К осени 1988 года советская музыкальная сцена окончательно разделилась на два непересекающихся мира. С одной стороны возвышался Виктор Цой во всем черном с только что вышедшим эпохальным альбомом «Группа крови», с другой — гремел шестнадцатилетний подросток Юрий Шатунов, чьи «Белые розы» неслись буквально из каждого кассетника страны. В ленинградском рок-клубе любовь к синтезаторному европопу автоматически считалась дурным тоном, но сам лидер «Кино» относился к оренбургскому феномену без тени снобизма.
Пока коллеги по цеху демонстративно морщились от прямолинейных драм-машин и простеньких аранжировок, Цой внимательно слушал шлягеры Сергея Кузнецова. Он не только осаживал рокеров за высокомерие, но и всерьез прикидывал, как мог бы звучать их совместный проект с солистом «Ласкового мая».
«Их люди ходят на дискотеки, наши — сидят в подвалах»
Для завсегдатаев рок-тусовки конца восьмидесятых любая коммерческая эстрада была красной тряпкой. Поп-хиты брезгливо клеймили «пластмассой» и отказывались признавать за ними хоть какую-то ценность. Цой же смотрел на вещи куда шире, деля любую музыку всего на две категории — хорошую и плохую. Если за песней стояла сильная цепляющая мелодия, избыточный реверберат на голосе его совершенно не смущал.
Гитарист «Кино» Юрий Каспарян вспоминал, как Виктор реагировал на вечные упреки друзей в адрес эстрады:
«Ребята, ну чего вы на них взъелись? Парни делают ровно то же самое, что и мы — пытаются достучаться до людей. Просто их люди ходят на дискотеки, а наши — сидят в подвалах. Песни-то про любовь пишут и те, и другие».
Пародии на кухне и битва за банку сгущенки
К творчеству главного поп-коллектива страны музыканты «Кино» относились с доброй иронией. Возвращаясь после тяжелых концертов на съемные квартиры, группа нередко устраивала шуточные дуэли прямо на кухне.
Каспарян с преувеличенно страдальческим лицом затягивал тонким голосом про беззащитные шипы, а Цой подхватывал номер, пытаясь скопировать мальчишеский тембр Шатунова. Правда, из-за глубокого низкого вокала Виктора легкая эстрадная песенка тут же оборачивалась мрачной нордической балладой. Игра шла на выбывание — побеждал тот, кто сумеет не расхохотаться дольше всех. На кону стояли банка сгущенки или право занять самое мягкое кресло в комнате.
Встреча в Запорожье и тайный джем-сейшн
Весной 1990 года шутки неожиданно переросли в реальное знакомство. Оба коллектива оказались на гастролях в Запорожье и совершенно случайно заселились в один и тот же отель.
Поздним вечером музыканты столкнулись у лифта. Как позже рассказывал сам Юрий Шатунов, после короткого разговора в коридоре Цой просто поднялся к нему в номер, где стояло пианино:
«Мы просидели до четырех утра. Витя оказался потрясающим собеседником, очень спокойным. Никакой звездности. Мы выпили чаю, потом притащили гитары. Наши музыканты играли вместе. Получался такой странный винегрет: жесткий ритм „Группы крови“ накладывался на мою эстрадную лирику. Было дико весело».
За долгим ночным чаепитием Цой увидел перед собой не глянцевую звезду с плаката, а смертельно уставшего от бесконечных переездов парня. Тогда же у лидера «Кино» родилась идея: он предложил отдать Шатунову несколько своих ранних неизданных романтических песен, посчитав, что чистый юношеский вокал раскроет эту лирику куда лучше. Записать этот материал они уже не успели.
Скандал на саунд-чеке в «Олимпийском»
Окружение Цоя подобных музыкальных симпатий категорически не разделяло. Продюсер коллектива Юрий Айзеншпис ревностно оберегал образ бескомпромиссных рок-героев и пресекал любые эксперименты, способные размыть статус группы.
Летом 1990-го перед грандиозным выступлением в столичном спорткомплексе «Олимпийский» музыканты «Кино» вышли на настройку звука. Пока техники проверяли каналы, а трибуны медленно заполнялись зрителями, группа забавы ради выдала через мощные порталы боевой припев «Розового вечера».
Услышав знакомый поп-мотив на стадионной громкости, разъяренный Айзеншпис пулей влетел за кулисы:
«Вы в своем уме?! У нас сейчас выход под „Спокойную ночь“, а вы тут дискотеку для девочек устроили! Хотите, чтобы рокеры нам сцену разнесли?»
Для администратора это была чистая коммерция и риск потерять аудиторию. Сам же Цой до последнего оставался свободен от жанровых рамок, ценя в простых шлягерах главное — искреннюю и прямую подачу эмоций без лишних усложнений.
Сегодня такое взаимное уважение между легендами совершенно противоположных жанров кажется почти невозможным. А как вы относитесь к подобным смелым музыкальным пересечениям — стоило ли артистам из разных миров записывать совместные треки?
ДЗЕН
Телеграм