Владимир Соловьёв называл Викторию Боню «потрепанной шалавой», «внедренным агентом», говорил о намерении обратиться в Следственный комитет и Генпрокуратуру и призывал проверить её деятельность. Однако в прямом эфире 28 апреля прозвучали уже совсем другие слова — публичные извинения и даже предложение о сотрудничестве. Такой разворот стал главным событием истории, начавшейся после обращения Бони к Владимиру Путину, где она, среди прочего, заявила, что президента боятся.
Обращение Бони посмотрели около 30 миллионов человек, а в Кремле заявили, что поднятые темы важны, хотя работа по ним уже ведётся. Именно после этого Соловьёв выступил с крайне резкими обвинениями. Поэтому главным вопросом нового эфира стало уже не то, из-за чего начался конфликт, а почему ведущий настолько резко изменил публичный тон.
Извинения прозвучали сразу, но сопровождались объяснениями
В начале эфира Владимир Соловьёв публично извинился и признал, что был слишком эмоционален.
«Да, конечно, я должен извиниться. Вы абсолютно правы. Я был слишком эмоционален, мне надо было гораздо строже относиться к своим словам, которые были сказаны в прямом эфире».
После этого он объяснил, что именно вызвало столь резкую реакцию. По его словам, главным поводом стала фраза Бони о том, что Владимира Путина боятся.
«Путина в России народ любит, а не боится».
Ведущий также заявил, что именно эта реплика, по его мнению, была использована западными СМИ, и именно поэтому в предыдущих эфирах он позволил себе столь эмоциональные высказывания. Признавая собственную несдержанность, он одновременно подробно объяснил причины своей реакции.
На этом перемены не закончились. Разговор неожиданно перешёл от взаимных претензий к обсуждению возможной совместной работы. Соловьёв предложил создать общую платформу для обращений граждан в мессенджере «Макс», где команда его программы могла бы работать с поступающими заявлениями. Кроме того, он допустил возможность участия Бони в качестве соведущей.
За один эфир путь оказался пройден от требований проверить её деятельность до предложения работать вместе.
Где закончились уступки
Несмотря на публичные извинения, разговор не превратился в полное согласие.
Когда Виктория Боня предложила Соловьёву также извиниться перед премьер-министром Италии Джорджей Мелони за прежние резкие высказывания, он отказался. По словам ведущего, если ей как женщине были неприятны его слова, он готов принести извинения именно в этом качестве, однако сами оценки, как он подчеркнул, относились к политике, а не к полу собеседницы.
Ещё более жёстким оказался разговор о войне. Когда Боня сказала, что не обсуждает внешнюю политику, Соловьёв резко возразил:
«Война идет, Вик! У вас в Монако сегодня прилеты были? Нет. А у нас прилеты по территории идут».
После этого он продолжил настаивать, что удары по российской территории нельзя относить к категории внешней политики. Этот эпизод показал: публичные извинения не означали пересмотра его взглядов на ключевые темы. Изменился тон разговора с Боней, но не его принципиальная позиция.
Как конфликт превратился в перемирие
После завершения эфира Виктория Боня подвела собственный итог произошедшего. Она заявила, что считает случившееся важным результатом.
«Я считаю это маленькой, но победой».
По словам Бони, главным стали не сам эфир, а прозвучавшие извинения. Она сообщила, что не станет обращаться в суд против Соловьёва именно потому, что он извинился, и подчеркнула, что считает такой публичный диалог важным примером разрешения подобных конфликтов. Кроме того, она рассказала, что получила обещание предоставить ей и её аудитории площадку для дальнейшей работы с обращениями.
После того как Боня отключилась от эфира, Соловьёв, обращаясь уже к зрителям, неожиданно сказал:
«Вика — молодец, умница».
Эта короткая реплика резко контрастировала не только со словами, которые звучали двумя неделями ранее, но и с самыми жёсткими моментами самого разговора.
Формально конфликт завершился перемирием: Соловьёв принёс публичные извинения, Боня приняла их и отказалась от судебного разбирательства, стороны даже обсудили возможность совместной работы. Но главный вопрос, возникший после столь стремительной смены риторики, остался открытым: означали ли эти извинения реальное изменение позиции Владимира Соловьёва или стали способом поставить точку в самом громком эпизоде этого публичного противостояния.
ДЗЕН
Телеграм