дверь своим ключом, приносил гостинцы, расспрашивал Лизу про школьные отметки и отдавал Елене заработанные деньги. Он вёл себя так, словно вообще ничего не изменилось, отчаянно цепляясь за иллюзию нормальности.
Игорь с юности питал странную любовь к играм со смертью, превращая ее в инструмент для привлечения внимания. На отдыхе в Крыму он заплывал подальше в море и делал вид, что тонет. Близкие в панике носились по пляжу, а он спокойно выныривал в совершенно другом месте и наблюдал за испуганной семьей. Жена предупреждала его, что однажды он может действительно тонуть, а все будут уверены, что он шутит, вспоминая мальчика, кричавшего «Волки, волки!». Он в ответ только улыбался, не воспринимая ее слова всерьез.
Однажды большая компания гуляла по мосту над Москвой-рекой. Разговор ушел в сторону, фокус всеобщего внимания сместился с Нефедова на кого-то другого. Игорь, жаждущий внимания, взлетел на перила с криком: «А сейчас я прыгну!». Друзья испуганно ахнули, но Елена, привыкшая к его выходкам, скомандовала: «Не обращайте внимания, он никогда этого не сделает. Просто пугает». Друзья послушно отвернулись. Игорь тут же соскочил на асфальт и с обидой в голосе протянул: «А что это вы все от меня отвернулись? Вам на меня плевать?».
Первого декабря тридцатитрехлетний актер вышел на сцену в спектакле «Ревизор». Он играл на разрыв, невероятно талантливо, словно чувствуя, что это его последний выход. После поклонов он вместе с приятелем Сергеем Шеховцовым отправился домой мириться с Леной. По пути они прихватили водку. Втроем они просидели на кухне до шести утра. Обсуждали планы, Игорь делился мечтами вернуться в Детский театр, поставить там пьесу Вампилова. Казалось, кризис миновал, намечался выход из крутого пике, забрезжил свет надежды.
Когда бутылка опустела, Нефедов решил сбегать в магазин, который находился буквально в десяти метрах от дома. Елена пошла провожать его в прихожую. Накинула мужу на голову капюшон, заботливо затянула шнурки под подбородком, чтобы не замерз. И вдруг он поцеловал ее так, как не целовал никогда в жизни, — поцелуй, полный прощания и невысказанной боли.
Занавес опущен: эхо пророчества
Шеховцов посидел еще какое-то время, а потом, почувствовав неладное, сказал, что Игорек задерживается и ему, наверное, пора домой. По пути к выходу из подъезда Сергей наткнулся на друга, но зрелище, представшее перед его глазами, было ужасающим.
Елена услышала из подъезда громкие крики. Решив, что мужчины из-за чего-то ругаются, она приоткрыла дверь, чтобы загнать их обратно в квартиру, пока те не разбудили соседей. И увидела Шеховцова, который тряс друга за плечи и орал на весь подъезд, называя его идиотом и сволочью, спрашивая, сошел ли он с ума. Между третьим и вторым этажом Игорь добровольно ушел из жизни при помощи своего красного шарфа.
Маленькая Лиза проснулась от криков. Выскочила на лестничную площадку, но Шеховцов резко рявкнул: «Уберите Лизу!». Девочку спешно спрятали обратно в комнату, пытаясь оградить от страшной правды.
Прощались с Игорем Нефедовым в фойе родной «Табакерки». Андрей Смоляков — тот самый человек, который десять лет назад успел вытащить Нефедова из петли под светлую полифоническую мелодию Баха — теперь стоял у гроба и повторял, словно в забытьи: «Ну и дурак! Какой же ты дурак…».
На поминки в театр приехал Евгений Дворжецкий. Он осмотрел фойе и мрачно обронил:
«Ну что, Нефедов, открыл счет?».
Эта фраза станет страшным пророчеством. Одно поколение, один круг — вся их театральная братия начнет уходить один за другим, и ровно через шесть лет, день в день, в автокатастрофе погибнет сам Женя.
Как бы то ни было, давнее задание мастера он выполнил. Он снова всех удивил, но на этот раз — ценой собственной жизни. Снежным утром девяносто третьего года занавес опустился навсегда, оставив после себя лишь горькие вопросы и эхо несбывшихся надежд. Его яркий, но трагически оборвавшийся путь стал одним из самых болезненных уроков в истории русского театра и кино.
Что вы думаете о судьбе Игоря Нефедова — был ли его уход продуманным шагом отчаявшегося человека или очередной пьяной попыткой привлечь внимание, в надежде, что кто-то успеет распахнуть дверь и восхититься грандиозностью замысла? Поделитесь мнением в комментариях.
Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.
ДЗЕН
Телеграм